Школьные деньки

Поплакала и вновь матеша началась Покрыв тетрадку тайными знаками о-о-о…

***

— Так, вот эту таблицу вам надо списать, — указала учительница истории на доску. — Но списывать нехорошо! — воскликнул Слава Кожевин. — А ты незаметно списывай, — посоветовал однокласснику Рома Неведов.

***

— У вас свободно? — спросил Алексей у Ники и Ирины, устраиваясь за свободную парту перед ними.       Девушки только безразлично покивали, увлеченно читая конспект по истории. — Ника, ты же хорошая? — начал подлизываться к однокласснице Савушкин. — Ты же мне поможешь в этой контрольной? — Она не шарит, — хихикнула Белкина. — Я не шарю, — одновременно с ней ответила Каринина. — Но ты же хорошая! — продолжил улыбаться Алексей. — Нет. Я злая. — отвернулась Ника. — Ты хорошая!       На этом разговор завял. Но ненадолго… — Ни-и-ик… Ни-и-и-и-и-ка… — томным голосом обратился к однокласснице Быков Саша, сидящий вместе с Данилом Хранковым на следующей за девочками парте. — А? — Каринина удивленно заморгала, отвлеченная от подготовки к контрольной. — Ты же мне дашь списать? — продолжил Быков. — Вы охренели? — пришла таки в себя Ника, ошеломленная такой наглостью. — Ириночка… — начал подлизываться к Белкиной Хранков. — Ты же мне поможешь? — Так я же не знаю историю! — выпучила глаза Ирина. — Ты так всегда говоришь! — резонно заметил Данил. — А в итоге всегда получаешь «четыре» и «пять». — Так она же с меня списывает, — вмешалась Ника, до того с интересом наблюдавшая за Соней Вертишейкиной, отбивающейся от Марка, решившего вдруг обняться на удачу. — Да-да, — наигранно грустно подтвердила Белкина.       На некоторое время за этими двумя партами повисла тишина. Но вдруг Хранков громко воскликнул, чем обратил на себя внимание половины класса: — Ирина, ты списываешь с Ники, я списываю с тебя, а Саша списывает с Ники!       Девочки ненадолго зависли, офигевая от такой наглости. Но тем временем прозвенел звонок, в класс вошла учительница. Началась контрольная… — … А у первого варианта была на удивление легкая контрольная! — воскликнул Алексей, сдавая следом за Карининой и Быковым учительнице готовые, написанные контрольные. — Особенно когда рядом с тобой сидит Ника!

***

— Можно ли считать особыми отношениями то, что за контрольной для Леши пошёл Саша? — задумчиво спросила Ника Каринина Ирину Белкину, провожая взглядом Быкова, несущего тетрадь для Савушкина.

***

— Пацаны, тут страшно! Тут капец как страшно! — провыл Данил Хранков, висящий на самом верху каната на уроке физкультуры…

***

— Ты… Как ты только посмела? — орала Катя Смолина. — Да как ты только!.. Все, пойду, сброшусь с крыши, утоплюсь, повешусь!.. — Ну что ты разнервничалась, всего лишь тетрадь твою дома забыла… — попыталась спрятаться от разъяренной подруги под партой Вика Перинина.

***

— Я подозреваю, что это Екатеринбург, — задумчиво глядя на карту, сказал Лёша Савушкин. — Правильно подозреваешь, — насмешливо заметила учительница географии, наблюдая за незадачливым учеником. — Конечно, я же знаю! — быстро кивнул Алексей.

***

      Ника Каринина, как и любой умный гуманитарий, тоскливо сидела над геометрией. Если бы тоску можно было бы измерить в чём-то вроде литров слёз, то весь класс давно бы уже был залит до самого потолка очень солёной водичкой. В её наушниках — единственном утешении в эту тихую, спокойную минуту, когда ей удалось заняться домашним заданием по стереометрии, которое надо было бы сделать пару дней назад, играли её любимые песни в случайном порядке. — А-а! Чёртова геометрия! — в конце концов, вскочила на ноги Ника и отодвинула тетрадь, с трудом сдержав порыв бросить её в стену, чтобы после наблюдать прекрасный полет изрисованных пирамидами и шарами листов. — Нет, к черту!       Ника уже захлопнула было тетрадь и закрыла пенал, как в вдруг в наушниках началась новая песня. Красивый голос бодро пропел: «самоубийца — слышу за спиной…»       Ника, осознав, что песенка очень уж жизненная, с лёгким испугом оглянулась назад, на дверь в кабинет. К счастью, учитель ещё не пришёл. Так что, тоскливо вздохнув, Ника снова села за парту и начала борьбу с геометрией, надеясь, что песня не станет пророческой и она успеет доделать работу до прихода Ольги Витальевны.

