Всё исправить.

На следующий день Киришима всё-таки уломал Бакугоу пойти к учителю Аизаве с расспросами. Катсуки согласился, но всю дорогу из столовой до кабинета он ныл и чертыхался, проклиная занозу Деку, а заодно и Киришиму за его доверчивость. — А кто он вообще? Я раньше не видел его с тобой, — решив собрать информацию и от Бакугоу, спросил Киришима. — Друг детства, — лениво протянул Бакугоу. Он и сам уже не был уверен, кем ему приходится Изуку. Друг, брат, заноза, мальчик для битья, парень — да кто угодно, Катсчан был даже готов к тому, что они станут врагами или незнакомцами — лишь бы Мидория не лез на рожон. Лишь бы с ним все было в порядке. Но вчера что-то в его взгляде насторожило Бакугоу. То, что Мидория жив, не значит, что он в порядке! Но как ему помочь, Катсуки не знал. — Судя по вчерашней сцене, ты ему ничего не рассказываешь о наших проблемах. Тогда откуда он узнал? И откуда он знает учителя Аизаву? И почему тот должен знать его? — забросал вопросами друга Эйджиро. Он был любопытен до чертиков и всегда доводил дела до конца. Он точно все выяснит про этого странного паренька, который, видимо, знал о школе и классе 2-А больше, чем мог узнать. — Хуй знает, — раздраженно вякнул Бакугоу. Он был зол, что не знает о Мидории практически ничего. Киришима покачал головой, но дальше спрашивать не стал. Это было бессмысленно. К тому же он видел настрой друга и не хотел получить люлей от взрывоопасного парня. В конце концов они пришли в пустой кабинет — все ученики были в столовой — и увидели желтый спальник в углу кабинета. Аизава как всегда спал. — Аизава-сенсей, — слишком жизнерадостно прокричал Киришима, будя учителя и не чувствуя по этому поводу угрызений совести. — Можно вопрос? Аизава прокряхтел нечто похожее на «ни минуты покоя», но всё-таки вылез из спальника. — Что ещё? — хмуро обратился он к Киришиме, подмечая серьёзный взгляд даже у вечно вопящего Бакугоу. — Вы знаете, кто такой Мидория Изуку? — не в лоб, а в глаза спросил Киришима. Всю дорогу до класса он продумывал вопрос и не придумал ничего лучше этого. Сказать, что Аизава был удивлён, значит ничего не сказать. Он был в шоке. Спустя столько лет этот парень снова объявляется. Но почему он не стал героем? Почему не пришёл к нему? Аизава готов был закидать учеников вопросами, но всё, что он сделал — лишь поднял вверх левую бровь. Самое главное, что он наконец объявился. А то Аизава уже стал переживать. Страшное будущее надвигалось с бешеной скоростью, и что предпринимать, было непонятно. Только Изуку знал все нюансы и мог решить проблему. Мог спасти всех, как он и стремился. — Расскажите всё, что сами о нем знаете, — потребовал учитель, смотря на Бакугоу. Он знал наверняка, что Катсуки знает Мидорию с детства, но из рассказов Мидории они ещё и учились вместе и даже встречались. Что же Изуку натворил, что всё пошло не так? Почему не поступил в Юуэй? Рассказывать особо ничего не пришлось. Бакугоу лишь отметил беспричудность Изуку и знание скрываемой информации, что и заставило их прийти сюда. — Он знает где логово? — удивлённо спросил учитель. «Когда он успел?» Этот подросток не переставал его удивлять. — Он так сказал. Но… Сами понимаете, верить ему просто так никто не собирался. Тогда он сказал обратиться к Вам, мол, Вы его знаете, — ответил Киришима, который уже понял, что они не зря пришли. Намечается что-то интересное. — Я действительно его знаю, но это долгая история. И сейчас наша основная задача — дождаться координат логова злодеев от Мидории. — И Вы так просто ему поверили? Сфигали? Он же беспричудный Деку, — распалился Бакугоу. Почему на Изуку лежит такая большая ответственность? Почему