Тени истинных эмоций

      Солнце. Для кого-то это повод порадоваться: как бы ни была темна ночь, рассвет приходит всегда. Для кого-то – причина для раздражения: новый день – новые неприятности, заботы, проблемы. Для кого-то Солнце – всего лишь ближайшая к Земле звезда, не столь важная, как огни аэропорта или ночного клуба.       А оно просто есть. Просто освещает мир, рождая жизнь, свет и тепло. И все, на что падают его лучи, отбрасывает тень. Если, конечно, это не рисунок на асфальте или что-то столь же двухмерное. Свет и тень неразделимы, одно порождает другое, создавая зримый образ мира.       Тени есть у всего – и у эмоций тоже. Тэхен знает.       Около четырнадцати лет назад мать объяснила перепуганному ребенку: темные «гримасничающие» силуэты, – это отблески истинных эмоций каждого человека. Они показывают, что он ощущает на самом деле, каким бы при этом ни было выражение его лица. Чувства – как солнце, они отбрасывают тени, которые Тэхен видит и распознает. Редчайший дар – или нелегкое бремя, – порой проявляющийся в его роду.       Почему бремя? А часто ли внутренние ощущения демонстрируются публике? Вот то-то и оно…       Люди лицемерны, все они носят эмоциональные маски – твердо знает Тэхен. И чаще всего тени выражают отстраненность и равнодушие. По его мнению, это ужасно и отвратительно.       Может, еще и поэтому его считали изгоем в школе. Ведь социальные роли никто не отменял, и никому не нравится, когда заглядывают под маску внимательного и вежливого ученика или авторитетного и крутого парня и видят там… Неуверенность, жажду самоутверждения, невысокий интеллект, неискренность, безразличие и так далее.       Да и само по себе странно: щуплый лопоухий и большеглазый мальчишка в растянутом полосатом свитере, который в разговоре часто смотрит куда-то за левое плечо собеседника и иногда чуть кривит лягушачий рот, будто бы презирая окружающих. Что он о себе воображает?! Придурок какой-то!       Но это было позже, а поначалу Тэхен пытался быть «как все». Не обращать внимания, когда приятель рассказывал о новой девушке, а его тень грубо и самодовольно усмехалась. Не обижаться на вроде бы добродушные подтрунивания, когда тени друзей издевательски хохотали и кривлялись. Не замечать скучающего выражения у тени старосты, вдохновенно рассуждавшего о соревнованиях между школами. Не расплакаться, когда понравившаяся девушка на предложение встречаться с извиняющейся улыбкой покачала головой, а ее тень неприязненно поджала губы. Изо всех сил старался, но не мог сдержаться, обрекая себя на отторжение и одиночество.       Пусть так, решил Тэхен, выпустившись из старшей школы. Чем страдать от двуличности окружающих, буду один.       И теперь он каждый день приходит в парк около дома, усаживается на скамью и наблюдает за гуляющими по тропинкам людьми. В дождь и холод, в жару и сушь Тэхен здесь.       Вот спешит по дорожке полноватый бизнесмен в строгом костюме, разговаривая по сотовому. Его тень раздраженно закатывает глаза и вытягивает губы в тонкую линию.       Это – юноша и девушка, улыбающиеся друг другу. Но тень парня выказывает скуку, а ее, похоже, больше интересует величина его банковского счета.       Пробегает стайка детишек. Совсем юные, еще не научившиеся лгать эмоциями.       А вот компания из троих юношей, которые ходят здесь каждый день чуть позже полудня. Один – с растрепанными лиловыми волосами, едва удерживаемыми пестрой головной повязкой. Рубашка в черно-белую полоску, бордовые штаны, спортивные кроссовки, стремительные движения, звучный голос, крупные черты лица. Его легко представить главой лидирующей компанией какой-нибудь важной отрасли, с небрежной легкостью держащим в руках обширный штат работников и многомиллиардные контракты. А пока что-то он бурно обсуждает с друзьями, и тень его важно кивает.       