Минутная слабость

      Я резко вскинулась, пытаясь выбраться из-под него, но сумела лишь перевернуться, прежде чем он снова прижал меня, теперь уже спиной, к постели. Так близко к нему… его лицо, губы… тепло его кожи… Да, похоже, я добилась лишь того, что оказалась в еще более невыгодном положении. Близость наших тел явно не производила на него никакого впечатления. На его лице застыло типичное выражение стальной решимости, и хотя это было глупо, хотя я понимала, что не должна чувствовать к нему того, чего он ко мне не чувствовал… Я ничего не могла с этим поделать.       — Один день, — сказал он. — Ты не в состоянии подождать даже один день?       — Может, и в состоянии, если мы переберемся в отель посимпатичнее. С телевизором.       — Сейчас не время для шуток, Роза.       — Тогда позволь мне делать хоть что-то.       — Я… не могу.       Ему явно больно было говорить это, и я кое-что поняла. Я так злилась на него за то, что он заставляет меня рассиживаться без дела и играть в безопасность, а ведь и ему самому это не нравилось. Как могла я забыть, насколько мы похожи? Мы оба жаждали действия, оба хотели приносить пользу, помогать тем, о ком заботимся. Лишь его собственное решение во всем поддерживать Лиссу вынуждало его выполнять эту работу няньки. Он называл мое возвращение ко двору безрассудством, но у меня возникло ощущение, что, если бы я была на попечении его одного — или он бы так думал, — он тоже рванул бы обратно.       Я внимательно разглядывала его — исполненные решимости карие глаза, темно-каштановые волосы, завязанные в хвост; несколько прядей выскользнули из-под резинки и свисали по сторонам лица, слегка касаясь моего. Можно, конечно, попытаться вырваться снова, но в удачу плохо верилось. Он был слишком одержим идеей оберегать меня от всех опасностей. И вряд ли есть смысл высказывать ему мое подозрение о том, что он и сам хотел бы вернуться ко двору. Он готов к тому, что я буду спорить в своем обычном духе. В конце концов, это же Дмитрий. И его ничем не удивишь.       Почти.       Идея пришла мне в голову как озарение, и я даже не стала анализировать ее. Я просто действовала. Тело мое он «пришпилил» к постели, но я могла приподнять голову и шею в достаточной степени, чтобы… поцеловать его.       Когда наши губы встретились, я осознала сразу несколько вещей. Первое — что даже его можно застать врасплох. Такой поворот событий заставил Дмитрия напряженно замереть. Второе — я почувствовала, что целуется он ничуть не хуже, чем прежде. В последний раз мы целовались, когда он был стригоем. Это ощущалось сверхъестественно сексуально, но все равно несравнимо с пылом и энергией, присущей живому существу. Его губы были в точности такие, как мне помнилось со времен Академии, — мягкие и настойчивые одновременно. Что-то вроде электрического тока пробило тело, когда он ответил на мой поцелуй; удивительно бодрящее ощущение.       И это было третье, что я поняла, — он ответил на мой поцелуй. Может быть, просто может быть, Дмитрий был не так решительно настроен, как заявлял. Что, если в глубине души, под всем этим чувством вины и уверенностью, что любовь больше для него недоступна, он желал меня? Да, интересно было бы выяснить это. Жаль, что у меня нет времени выяснить это… Но кое-что пошло не по плану — в тот момент, когда я уже собиралась нанести удар и потихоньку смыться из номера, Дмитрий вдруг судорожно вздохнул и ещё крепче сжал мои запястья, одновременно углубляя поцелуй, делая его ещё жарче, ещё более страстным… Это удивило меня — не думала, что он будет так долго идти у меня на поводу. Максимум, на что я рассчитывала — это застать его врасплох и сбежать.       Знаю, что это глупо. Знаю, что отступать от первоначального плана не в моих правилах. Но мне вдруг очень захотелось проверить, сколько он времени потратит, чтобы прийти в себя. И да, это было настолько сексуально, что мне просто не хотелось уходить.       Стон. Его стон (мне не послышалось?!) сделал гораздо больше, чем сам поцелуй, хотя я и так хотела его. Но это звук, осознание того, что сейчас он снова беззащитен передо мной… Если бы в этот момент я стояла, то непременно рухнула бы на пол — колени задрожали, между ног вдруг стало влажно и горячо.       Воздух закончился у нас почти одновременно, и Дмитрий поднял голову, глядя на меня своим жарким пристальным взглядом, прядь его волос выбилась из хвоста и теперь очень сексуально свисала на глаза. В этот миг я потеряла голову окончательно — чёрт с ним, с побегом!       