этот зеленоглазый придурок опять вмешивается? Почему сердце Бакугоу не на месте и хочется просто закрыть Мидорию в подвале, лишь бы он был в безопасности? — Потому что ему можно доверять. Бакугоу, я знаю, что ты дружишь с Изуку с детства. Держи меня в курсе любой найденной им информации, — распорядился учитель. И Бакугоу не выдержал. Подростку было уже всё равно откуда учитель знает, что он дружит с Изуку, сейчас главное было оградить Мидорию от опасного мира героев. — Почему именно Деку должен искать опасное логово злодеев? Почему Вы подставляете гражданского? — раздувая от ярости ноздри, вопрошал злой Бакугоу. Изуку должен жить обычной жизнью и не влезать во все это дерьмо. Это слишком опасно! — Потому что он сильнее, чем ты думаешь. Доверься ему, — просто ответил Аизава. Бакугоу нервно сглотнул. Он бы и продолжил возмущаться, но прозвенел звонок. Тема исчерпала себя. Бакугоу был зол на весь этот поганый мир, но ему ничего не оставалось, кроме как, как обычно, приглядывать за Деку. Разница была лишь в том, что раньше опасность нападения на Мидорию была лишь плодом воображения Катсчана, но теперь она была реальна. Изуку неделю практически не выходил из дома. А если и выходил, то Бакугоу не замечал этого. Он продолжал учиться, и Мидория тоже. Но что он делал после уроков — неизвестно. Так прошла неделя, и вот Изуку сам пришёл к Катсчану. — Вы подходили к Аизаве? — с порога спросил Изуку. Под его глазами залегли тёмные круги. Он выглядел ещё худее, чем обычно. Бледнее чем фарфоровая ваза, только тронь и рассыпется. И Мидория искренне хотел уже со всем разобраться. — Да. Выкладывай, что нашёл, — не стал бомбить Бакугоу. Он видел состояние Мидории и не хотел задерживать его дольше, чем нужно. Изуку всё равно уже нашёл всё, что надо, и теперь от него отстанут. Но, если честно, Бакугоу был удивлён оперативности Изуку. А так, он в глубине души гордился им. Даже беспричудный, он мог дать фору любому начинающему герою. Но, конечно, только не ему, не великому и ужасному Катсуки Бакугоу. — Давай завтра вместе пойдём в твою школу, и я на месте всё всем расскажу, договорились? На том и порешили, и разошлись по своим домам. А на следующий день был скандал.

***

Бакугоу вёл под конвоем Изуку. По крайней мере, так выглядело со стороны. В руках Мидория нёс большую папку, в которой наверняка был проработан не один план нападения. Изуку шёл спокойно и уверенно, он шёл впереди и не спрашивал куда идти у Катсчана. И всё это очень настораживало. Бакугоу ожидал расспросов, немых ахов и вздохов, кручение зеленой головы на триста шестьдесят градусов, ведь Изуку наконец-то оказался в обожаемой школе. Но этого не было! Очень странно. В класс Мидория зашёл уверенно и непринуждённо, как к себе домой. Поздоровался со всеми и сразу подошёл к Аизаве. Учитель призвал всех к спокойствию и попросил внимания. Кивком головы он попросил Мидорию начинать. На всё про всё Изуку потребовалось не больше двадцати минут. Он объяснил место расположения логова и, по просьбам учеников, объяснил, как он его нашёл. Он убил на его поиски хренову тучу сил и времени. «Зачем он так старается? Рано или поздно они бы всё равно выползли!» — нахмурившись, думал Бакугоу. И не он один. Когда Мидория закончил объяснять первый из трёх планов нападения, его перебили. Перебила Урарака. — Извините, Аизава-сенсей, но зачем нам так рисковать и идти в логово врага, если можно дождаться его нападения и сократить риски до минимума? — спросила Урарака. Многие одноклассники согласно покивали головами. А в глазах Мидории плескалась боль. «Что же изменилось, зеленоглазка?» — продолжал хмуриться Бакугоу. Мидория вопросительно