Другой – гибкий и пластичный, постоянно в движении, будто пытаясь охватить и прижать к груди весь мир. Белая кепка не скрывает рыжеватых, чуть выцветших волос, красная с черными полосами и пятнами футболка обрисовывает худощавое тело, на сильных ногах хорошо сидят блестящие черные штаны. Звонкий голос и заливистый смех парня разносятся далеко по парку. Широкие, открытые жесты, быстрая, наполненная энтузиазмом речь, доброта и любовь к окружающим.       Третий же несколько ниже тех двоих, но, похоже, старше обоих. Темные волосы, мягкие черты лица, едва тронутая солнцем кожа, белая толстовка с надписью красным, темные джинсы с алыми полосами. Его голос Тэхен не слышит ни разу, потому что тот говорит тихо. Но к нему явно прислушиваются, замолкая и уважительно внимая. Есть в невысокой фигурке что-то, заставляющее споры утихать, напряжение уходить, а окружающих – успокаиваться. Некое внешнее непоколебимое спокойствие.       Ким осознает, что каждый день ждет появления этой троицы. Это слегка настораживает, но пока не пугает.       Издалека наблюдающий за прогуливающимися Тэхен замечает, как юноша с волнистыми рыжеватыми волосами сворачивает с тропинки, привлеченный чем-то в стороне. И не сразу вспоминает, почему не следует заходить в ту часть парка. Он открывает рот, чтобы окликнуть и предостеречь, но слышит недоуменный возглас и понимает, что опоздал. Похоже, любопытный парень споткнулся и влетел в самую гущу ломких стеблей. Одновременно с разрезавшим воздух криком Тэхен срывается со скамьи и бежит туда, где ошеломленно застыли еще ничего не сообразившие парни.       Чуть оттолкнув того, что пониже ростом, Ким на ходу обматывает руку банданой и импровизированной варежкой вытаскивает кричащего из зарослей. Затем аккуратно роняет его подальше от опасного места, оборачивается и цепляет за воротник полосатой рубахи второго юношу. Четко и по слогам выговорив ему прямо в лицо: «Ско-ру-ю» зо-ви-те!», отпускает и принимается стирать банданой едкий сок с кожи пострадавшего. Тэхен отмечает, что больше всего обожжены руки от ладоней до локтей, но поражены и шея с верхней частью груди. К счастью, рыжеволосый успел инстинктивно прикрыть лицо, поэтому глаза остались целы, лишь немного задет подбородок.       Тем временем позабытый темноволосый сует Тэхену бутыль воды и головную повязку того, кто сейчас дает четкие указания «скорой помощи». Ким рассеянно кивает, отмахиваясь от какого-то вопроса, и продолжает тщательно очищать кожу пострадавшего. Тот уже не кричит, только тихонько стонет, бессильно откинув голову и совершенно не сопротивляясь. «Ткань… Закрыть ожоги…» – не оборачиваясь, говорит Тэхен, тут же получая белую толстовку. Вдвоем с оставшимся в майке парнем они осторожно надевают вещь на рыжеволосого и поднимаются навстречу подоспевшей медицинской бригаде.       Всхлипывающего от боли юношу бережно помещают в машину. Там же оказываются его друзья и Тэхен, потому что ядовитый сок просочился сквозь ткань и обжег его ладони. Всю дорогу до больницы они молчат. Лишь однажды темноволосый тихо шепчет: «Чимин нас убьет…». Второй отзывается горькой усмешкой, не отрывая взгляда от места, где игла капельницы входит в сгиб локтя друга. А Тэхен смотрит на их тени, понимая, что оба сильно напуганы, раздражены своей беспомощностью и обеспокоены. Но не за себя – это Ким тоже умеет различать. Не за себя – и это удивительно для него. Может, стоит познакомиться с ними?       