О великом и величье

Тайвин поднимает голову от карт и руками опирается в стол. Спина — выгнута, взгляд его внимателен и холоден. Время идёт, время меняет лица и историю. Время стирает память — любую, но не Тайвина. Руки его — пальцы длинные с мозолями — не дрожат и даже не саднят, от тяжести упавшей на плечи Ланнистера. Неважно, сколько ошибок он совершил и сколько ещё совершит. За каждую Тайвин платит сполна. Жаль лишь, что Тирион не платит также. Он — полумуж и бес, он — бастард и чужак в их семье. И от его смерти ничего не изменилось бы — но Семеро слишком любят издевается над сильнейшими мира сего. Над Десницей Короля — в первую очередь. Тирион Ланнистер не умрёт на поле битве, не умрёт, подобно матери своей в муках и криках боли. И Лев знает это, не сожалеет — но терпит. Битва на Зелёном Зубце должна была запугать худшего из них, отогнать подальше от высших целей и растоптать самоуважение. Он должен был покинуть отца своего — бросить брата и сестру, прослыть трусом и глупцом. Ведь всем известно, что карлики просто ужасные солдаты. Тайвин просчитался — потому Бес ещё жив. Но это не является большой потерей. У него ещё будет возможность — нельзя торопиться, нельзя медлить. Нельзя дать своей ярости править бал — даже внутри своей головы. Лев на Гербе говорит, что полумуж заплатит за своё рождение сполна. Неважно, чего это будет стоить Вестеросу — Семеро возьмут то, за что молился Тайвин. За что пила Серсея, о чём клял Джейме. Но время идёт, а Тирион всё ещё ходит меж ними. Держит спину ровно, подбородок подняв, говорит — едко и язвительно, а улыбается — подобно Ланнистерам. Тайвин говорит себе, что гордость бастарда — явление временное и возвращается к работе. Железный Трон нужно защитить всеми силами.