посмотрел на Аизаву, как бы спрашивая «можно ли им рассказать?». Шота колебался всего секунду, а затем положительно кивнул головой. Видя настрой учеников, у них не было другого выхода, кроме как рассказать правду. И Мидория начал рассказ. Он рассказал обо всем. О смерти Каминари, об эвакуированном городе, о смерти Бакугоу, о Песочных Часах и своём приключении в прошлом. Он даже рассказал о их сделке, умолчав, что ценой стала его причуда. И, естественно, умолчав об отношениях с Бакугоу. Класс утонул в шокированном молчании. Никто и не думал сомневаться в словах Изуку, учитывая, что Аизава согласно кивал головой. Всё это было правдой. Правдой их невесёлого будущего. Вот почему Изуку так старается. Вот почему не спит по ночам, почему выглядит так болезненно. — Меня убили? — в прострации сидел Каминари. Джиро со страхом смотрела на блондина. Именно сейчас эти двое и признали свои чувства, Мидория рассказал и о них, и Джиро очень боялась, что осталось недолго. «Почему же мы так долго тупили?» — думала она. У каждого в классе сейчас была переоценка ценностей. Урарака не сдержала горьких слез. Её плечи мелко тряслись, она закрыла ладонями лицо и беззвучно плакала. Все ученики были в шоке. И только Бакугоу, с присущей ему раздражённостью, фыркнул. — Я тебя умоляю, Деку. Я бы никогда не умер, тем более, так глупо, — пафосно закончил он, свысока глядя на Мидорию. Изуку криво улыбнулся и кивнул. Он был рад, что Катсчан сохраняет такой настрой, но Мидория видел собственными глазами всю жестокую правду. Но он даже не хотел о ней думать, тем более доказывать что-то Бакугоу. Особенно учитывая, что они все сейчас пытались избежать этого. А та страшная картина навсегда сохранится лишь в памяти Мидории как самый жуткий кошмар. Поскорее бы это закончилось. Мидория очень устал и хотел уже спокойной жизни, как раньше. Но как раньше уже никогда не будет… Через некоторое время ученики более-менее пришли в себя. Но теперь Изуку узнал эти решительные лица — именно такими они были в тот день, когда увидели тело Каминари. Но теперь у них были надежда и Каминари. Всё было в их пользу. Изуку был несказанно счастлив. Он смог! Он не зря прошёл через все трудности, горести и лишения. Ему поверили и его слушают! — Ладно. Все тебя поняли, продолжай, — попросил Аизава, оглядывая своих учеников. — Да, только у меня один вопрос. Где Иида? — нахмурившись, спросил Изуку. Он заметил отсутствие старосты в самом начале, но решился спросить об это только сейчас. Всех как током ударило. Бакугоу нахмурился. — Он умер. И, дай догадаюсь, ты знаешь как? — ответил ему Катсчан, пока Урарака стирала соленые дорожки слез с щёк. Иида был её лучшим другом, и она очень скучала по нему. Все в классе скучали по вечно собранному старосте. И никто больше не хотел чувствовать горечь потери своих друзей. Мидоря побледнел. Да, он знал, кто убил Ииду. Убийца Героев. С силой сжав папку, так, что костяшки побелели, Мидории пришлось продолжить говорить про план. В душе он поклялся разобраться с Убийцей Героев позже. Он получит за всё. Как и должно было произойти, если бы у Мидории была сила. Если бы он её не потерял. Если бы действовал быстрее. Но не время винить себя — сейчас первостепенная задача спасти остальных одноклассников. И все слушали его, навострив уши. И все верили ему. Все, кроме Бакугоу. Катсуки слушал план, но одновременно изучающе прожигал в Мидории дыру. Эта кочерыжка явно что-то недоговаривает! Катсуки никогда не говорил Мидории о школе, об одноклассниках. И об Ииде тоже. Так как он тогда узнал это всё? Даже если он побывал в прошлом, даже если знает будущее, он никак не мог это узнать. По крайне мере, ему