В больнице Тэхен узнает, что пострадавшего зовут Чон Хосок, ему двадцать три года. Высокий юноша, чьей головной повязкой пришлось пожертвовать, – это его одногодка Ким Намджун, а оставшийся без толстовки – Мин Юнги, двадцати четырех лет. Называя свое имя, Тэхен сообщает, что ему известны свойства этого жуткого растения, что помогло не потерять времени и оперативно оказать помощь.       - Гераклеум*, – подтверждает вышедший из палаты доктор Ли. – Чрезвычайно ядовитая трава, опасны сок, пыльца и даже запах. Он способен вызвать сильные ожоги, что вы и увидели, молодые люди. Кстати, эффект сохраняется до полугода, поэтому загорать пациенту этим летом не придется. Наоборот, следует тщательно беречь его от воздействия солнечных лучей, чтобы избежать рецидива. Вы хорошо меня поняли?       Намджун заверяет, что повторных разъяснений не требуется, а его тень кивает с внимательным и сосредоточенным видом. Не забудет и все сделает четко, осознает Тэхен. И чуть вздрагивает, заметив, что сам в это время находится под пристальным взглядом Юнги. Тому явно некомфотно в одной майке в прохладном помещении, но его тень подается вперед, выдавая большой интерес к новому знакомому. Доброжелательный такой, дружелюбный, вежливый и чуточку ласковый.       Им разрешают войти в палату и навестить пострадавшего. Поколебавшись, Тэхен переступает порог. Внутри мягкий полумрак задернутых штор и чуть потускневшая улыбка пришедшего в себя Хосока. Ким и Мин, дружно выдохнув, устраиваются у койки, с притворной досадой рассказывая, как он их напугал. Притворной, потому что Тэхен отчетливо видит облегчение и радость их теней. Посмеявшись над своими любопытством и неуклюжестью, Хосок переводит теплый взгляд на робко присевшего у двери светловолосого юношу, но тут из коридора слышится настающий шум скандального характера. Очевидно, узнав его источник, Юнги и Намджун машинально бросаются в самый темный угол, а Чон совершает непроизвольное движение, будто пытается спрятаться под простыней, но, одумавшись, разглаживает складки и стыдливо опускает глаза. Их тени выражают сложную смесь эмоций. «Упомянутый Чимин?» – удивленно предполагает Тэхен, неосознанно напрягаясь и готовясь встретить…       Не-ет, вот к такому он не готов!       Распахивая дверь ногой, не иначе, влетает нечто, ярко-розовое вверху и глянцево-черное внизу, высоким голосом прямо с порога начиная отчитывать зардевшегося Хосока за безответственность. Пользуясь открытой дверью, Намджун пытается незаметно покинуть помещение, но задевает плечом косяк и резко втягивает воздух. А розовый вихрь с рычанием оборачивается, пригвождая к полу злобным взглядом не успевших смыться. И Тэхен может его рассмотреть.       Перед ним яростно шипит на сжавшихся старших невысокий парень крепкого телосложения, с приятным лицом, кривящимися сейчас мягкими губами и превратившимися в щелочки подведенными глазами. Он запускает пальцы в растрепанные, сладкие на вид, пряди и со стоном оттягивает их, не в силах высказать всю глубину своего негодования халатностью хенов. Его тень комкает воротник рубахи, тревожно оглядываясь через плечо на Хосока. Братья? Непохоже…       И тут он замечает незнакомое лицо, замолкая в ту же секунду. Настороженно хлопает глазами, оценивающе оглядывая юношу, и зачесывает челку назад, фыркая и чуть успокаиваясь.       - Привет. – Теперь его голос мягкий, немного хрипловатый после воплей и слегка удивленный. – Ты кто?       Тэхен внезапно обнаруживает себя позади Юнги, прикрывающего его от беснующегося вихря. Он представляется, чуть сжимая хрупкое плечо и почти слыша ласковое мурчание юнгиновой тени.       - А, очень приятно, – кланяется в ответ парень, действительно, оказавшийся Пак Чимином. – Это ты спас Хоби, верно?       - Ага, – смущается Ким, потому что на лице розоволосого вырисовывается огромная благодарность. – Но хены помогали тоже.       - Точно, – ворчит Пак. – А перед этим не остановили мое любопытное сокровище…       - Но, Минни… - сконфуженно тянет Хосок.       - А ты вообще помалкивай, вампир недоделанный!       Тэхен с удовольствием и капелькой зависти наблюдает за сценкой. Он отчетливо видит, что бурчание и обида напускные, а оба на самом деле обожают друг друга – вон, их тени переплелись пальцами и беззвучно воркуют.       Отодвигая замершего Намджуна, в палату протискиваются еще двое. Они явно пережидали буйство Чимина на безопасном расстоянии. Юнги вполголоса рассказывает о них Тэхену.       Высоченный, с поразительно прямой осанкой, царственной походкой, красивым лицом и каштановыми волосами, из которых выглядывают две розовые заколки, – Ким Сокджин, самый старший в компании. Слегка высокомерный по первому впечатлению, но очень заботливый. Его тень озабоченно качает головой, задерживая взгляд на каждом поочередно.       У другого волосы немного светлее, четкая линия челюсти, пронзительные черные глаза, уверенные движения и хитрая усмешка, которая обнажает чуть выступающие передние зубы. Чон Чонгук, наоборот, – самый младший, которому все дозволено. Любимое занятие – доставать хенов сотнями различных способов и разрывать границы допустимого. Чонгукова тень взволнованно поджимает губы и вдруг озорно подмигивает Тэхену.       А Намджун тем временем пересказывает новоприбывшим свои приключения и тянет Тэхена за кисть руки, аккуратно встряхивая и горячо благодаря за спасение жизни Хоби-хена. Раздаются приглушенные аплодисменты – и звук подзатыльника: сам пострадавший не должен был использовать перебинтованные ладони, за что и схлопотал. Тут же на его защиту встает Сокджин, завязывается беззлобная перебранка, в которую втягиваются остальные.       Тэхен опять наблюдает со стороны, в очередной раз удивляясь поведению и эмоциям этих людей. Даже когда они переругиваются и вроде бы серьезно скандалят, их тени не бросаются друг на друга со злобой, не выказывают отторжения. Такого Ким еще не видел. Неужели это возможно? Так, когда внутреннее состояние отличается от внешнего проявления в лучшую сторону? Обычно бывает наоборот.       Тэхен растерян.       Он хочет поскорее уйти, чтобы в привычном одиночестве обдумать увиденное.       Появляется медсестра, которая просит всех покинуть палату. Радостно вскочившего на дрожащие ноги Хосока одаривают укоризненным взглядом, побуждая понуро лечь обратно. Впрочем, получив заверения, что один он здесь надолго не останется, Чон провожает друзей улыбкой и взмахами ладони в бинтовой «варежке».       На выходе из больницы Намджун просит у Тэхена номер сотового, чтобы держать его в курсе процесса выздоровления и пригласить после выписки. Под одобрительный кивок Юнги светловолосый диктует цифры и быстрым шагом уходит, борясь с желанием выключить телефон и не включать его пару месяцев.       Искренние, яркие, доброжелательные, открытые, не стесняющиеся проявлять чувства и выражать привязанность…       Тэхен засыпает, так и не сумев разобраться в своих ощущениях.       Он все так же ходит в парк и проводит несколько часов на скамейке. Что изменилось? Приехала большая группа людей в спецодежде и вычистила опасный участок зелени. Дни стали жарче и суше. Людей в прохладной парковой тени несколько прибавилось.       Ах да, Тэхен хотел бы еще раз увидеть всю компанию, чтобы тщательнее проанализировать впечатления и понять, не ошибся ли он.       Через неделю такой шанс ему предоставляется.       