Рок-концерт Сириуса Блэка

      — Ты чего такой нервный? — лениво растянувшись на диване, спросил Джеймс, поверх очков наблюдая за расхаживающим по комнате другом. — Это ведь всего лишь очередное интервью. Отшутимся, как всегда. — Он беспечно махнул рукой, потянувшись за пачкой сигарет, лежащей на столе. — Или ты снова…       — Я уже давно ничего не принимаю, — раздраженно перебил его Сириус, остановившись возле окна. Пейзаж за стеклами мало чем отличался от любого другого городского пейзажа: кругом высокие небоскребы, загруженные автомобилями дороги и куда-то спешащие люди, которых невозможно рассмотреть. — Хватит дымить, а то Лили уже начинает жаловаться на то, что Гарри заражается от тебя вредными привычками, — пробормотал он, подойдя к другу и забрав у него закуренную сигарету.       — Какими это привычками? — тут же подскочил Джеймс, нервно ероша и без того лохматые волосы. — И почему она жалуется на это тебе? — воскликнул он, окинув друга подозрительным взглядом.       — Потому что я попался под горячую руку, — затянувшись, проворчал Сириус, расслабленно выдыхая едкий дым. — Пойду, прогуляюсь, — вздохнул он, взяв со стола кепку и темные очки. — Я не опоздаю! — выскочив за дверь, крикнул он прежде, чем Поттер успел что-то возразить.       Выйдя на улицу, Сириус направился к ближайшему парку, который успел заметить, пока они ехали к отелю. На улице было многолюдно, но на него никто не обращал особого внимания, за что стоило благодарить грим, с которым он выходил на сцену. Пусть Джеймс постоянно смеялся, каждый раз нарочно даря ему черную помаду или тушь, но это стоило того, чтобы ходить по улице лишенным всеобщего внимания. Он всего лишь человек, не более.       Зеленый парк явно был довольно популярен у местных жителей, потому что не было заметно ни одной свободной скамейки. Но поскольку сейчас лето, земля была вполне теплой, а трава мягкой. Можно было просто лежать и наслаждаться солнцем. Вот только в голове то и дело мелькали картинки вчерашнего концерта. Конечно, ему могло бы просто показаться из-за яркого света и большого количества незнакомых лиц, но он почему-то был уверен, что видел ту самую девушку, которая не давала ему покоя еще в школьные годы просто потому, что она была той единственной, которая отказала ему — самому популярному парню в школе. Пусть прошло уже больше двадцати лет, забыть ее никак не получалось.       — Простите, — раздался рядом тихий женский голос, отвлекающий его от горьковато-сладких воспоминаний. Сириус приподнялся на локтях, повернув голову, и порадовался тому, что лежит. Прямо напротив него стояла она…       Она была самой обычной девчонкой в школе. Почти ничем не выделялась, часто выглядела неопрятно, а коротко-стриженные волосы придавали ей почти мальчишеский вид. Она надевала платья лишь по необходимости, предпочитая им растянутые футболки и потертые джинсы. Косметикой, казалось, она пользоваться вообще не умела. Среди девчонок она была поводом для насмешек и хорошей подругой, на фоне которой можно было выгодно подчеркнуть собственную красоту. Поэтому Сириус совершенно не понимал, почему его взгляд каждый раз задерживается на ее худой фигуре, почему у него постоянно возникало желание подойти и стереть с ее щеки очередные капли красок, почему, в конце концов, его так тянуло защитить ее от язвительных комментариев тех, кто считался первыми красавицами в школе.       