должно было быть всё равно на Ииду, на одноклассников. Но он говорил с ними, как со старыми друзьями, не смущался, как при встрече с незнакомыми людьми. Он улыбался им открыто. Он знал об отношениях Джиро и Каминари. Он знал все причуды одноклассников, кроме одной девочки. Он знал школу. Знал особенности рукопашного боя. Знал все лазейки и недостатки чужих причуд. Как? Откуда он мог узнать это? Катсуки не был глупым. Сложив два и два, он понял: Мидория учился в их классе. В его классе. Классе героев. Он знал всех одноклассников лично, дружил с Иидой и переживал о его смерти. Переживал, что его никто не узнает. И никто действительно не узнал. Не заметил его внутренних душевных метаний. Только Бакугоу заметил это, но и то только потому, что читал Мидорию как открытую книгу. Потому что любил. Даже в этой версии будущего. И будет любить в любой другой. У Мидории была причуда. Но откуда она взялась? Почему её нет сейчас? Только на эти два вопроса и не мог ответить Катсчан. Но теперь хотя бы понятно, почему Мидория всех знает, почему помогает. Понятно, почему так изводит себя. Теперь понято, что изменилось в его взгляде. Он стал сильнее, смелее, и пусть у него нет причуды, он всё равно является Героем. И он так же через многое прошёл. Говоря про сражение, он точно был там, и тоже сражался. Подумав об этом, Бакугоу поверил в свою смерть. Ради спасения Изуку. Этот дурак наверняка винил себя в его смерти. Винил себя во всём, как обычно. Причудный Мидория Изуку. Это одновременно злило и удивляло Катсчана. Его принцесса выросла. И он готов был пойти за Мидорией. Готов был выполнить этот дурацкий план. А потом спросить «почему ты кинулся обнимать меня?» Катсчан ухмыльнулся. Мидория рассказал всё и обо всех, но, конечно же, только не о себе. Он вечно держит всё в себе, помогая другим и забывая о себе. Бакугоу давно понял, что Мидория к нему неровно дышит, а теперь он ещё и узнал, что они встречались. Это была единственная хорошая новость за сегодня. А потом Мидория всё испортил. — Я иду с вами, — подытожил он, кладя папку на стол и решительно смотря на учителя, а потом и на ребят. — Черта с два ты пойдёшь с нами, тупой Деку, — вскакивая со стула, прорычал Бакугоу.

***

Дотащив сопротивляющегося и спорящего Деку до своего дома, Катсчан закрыл дверь своей комнаты. Всю дорогу он шёл молча, тихо негодуя внутри. А он не любил быть тихим. Учитель и ученики, на удивление, и слова не сказали, когда разъярённый Бакугоу схватил удивлённого Изуку за руку и повёл на выход. Все решили тактично дать им решить свои проблемы. А Аизава мысленно пожелал удачи Бакугоу, он знал, что Мидория может быть невыносимо твердолоб. Но какие бы ни были причины и цели Изуку, Аизава не собирался пускать его на поле боя, и Бакугоу был с ним полностью солидарен. — Это что ещё за заявления? — зло прошипел Бакугоу, сверля дыру в Мидории. Смотря ему прямо в глаза и пытаясь подчинить, сделать своим и никогда не отпускать. — Я хочу помочь, — просипел Мидория. Он напрягся от такого пристального взгляда красных глаз. На глаза Изуку навернулись слезы. Он сам понимал всю абсурдность ситуации. Беспричудный собирается идти против злодеев с сильными причудами. Что за бред? Но и не мог Мидория бросить своих друзей. Однажды он уже подвёл их, и сейчас он готов был сделать всё что угодно, быть хоть пушечным мясом, лишь бы больше никого не потерять. Он и так уже потерял Ииду. Больше он никому не позволит умереть. — Ты хоть понимаешь, что так никому не поможешь? Будешь только мешаться под ногами, — зло продолжал давить на больное Бакугоу. Он сделает всё что угодно, лишь бы обезопасить Изуку. Цепями прикуёт к батарее или