***

— Сейчас проверочная, — сообщила Вика Перинина Кате Смолиной. — А следующим — самостоятельная, — добавила Соня Вертишейкина. — А потом — контрольная, — добил Саша Быков.       Катя Смолина уронила голову на стол и зареклась когда-либо еще пропускать по любой причине неделю уроков…

***

      Учительница географии задумчиво перебирала контурные карты, проверяя по фамилиям, кто не сдал работу. Вдруг, взяв в руки очередную карту, она застыла: — «Кожевин Поняшка»… — чуть ли не по слогам прочитала учительница. — Что это вы на меня так смотрите? — сразу вскинул голову Слава, услышав свою фамилию. — Да ничего, карта контурная у тебя интересно подписана, — заметила учительница. Слава махнул рукой: — Да это Быков мне подписывал!

***

      Писала учительница химии на доске формулы синим маркером. Писала, много писала… До того момента, как услышала вопли Марка Турникова: — Елена Сергеевна! А голубым не видно!

***

— Хорошо? — спросила Ульяна Уткина. — Хорошо, — согласилась Ника Каринина. — Пять? — снова спросила Ульяна Уткина. — Пять, — улыбнулась Ника Каринина. — И у меня пять, — кивнула Ульяна Уткина. — Логично, я же с тебя списывала! — воскликнула Ника Каринина. — Ну, а я с учительницы…

***

      Вика Перинина задумчиво смотрела в пустой дневник, размышляя: с чего начать его заполнять, учитывая, что через пять минут их класс сдает сии «документы» на проверку, а не заполнен он на целых три недели. — А пятница это какой день недели? — поинтересовалась она у своего соседа по парте. — Это тринадцатое, — не отрываясь от тетради, ответил Слава Кожевин.

***

      Это был седьмой урок. Это была пара по праву. — О, какая мягкая… Стена… — умирающим голосом прошептала Ульяна Уткина, прислонившись к стене у окна. — Ага. Прямо как подушка, — ответила Ника, следуя примеру подруги и засыпая…

***

— Так, вы ребятки уже взрослые, — сказала Ирина Александровна. — Мне сейчас надо с моим классом разобраться, а вы пока посидите в коридоре. И, поскольку до конца урока ещё двадцать минут, прочитаете про процедуру импичмента! Потом я у вас это спрошу. Все, идите в коридор.       Так, собственно, класс и оказался в коридоре в обнимку с учебниками и тетрадями. — М… — протянула Ульяна Уткина. — Ну что, коридорное образование! — О, глянь, — ответила Ирина Белкина, показав на противоположную сторону коридора.       Там заскучавшие парни устроили цирк. — Шок-контент, трое на одного, кто кого разденет быстрее, — сказала Ульяна, наблюдая, как Саша Быков, Марк Турников и Данил Хранков общими усилиями стягивают с Алексея Савушкина кроссовок.       Чтобы потом закинуть этот кроссовок на радиоприёмник, висящий под потолком. Алексей ускакал на одной ноге следом за Сашей на другой этаж.       Миша Крюков, недолго думая, перенёс скамейку поближе, залез на нее и снял кроссовок, который потом положил на окно. Данил, увидев кроссовок Лёши на окне, взял его, подошёл к скамейке… И закинул кроссовок обратно на радиоприемник. — Не-е-ет! — воскликнула Ульяна.       Парни дружно обернулась на расстроенную Уткину. — Я заснять не успела! — ответила на невысказанный вопрос Ульяна, показывая смазанную фотографию.

***

— А вы знаете, что такое экономическая конъюкция? И парадигма? А что общего между Южноамериканским ОРом и Меркосуром? — зловеще вещала Ника Каринина, подняв высоко вверх тетрадь по экономике. — Или что такое олигопольный сговор ТНК? Или эффект масштаба, ПЗ, ЗСТ, НАФТА, ТС, ОР, ЭС, ЭВС или чёртова международная экономическая интеграция?!       Ульяна Уткина испуганно сглотнула и скрестила линейку с карандашом: — Во имя всех окружностей, вписанных и описанных вокруг фигур правильных и неправильных… Я приказываю тебе, Экономика! Изыди из этой девушки несчастной! — и Ульяна трагично закончила: — У нее ЕГЭ.