Римус объяснял это тем, что она не смотрит на него так же, как остальные девчонки, что не виснет на нем при первой удачной возможности и не кокетничает. Возможно, он был прав, ведь Сириус действительно негодовал, когда в ответ на его приветствие и обаятельную улыбку она лишь молча кивала и спешила куда-то по своим делам, не тратя на него даже лишнего взгляда. Как же его раздражало ее игнорирование, как же оно его заводило…       Она стояла перед ним, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. А Сириус не торопился ей помочь, пристально рассматривая ее, запоминая и сравнивая. Казалось, что за эти годы она совершенно не изменилась. Все такая же худая, с короткими волосами и даже были пятна краски на щеке и носу. Но вместо джинсов, короткие шорты, открывающие стройные загорелые ноги, а растянутая футболка сменилась топом, так выгодно подчеркивающим небольшую грудь и оголяющим плоский живот. У нее на плече висела небольшая сумка, из которой торчал лист ватмана, а в руках она нервно мяла какую-то глянцевую фотографию, блестевшую в лучах солнца.       — Je peux vous aider à quelque chose, mademoiselle? (прим.: с фр. Я могу вам чем-то помочь, мадемуазель?) — совершенно неожиданно для самого себя выдал Сириус, улыбнувшись уголком губ.       Девушка нахмурилась и окинула его более внимательным взглядом, словно пытаясь отыскать что-то определенное в его внешности. Сириус поднял бровь и сел ровно, улыбнувшись еще шире. Такого внимания от нее он и пытался добиться целых двадцать лет назад. Кто же знал, что ему просто нужно было стать знаменитым на весь мир, чтобы мечты исполнились?       — Не говорите по-французски, мисс? — весело спросил он, беззастенчиво скользя взглядом по ее телу.       — Только со словарем, который я оставила дома, — выдавила улыбку девушка, продолжая нервно мять фотографию. — Я не хотела мешать или навязываться…       — А что же вы хотели? — наклонив голову набок, поинтересовался Сириус, наслаждаясь моментом. Он не видел ее все эти годы, а чувствует себя так, словно ему снова семнадцать, но теперь она обратила на него внимание, чем привела его в неописуемый восторг.       — Можно ваш автограф, — неуверенно протянув ему изрядно помятую фотографию его группы, почти неслышно попросила она, стремительно краснея до корней волос.       Сириус чисто машинально взял протянутую бумагу, пытаясь найти хоть какие-то слова, чтобы выяснить, как она его узнала. Он уже не раз убеждался в том, что его грим — лучшая маскировка из всех, которую можно пожелать. Еще никто ни разу не узнал его, даже если он открыто говорил, что является солистом известной рок-группы.       — Как вы меня узнали? — наконец обретя дар речи и закрыв рот, изумленно спросил он, взглянув на нее поверх очков.       Девушка растерянно моргнула, явно смутившись еще больше от его вопроса. На самом деле Сириус даже не знал, чем удивлен больше: тем, что она узнала в нем певца, или тем, что не узнала своего бывшего одноклассника. Но ведь прошло уже много лет, скорее всего, она и вовсе давно позабыла о таком человеке, как Сириус Блэк. Закусив губу, девушка полезла в свою сумку и, вытащив из нее изрядно потрепанный альбом, отдала ему, подойдя еще ближе.       Листая альбом, Сириус сумел рассмотреть себя почти со всех ракурсов, даже грим был полностью сохранен, а на цветных рисунках он выглядел почти как живой. Местами красивым почерком были выведены строчки из его песен. На какое-то мгновение он даже усомнился в том, что смотрит на себя. Этот человек выглядел намного моложе и счастливее, чем ему представлялось.       — На самом деле я не была уверена в том, что не ошибаюсь, — опустившись на траву рядом с ним, тихо произнесла девушка. — Но неужели вас никто раньше не узнавал? — не без удивления спросила она, пристально посмотрев ему в глаза через темные стекла. — Просто, мне кажется, очень сложно не узнать ваши скулы и подбородок, уши, да и такие тонкие длинные пальцы нечасто встречаются у мужчин.       — Вы первая, — усмехнулся Сириус, закрыв альбом. — Неужели я действительно так выгляжу? — нахмурившись, спросил он.       — Непохоже? — закусив губу и опустив взгляд, грустно спросила она. Сириус нервно сглотнул, заставив себя отвести взгляд от ее губ.       — Я думал, что выгляжу намного хуже, — усмехнувшись, честно ответил он, вернув альбом хозяйке. — У вас ручки не найдется? Я как-то не собирался подписывать фотографии, — весело прибавил он, неопределенно поведя плечами.       — Должна, — кивнула девушка, вновь углубившись в изучение своей сумки. — Простите мне мою навязчивость, но не могли бы вы рассказать, кто пишет вам такие потрясающие песни? — дав ему синий маркер, с неподдельным интересом спросила она.       — Вообще-то, я сам их пишу, — смущенно улыбнулся Сириус, сосредоточив свое внимание на фотографии. Почему-то он не любил признавать тот факт, что способен писать стихи. — Правда, вдалеке от Лондона вдохновение пропадает и ничего не пишется, — поморщившись прибавил он, недовольно посмотрев на собственную роспись, показавшуюся ему абсолютно кривой после тех идеальных букв, увиденных в альбоме девушки. — Я бы многое отдал за прогулку по дождливому и задымленному Лондону. От наполненного любовными бреднями Парижа уже начинает тошнить.       — Я вас понимаю, сама давно не была в Англии, — грустно улыбнулась девушка, взяв фотографию и бережно вложив ее в альбом. — Я кстати Кассандра Лайт, — неожиданно представилась она, протянув руку.       — Бродяга, — улыбнулся Сириус, мягко коснувшись губами пальцев девушки. — Приятно познакомится! — все так же улыбаясь, прибавил он, наблюдая за вновь проступившем на ее щеках румянцем. — Вдвойне приятно от того, что вам больше интересны песни, а не лично я. Назойливые фанатки, кидающиеся на шею, надоедают очень быстро. — Он тяжело выдохнул, подняв взгляд на небо. Такая честность его слегка пугала. Подобное ему совершенно не свойственно, но с Кассандрой хотелось быть абсолютно откровенным.       — Ваши песни действительно нечто, в них слишком много смысла для таких простых слов, — отводя взгляд и поджимая под себя ноги, тихо проговорила Лайт. — Иногда я задаюсь вопросом, что же может вдохновлять человека на такое, и никак не могу найти ответ. Я даже не могу найти ответ на то, что вдохновляет меня. — Она невесело усмехнулась, словно у нее были какие-то предположения, которые ей самой казались абсурдными.       — Меня вдохновляет одна девушка, — скосив взгляд на собеседницу, признался Сириус. — Мы с ней не виделись больше двадцати лет, да и не сказать, чтобы вообще общались. Но она так странно выделялась на общем фоне, что было невозможно не обращать на нее внимания. — Он посмотрел ей в глаза, заметив в них какую-то тоску, и невольно провел пальцами по ее испачканной щеке. — Можно мне чистый лист и карандаш, — буквально чувствуя, как вертятся на языке нужные слова, попросил он.

***

      Ровные строчки быстро появлялись из-под тонкого грифеля, а он не успевал толком додумать одно, уже шепча себе под нос другое. Такого прилива вдохновения у него не было с того дня, как они покинули Англию, то есть уже больше месяца он не мог придумать ни строчки. А теперь всевозможные варианты появлялись в голове сами собой, мелькали так быстро, что пальцы не успевали их записывать. Он даже спать не мог, уже который день переписывая и переделывая новую песню, то добавляя, то просто сминая исписанный лист. В номере было накурено так, что дышать было совершенно нечем, а валявшиеся под ногами листы бумаги заставляли лишний раз нервно затягиваться очередной сигаретой, выписывая строгие буквы, странным образом соединяющиеся в слова.       Настолько бурная творческая деятельность не на шутку перепугала Джеймса и Римуса, уверенных в том, что он снова нашел где-то распространителей наркотиков. Сириусу и самому казалось, что он под кайфом, потому что у него буквально начиналась ломка: немыслимо хотелось снова встретиться с этой странной девчонкой, продолжающей выделяться даже сейчас. Но найти ее не получалось, словно ее никогда и не существовало. На какое-то мгновение Сириус даже подумал, что это была самая настоящая галлюцинация, хотя объяснить себе, когда он мог успеть снова принять какую-нибудь дрянь, мужчина не мог.       