закроет в подвале, если понадобится, но никуда его не отпустит. Он боится его потерять. — Я… — Изуку пискнул и затих. А потом закрыл лицо руками и разревелся. Ему было обидно. Он потерял свою причуду, друзей, Катсчана. Он потерял всё. Он спас всех, он помог им, а теперь от него все отвернулись по ненадобности. Изуку и сам был готов отвернуться от такого слабака, как он. Вот только от себя не убежишь. И жить Мидории придётся дальше уже одному. Ну за что такая несправедливость? Он либо теряет подавляющее большинство своих друзей, либо теряет свою силу, а вместе с ней друзей, но не потому, что они умерли, а потому, что не знают его. Это замкнутый круг, в котором Мидория ни разу не выигрывает. От этого хотелось утопиться. И все эти мысли крутились в его зелёной голове уже неделю. Консервируя его в боль и отчаяние. Мидория просто устал. И он не мог ничего сделать. Жалкий Деку. — А теперь возьми себя в руки и кончай реветь, — спокойно и холодно приказал Бакугоу. Мидория икнул и зарёванными глазами посмотрел в глаза Бакугоу. — Ты и так уже достаточно сделал. И в нашем времени, и в прошлом, и в другом будущем. Ты и так через многое прошёл. Столько пережил. Успокойся и пойми наконец: герой — это человек. Не обязательно с причудой. Герой, как ты. Спасаешь всех и вся, лезешь куда не надо. — Бакугоу чуть улыбнулся, — спасаешь, даже если тебя не просят, даже если знаешь, что проиграешь. Ты делаешь, не раздумывая, а за тобой повторяют другие. Берут с тебя пример. Ты просто своим чёртовым существованием делаешь мир лучше. А теперь подумай: ну, пойдёшь ты с нами. И что? Там тебя стопроцентно убьют, случайно или специально, но твоя жизнь оборвётся, — говоря это, у Бакугоу холодело внутри. — И кому от этого будет хорошо? Ты должен жить и продолжать геройствовать. Так, как только ты можешь. Деку — беспричудный герой. Закончив свой монолог, Катсуки перевёл дух. Впервые он разоткровенничался, лишь бы отговорить Изуку от необдуманных поступков. Странно, что он вообще говорил, проще было связать Мидорию, но Бакугоу об этом не подумал. И слава Богу. — Катсчан, — всхлипнул Мидория и опять разревелся. Такого ему ещё никто никогда не говорил. Особенно Катсчан, который вечно третировал его, обзывал и подначивал, смеялся над его беспомощностью. А вот что, оказывается, он все время думал. Даже немного боялся, что Мидория превзойдёт его. И Бакугоу, так же немного, но восхищался упертостью и силой Изуку. Внутренним стержнем. Мидория прошёл через то, что Бакугоу даже не снилось. И это заслуживало уважения. Но теперь черёд Катсуки заботиться и оберегать своего беспричудного Деку. Мидория не выдержал и упал в объятия Бакугоу. Тот не оттолкнул его, а лишь крепче прижал к себе, позволяя Мидории выплеснуть бурю эмоций. Вдоволь наревевшись, Изуку уснул от всех этих переживаний. Бакугоу слабо улыбнулся и отнёс спящего подростка в его дом. Уложив Мидорию на кровать, Катсуки невесомо поцеловал его в губы. — Я люблю тебя, — тихо прошептал он и ушёл, прикрыв дверь. А ведь Катсуки даже не знал, что впервые сказал эти слова прямо. Пока Бакугоу шёл обратно к себе домой, он размышлял, как они начали встречаться в другой версии будущего. Но это уже было совершенно неважно. Катсуки впервые понял, чего ему всё это время не доставало. Этого беспричудного мальчишки. Ночью Деку спал беспокойно. Ему снился бой, Катсуки умирает. Все опять умирают. Он ничего не сделал. Он опять всех подвёл. Проснулся подросток со слезами на глазах и с немым криком «не умирай». По щекам вновь покатились слёзы. Хоть Бакугоу и сказал много красивых слов, но он даже не представляет, какого это — быть беспричудным в этом мире. Быть изгоем.