Секрет хористки

Поздним октябрьским вечером дверь служебного подъезда здания Опера Гарньер отворилась, выпуская на улочку молодую женщину и маленькую девочку. — До свидания, мадам Жири, мадмуазель Мэг. — Швейцар чуть кивнул женщине. Та ответила ему таким же кивком головы. Девочка помахала ему рукой в теплой перчатке. Уходившие спустились по ступеням. Женщина поставила корзину и поправила шляпку и капюшон на своей дочери. После чего взяла ту за руку и торопливо пошла по скользкому от моросящего дождя тротуару. Малышка едва успевала за матерью и хныкала, постоянно дергая ту за руку. На углу улицы, освещаемой лишь окнами домов и витриной магазина, она поставила корзину, и наклонилась к девочке. — Потерпи, солнышко. Мама тоже очень устала, но не может взять тебя на руки. У меня очень тяжелая корзина, Мэг. Последнюю фразу женщина произнесла довольно строго, заглянув ребенку в глаза. — Мне холодно… — Девочка уткнулась в колени матери. Та погладила ее по голове. — Скоро мы придем домой и там будет тепло, ты сразу согреешься. Мадам Жири и сама порядком замерзла, одетая в пальто явно не по погоде и тонкие башмаки. Но выхода у, очевидно, небогатой женщины не было. Платить за экипаж было не позволительной роскошью. Поэтому каждый день они с дочерью шли пешком от церкви Святого Августина к зданию Оперы и каждый вечер возвращались обратно. Ободряюще улыбнувшись малышке, мать вздохнула и развернулась, чтобы взять корзину. Но одновременно с ней, вернее на долю секунды раньше, плетеную ручку обхватила еще одна рука в черной шелковой перчатке. Мадам Жири подняла глаза. — Простите… — Человек, стоявший к ней в пол-оборота, был прилично одет. Но женщина испытала леденящий страх. Даже парижских клошаров, снующих по ночным улицам, она испугалась бы меньше. — Вы взяли мою корзину. — Она интуитивно заслонила собой ребенка, чувствуя, как по спине тек ледяной пот. — Она мешает вам взять ребенка. — раздался чуть хрипловатый голос. Незнакомец, незаметно шедший за горожанками от самого здания оперы, коротко кашлянул. — Я просто хочу помочь. Возьмите дочку. Я провожу вас. Тем более на улице ночь. Мадам Жири старалась взглянуть в лицо говорившего, но тот был выше ростом, да и тень от цилиндра не давала рассмотреть его. Но подбитый мехом плащ внушал уважение. Однако от подобных господ можно было ожидать гораздо более сильных неприятностей, нежели от среднего класса. — Куда вам идти? — холодно поинтересовался возникший из ниоткуда сопровождающий. — К церкви Святого Августина. Это довольно далеко. — Но мужчина лишь склонил голову вбок, словно приглашая ее к прогулке. Лишенная выбора, Мадам Жири подняла девочку на руки и пошла по тротуару, прижимая ее к себе. Незнакомец молча шел рядом, легко неся довольно тяжелую корзину. Женщина искоса поглядывала на него, размышляя, как бы выпутаться из ситуации. Девочка, словно почувствовав тревоги матери, затихла, опустив голову на родное плечо, и вскоре уснула. Около поворота в один из узких переулков женщина решительно остановилась. — Благодарю вас. Дальше мы дойдем сами. Тут недалеко. — Она потянулась, чтобы растормошить ребенка. — Пойдемте. Не стоит беспокоить девочку. Она, наверное, утомилась за день. — мужчина говорил твердо. — Мне приятно помочь. И вы можете не бояться меня. Женщина, сперва поджавшая губы, поняв, что сопровождающий не отвяжется так легко, смутилась при последних его словах. — Но мне право неловко… Вы такой солидный господин… — Идемте! — Незнакомец был непреклонен. Профиль его в ночном свете казался высеченным из камня. Женщина пошла вперед по грязному переулку, слыша сзади шаги и прерывистое дыхание. Сжав зубы, она поднялась на свой этаж по темной лестнице, к которой уже привыкла. Однако ее сопровождающий споткнулся несколько раз, выругавшись. Мадам Жири выдохнула, что никто не встретился им в поздний час; значит разговоров, что она привела к себе мужчину, не будет… На площадке женщина попыталась попасть ключом в замочную скважину, вынужденно удерживая дочь одной рукой. Поставив корзину, ее спутник чиркнул спичкой, чтобы той было легче. Женщина толкнула дверь с замершим сердцем. Она поняла, что мужчина войдет в ее жилище, хочет она того или нет. Поэтому нужно было попытаться выглядеть гостеприимной. — Проходите. — чуть дрогнувшим голосом сказала она, уже находясь в своей комнатке. — Я уложу Мэг, если вы позволите, и провожу вас вниз. Скрытая ширмой от тяжелого взгляда незнакомца, который она чувствовала всю дорогу, Жири выдохнула. Она бережно сняла с малышки ботиночки и верхнюю одежду. Та даже не почувствовала ласковых прикосновений матери, лишь сонно что-то пробормотала. Жири словно оттягивала время, смотря на спящую Мэг. Легкое покашливание напомнило, что в помещении есть посторонний. Поправив волосы, она вернулась в основную часть комнаты. — Прошу прощения… Пока женщина укладывала ребенка, ее случайный гость уверенно зажег свечу на небольшом столике у двери и положил на него же снятый цилиндр. Прислонившись к стене, он разглядывал небольшую комнатку с более чем скромной обстановкой. Когда хозяйка снова оказалась перед его глазами, тонкие губы чуть скривились в улыбке. — Так вот значит, как выглядят роскошные апартаменты, о которых так любила фантазировать будущая звезда балетной сцены прима-балерина Антуанетта Жири… Женщина, услышавшая свое имя, произнесенное с, как ей показалось, насмешкой, побледнела в ту же секунду. Гостя она узнала, несмотря на принятые тем меры. — Ты… — прошептала она, чувствуя как подкашиваются ее ноги. Она буквально рухнула на стоящий рядом табурет, рванув воротник платья, словно ей не хватало воздуха. Панический страх практически парализовал молодую женщину. — Мало тебе прошлых издевательств и насмешек? Гость оторвался от стены. Он уверенно налил воды в стакан и подал женщине, опустившись на колени рядом с ней. — Мне нужна помощь, Антуаннета. Очень нужна… И кроме тебя мне не к кому больше пойти…