Затушив очередную сигарету, он молча схватил с кровати свою кожаную куртку и, прихватив блокнот и ручку покинул номер, направившись в парк. Усевшись под одним из деревьев, он прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза, вдыхая относительно свежий воздух, казавшийся намного приятнее задымленной комнаты в отеле, в котором курить вообще запрещалось. Но как известно, знаменитостям многое прощается. Почему-то вспомнился тот случай, когда он по дурости ляпнул, что согласен помочь ей за поцелуй. Кассандре всего лишь было нужно достать книгу с верхней полки. Она тогда недовольно нахмурилась и окинула его таким презрительным взглядом, что Сириус действительно почувствовал себя последним идиотом.       Открыв глаза, он обвел парк скучающим взглядом. Много симпатичных и одиноких девушек, кидающих взгляды в его сторону и хихикающих над чем-то, ведомом лишь им. Много молодых парней, обсуждающих что-то на своем языке. Сириус знал французский, но не настолько хорошо, чтобы свободно разговаривать на нем и уж тем более вслушиваться в непонятные разговоры веселых компаний. И тут его взгляд зацепился за одинокую фигуру, двигающуюся к противоположному концу парка. Она выделалась даже в толпе просто тем, что была настолько погружена в свои мысли, из-за чего ее взгляд казался пустым и устремленным в никуда.       Сириус никогда не раздумывал долго над своими поступками, поэтому он вскочил на ноги, надев темные очки, и быстрым шагом направился к ней. Ее сегодняшняя одежда не была такой же откровенной, хотя было несколько странно видеть на ней длинную юбку в сочетании с обтягивающей блузкой. Почему-то создавалось такое впечатление, словно она надела первые попавшиеся под руки вещи.       — Bonsoir, mademoiselle! (прим.: с фр. Добрый вечер, мадмуазель!) — догнав девушку, весело произнес Сириус, привлекая к себе внимание.       — Отчего вы так уверены, что я не замужем? — обернувшись, вместо приветствия спросила она, чуть наклонив голову набок.       — У вас на пальце даже следа от кольца нет, — усмехнулся Сириус, замерев в паре шагов от нее.       — Да, верно, — растерянно посмотрев на собственный пальцы, кивнула Кассандра, после чего вновь посмотрела на него. — Как ваши успехи с песней? — подняв брови, поинтересовалась она, нервно поправив лямку сумки.       — Ужасно, если честно. Меня преследуют слова, я даже поспать спокойно не могу, — пожаловался он, откинув с лица темную прядь волос. — Иногда я проклинаю себя за то, что решил выбрать творческий путь, — вздохнул он, медленно двинувшись вперед по каменной дорожке.       — Порой это действительно приносит одни страдания, — согласно кивнула Лайт, идя рядом с ним. Сириус невольно подумал о том, что ее странности вполне можно объяснить тем, что она творческая личность. Он не поленился и поискал в интернете хоть какую-то информацию об этой девушке, не без удивления узнав, что в определенных кругах она довольно знаменитая художница. Может, уже в школьные годы она была настолько поглощена искусством, что не обращала внимания на окружающий мир. — Вы не голодны? — неожиданно спросила она, прерывая ход его мыслей. — Я вот уже вторые сутки не могу нормально поесть, было бы неплохо заглянуть в кафе. — Она вопросительно взглянула на него, пряча на дне глаз надежду на положительный ответ.       — Я не против, если вы знаете, где можно найти кафе, — усмехнулся Сириус, внутренне ликуя от того, что в этот раз она не просто заметила его, но и готова подпустить немного ближе.       Летнее кафе мало чем отличалась от других: столики под зонтами, да неудобные пластмассовые стулья. Хотя кофе оказался довольно вкусным и приятным. А вот распробовать так называемый ужин Сириус не успел, проглотив его и даже не заметив этого. Кажется, он уже давно ничего не ел, засев за написание песни. Потягивая кофе, он поверх очков наблюдал за тем, как на белом листе бумаги появляются ровные и уверенные линии, послушные руке художницы. Кассандра так и не притронулась к своему мороженому, вдруг принявшись рисовать его.       — У вас неплохо получаются портреты, — как бы невзначай заметил Сириус, тем самым заставив девушку на мгновение прервать свою творческую деятельность. — Но почему на выставки вы отдаете только пейзажи в стиле модернизма?       — Вы видели мои… рисунки? — нервно сглотнув и положив карандаш на стол, тихо спросила девушка.       — Я многим интересуюсь, — уклончиво ответил Сириус, поставив пустую кружку на стол. — Мне кажется, вас что-то тревожит. Вы так пристально смотрите на меня, словно что-то ищете, — произнес он, внимательно посмотрев на свою собеседницу. — Чем вас так заинтересовала моя внешность, мисс Лайт? — улыбнувшись уголком губ, спросил он.       — Просто вы похожи на одного человека, — отведя взгляд, почти неслышно произнесла Кассандра. — Наверное, я очень плохо его помню, но мой мозг почему-то уверен, что все ваши жесты точно такие же, как у него. Даже манера общаться… — Она нервно дернула плечом и замолчала, устремив взгляд на незаконченный рисунок. Но спросить еще о чем-то Сириус не успел, потому что через несколько секунд, словно решившись на что-то, она вновь заговорила: — Он был главной звездой школы, в которой я училась. Его можно было либо любить, либо ненавидеть, потому что он такой человек — непредсказуемый, вечно веселый, наглый и самовлюбленный. Для любой девчонки он был главным трофеем, хотя каждая прекрасно знала, что он бабник. Именно поэтому он вызывал еще больший интерес, ведь каждая была уверена, что у нее получится влюбить его в себя раз и навсегда. Конечно, они заблуждались, а потом лили слезы. Мне он тоже нравился, но я даже не пыталась обратить на себя его внимание. Не хотелось быть еще одной девушкой в его бесконечном списке бывших. — Кассандра как-то странно усмехнулась, подняв на него взгляд. — Он иногда здоровался со мной, а как-то раз даже предложил помощь за поцелуй. Его самоуверенность не могла не восхищать, хотя я в тот момент находилась не в лучшем расположении духа — его портрет никак не получался, особенно нос и губы. Прошло уже двадцать с лишним лет, а я до сих пор не могу его забыть, то и дело пытаясь найти в ком-нибудь хоть частичку этой наглой развязности. Пожалуй, его можно даже назвать моим музом, если такое определение вообще может подойти человеку, с которым ты просто боишься общаться.       Девушка тяжело вздохнула и закрыла альбом, потянувшись к растаявшему мороженому. Сириус несколько секунд молча смотрел на нее, переваривая услышанное. Слишком сюрреалистично, чтобы быть правдой. Не могла же она действительно что-то к нему чувствовать и отталкивать, при этом пытаясь нарисовать его портрет. Не иначе, как какой-то пьяный бред, подбавленный парочкой косяков.       — Сколько вырванных лет я тобой не был признан, — постучав пальцами по столу, протянул Сириус, откинувшись на спинку стула.       — Сириус, мать твою, Блэк! Какого хрена ты снова нас подставляешь? — послышался громкий оклик со стороны входа в кафе. — К вашему сведению, мистер я-везде-успею, у нас полчаса назад должно было состояться интервью, которое пришлось отменить из-за того, что наш ненормальный солист куда-то пропал, не потрудившись даже предупредить, — продолжал распаляться Джеймс, подходя все ближе к их столику. — Когда это тебя на француженок потянуло? — окинув нахмурившуюся девушку быстрым взглядом, не без любопытства спросил он, плюхнувшись на свободный стул.       — Я англичанка, вообще-то, — возразила Лайт, рассматривая выронившего от неожиданности сигарету Поттера. — Значит, Бродяга? — Она как-то странно взглянула на проклинающего так не вовремя появившегося Джеймса Блэка.       — Я просто уже двадцать лет брожу по миру в поисках одной странной девочки, вечно измазанной красками, — пожал плечами Сириус, поднявшись на ноги. — Скажите, мисс Лайт, не хотели бы вы занять сохранившееся за вами место моей музы?