А как бы вы это назвали?

Осень пришла в Москву. Из неба будто вытащили все оттенки синего, тщательно отмыли разводы голубой краски, но оставили большие лужи воды. Теперь небо серое. Асфальт стал мокрым и тоже серым. Жёлтые деревья смотрелись, как старые букеты, которые жалко выбросить, потому что они всё ещё радуют тебя, согревающим чувством того, что когда-то был солнечный день, ты была влюблена, в тебя были влюблены, и воздух был лёгким и совсем-совсем свежим. Теперь стало грустно. Появилось ощущение реальности. Нужно обмотаться жёлтым шарфом, надеть бордовый берет, чёрное пальто и сапожки с маленьким каблучком. Под пальто (обязательно!) любимый свитер: песочный, зелёный, голубой, розовый, бежевый; джинсы и красные носки. На скамейке сидеть хоть и холодно, но так я лучше почувствую осень. В старых бетонных домах, посеревших от дождя, сейчас каждая семья проводит свой вечер. « Как мне сейчас хотелось разбирать чистое бельё, потому что у меня есть семья. Обретённая семья» — подумалось мне, когда я заглянула в окно первого этажа. Женщина поймала мой взгляд, очень смутила и задёрнула шторы.  — В последнее время ты стала очень грустной, — подметил друг моего близкого человека. Не смотря на него, я ответила, что это потому что я снова обретаю себя после лета. Он смотрел на меня, пытаясь понять сказанное, но не смог и перевёл взгляд на свои ботинки. — Может вместе попьём кофе? — после некоторого рассматривания своих ботик, предложил он. — Я не люблю кофе, — ответила я, посмотрев ему в глаза. — Можем выпить чай, это не проб… — Нет, — резко прервав его, — прости, но нет. — Почему? — Потому что я нравлюсь тебе. Мы молчали. Я вскрыла наружу всем наши недомолвки. — Меня очень удивляет то, что ты предлагаешь мне выпить с тобой кофе, — продолжила я, — Ты знаешь, как он меня любит. Как я его люблю. Всю свою жизнь я чувствовала, что для меня предназначено что-то особенное. Что я буду любить, как в фильмах… Меня обманывали, меня использовали, меня ненавидели, про меня сплетничали, посвящали стихи, боялись признаться в любви, приглашали на свидания, исчезали, причиняли боль. И вот я знакомлюсь с твоим близким другом, в самый пик моей душевной боли. Притворяюсь веселой и действительно становлюсь с ним веселой. Я познакомилась со своей судьбой. Мы оба будто знаем друг друга с рождения. Он видит во мне себя в прошлом. Я вижу себя в нём… — я всхлипнула, — Мы оба с ним, будто с другой, общей планеты. Да мы ругаемся, да мы обижаемся друг на друга. Но никогда у нас не было мысли, чтобы расстаться и начать искать кого-то другого, потому что у нас нет такого варианта. Мы вместе и другого не дано. Я люблю всё, что связанно с ним. Я люблю чистить зубы с ним, драться подушками, смотреть фильмы, завтракать, собираться на работу, ездить в метро, выбирать носки, плакать на его плече, смеяться, кричать, танцевать, молчать, пить, грустить, переживать, радоваться, сопереживать. Я вся в нём, но при этом и отдельно. Я всё переживу. Но не смогу пережить того, что я сделаю ему больно. Мы оба ему близки. Не делай ему больно. Не зови меня пить с тобой кофе. Закончив, я встала и пошла, положив руки в карманы, чтобы согреться. Куда я пошла? Я не знаю. Просто шла и ждала, когда досадное чувство того, что в мире бывают такие несправедливые вещи, отпустит меня.