Дмитрий всё ещё смотрел на меня и, казалось бы, о чём-то размышлял. Я непроизвольно дёрнулась от нетерпения, все мышцы словно сбились в один тугой комок. Что-то внутри меня пульсировало, хотелось буквально рыдать, лишь бы он продолжил…       — Дмитрий… — выдохнула я и снова содрогнулась от неудовлетворённой страсти.       Это и решило всё. Сжав мои руки ещё крепче, он закинул их над моей головой, не позволяя мне даже шевельнуться, и снова решительно завладел моими губами. Я с жаром ответила на поцелуй, чувствуя боль в запястьях — но, как ни странно, мне это даже нравилось. Его язык снова скользнул мне в рот, и я едва не задохнулась от избытка чувств. Желание становилось всё сильнее, ждать было всё труднее. Я, сама того не замечая, судорожно сжала бёдра, не в силах больше терпеть, и тихонько застонала, выгибаясь всем телом — единственная доступная мне реакция, поскольку руки мои всё ещё были зажаты в его тисках.       В этот миг он наконец отпустил меня, и я, не теряя времени даром, задрала вверх его футболку, впиваясь ногтями в спину. Его руки тем временем, освобождённые от обязанности удерживать меня, настойчиво ласкали мою грудь, резко задрав футболку к самому горлу. Снимать бюстгальтер он тоже не стал, задрав его вверх, как и кофту — и я понимала его, я тоже не выдержала бы столько без его прикосновений. Оторвавшись от моих губ, он стал покрывать поцелуями мою шею, ключицу, спускаясь всё ниже и ниже, пока не обхватил губами уже набухший сосок, дразня второй горячими пальцами. Не сдержав крика, я выгнулась дугой, чувствуя, что от нетерпения вот-вот умру. Как же это горячо, господи, пусть никогда не прекращает…       Его губы становились всё смелее, то посасывая, то покусывая мои соски, а рука тем временем опустилась ниже, с лёгкостью расправившись с застёжкой на джинсах, и спустила их вниз вместе с трусиками. Всхлипнув, я закрыла глаза и с готовностью раздвинула ноги, желая поскорее принять его в себя. Он снова поднял голову и возобновил поцелуй, продолжая дразнить пальцами мой клитор. Да что за издевательство! Я ведь и так буквально истекала соками!       Не выдержав, я нетерпеливо потянулась к его джинсам, мечтая избавиться от них как можно скорее. Хватит, не могу я больше ждать! Я хочу, хочу, чтобы он наполнил меня всю, взял без остатка!       К сожалению, одновременно целоваться и расстёгивать чьи-то джинсы, когда руки трясутся от нетерпения — не самая лёгкая задача. Дмитрий тихонько улыбнулся и, не прерывая поцелуя, помог мне избавиться от ненужной одежды. Облёгчённо вздыхая, я тут же обхватила его рукой, мягко поглаживая головку большим пальцем, и почувствовала капельку влаги на ладони. Значит, не так уж хорош его самоконтроль! Что мне, впрочем, только на руку.       Слегка приподнявшись, Дмитрий пристально смотрел на меня жгучими глазами, в которых плескалась животная страсть, и легонько поднял мои ягодицы. Я не отрывала от него глаз, прикусив губу от нетерпения.       Одним резким толчком он заполнил всё моё тело, и я непроизвольно громко вскрикнула, сжимая пальцами простынь. Поцелуй возобновился с новой силой, новой страстью, и Дмитрий мучительно медленно вышел из меня, а потом так же медленно вошёл. От всего этого у меня буквально сносило крышу — сейчас мне нужна была совсем не нежность!       — Дмитрий… — выдохнула я. — Пожалуйста…       Улыбнувшись, он резко ускорил темп движений, и я изо всех вцепилась в его плечи, с жаром целуя его губы. Ещё быстрее, ещё глубже… Всё внутри меня дрожало, внизу живота стремительно зрело Нечто. Его дыхание прерывалось в унисон с моим, стоны чередовались с судорожными вздохами. В какой-то миг я поняла, что уже на грани — и он тоже понял.       — Вместе, — выдохнул он, врезаясь в меня ещё глубже, если это возможно.       Впившись в мои губы долгим поцелуем, чтобы заглушить крик, он сделал ещё один, заключительный рывок — и я буквально взорвалась вокруг него, мышцы внутри меня пульсировали с бешеной силой, дрожа всем телом, я замерла, ощущая, как он изливается внутри меня.       Едва дрожь немного ослабла, он снова прикоснулся к моим губам сладким, нежным поцелуем, на который я еле-еле была способна ответить, и скатился с меня, пытаясь восстановить дыхание. Как странно, сейчас мы, сильные стражи, вряд ли смогли бы даже Сидни одолеть… И мне жутко нравилась эта мысль.       — Что ж, ради этого стоило проехать через штаты, — выдохнула я, едва ко мне вернулся дар речи.       Дмитрий криво усмехнулся моей любимой улыбкой, закидывая на меня руку.       — Ты никогда не изменишься, — пробормотал с улыбкой он.       — Рада, что мы это выяснили, — продолжала я, как будто для нас уже вошло в привычку лежать голыми в одной постели. — Ну так что? Теперь мы можем переехать в номер с телевизором?