С незнакомого номера приходит эсэмэска с адресом и припиской: «Это Ким Намджун. Приходи сегодня после семи. Будет здорово, если ты принесешь шоколадное печенье». Одна половина разума юноши истошно вопит, что ему и в одиночестве прекрасно живется, а другая экстренно вспоминает, в каком магазине самое вкусное шоколадное печенье. В эпической битве между трусостью и решительностью побеждает неистребимое тэхеново любопытство.       И вот Ким Тэхен стоит перед подъездной дверью с коробкой печенья в одной руке и мобильником в другой и пытается быть храбрым и нажать-таки кнопки домофона. Судорожно потыкав пальцем куда следует, он слышит невнятное: «Кто там?» и с запинкой произносит:       - М-м… привет! Это…       Голос в домофоне с неожиданной радостью восклицает: «Тэхен! Твой чудный голос ни с чьим не перепутать. Проходи-проходи!». Дверь пищит открывшимся замком. Теперь отступать поздно, да и невежливо.       На пороге его встречает Сокджин, распахивая объятия и увлекая в глубину квартиры. Едва успев снять кроссовки, Тэхен здоровается с выбежавшим навстречу Чонгуком и выглянувшим из комнаты справа Намджуном. Старший хен, чуть прищурившись, спрашивает:       - Тэхен, ты можешь нарезать салат, не порубив при этом собственные пальцы?       Светловолосый, одергивая разноцветную футболку, кивает. Тень Сокджина испытующе склоняет голову, внимательно вглядываясь и едва заметно улыбаясь.       И вот они на кухне, где пробормотавший приветствие Юнги отважно сражается с морковкой. Тэхен принимает холодное оружие из рук облегченно выдохнувшего Мина и почти чувствует ласковое прикосновение его тени. Сердце замирает на мгновение, а потом пускается вскачь, окрашивая щеки Кима румянцем. Это тоже новое ощущение… теплое и трепещущее.       Деловито хлопочущий Сокджин отправляет Юнги на подоконник кухонного окна, чтобы не мешал, и многословно, подробно рассказывает, как маялся от тревоги Чимин, как долго не отпускали Хосока, как тот рвался домой, как сходили слабые ожоги и сколько предстоит ждать, пока не заживут самые сильные. Периодически он отвлекается на Намджуна и Чонгука, азартно старающихся утащить лакомый кусочек. Эти двое не прекращают своих попыток даже под угрозой свернутого в жгут полотенца. А Тэхен слушает, и что-то внутри него счастливо повизгивает: «Не ошибся! Первое впечатление было верным! Они – чудесные!». Все это время Юнги, демонстрируя спокойствие и невозмутимость, не сводит с него глаз, и его тень тепло улыбается светловолосому.       Наконец, ужин готов, все пальцы целы, а полотенце так и не прогулялось ни по чьей шее. Сокджин водружает тарелки с едой, палочки и чашки на большой поднос и торжественно вручает его Юнги. Тот слегка проседает под немалым весом, от которого его моментально избавляет Чонгук со словами: «Я помогу!» и уносится в комнату, мелодично позванивая посудой. Негодующе ахнув, старший хен всплескивает руками и бормочет о неугомонном ребенке, снимая с плиты вскипевший чайник. Мин добродушно усмехается, берет Тэхена за запястье и ведет в гостиную. Намджун, сокрушаясь, что ему не дают ничего делать, плетется следом.       Ошеломленный разливающимся от прикосновения жаром, Тэхен едва осознает, как оказывается в полутемной комнате, где его восторженно приветствует с дивана Хосок и крепко обнимает Чимин. Только потеряв пальцы Юнги, Ким приходит в себя и растерянно хлопает ресницами, кладя руку на спину тискающему его розоволосому. Внутренне собравшись, он смеется и осторожно пожимает все еще забинтованную хосокову ладонь. Затем лезет в карман и выуживает жутко редкий и полезный бальзам от ожогов, который рекомендовали на форумах, где обсуждалась проблема ядовитого гераклеума. Именно поэтому так быстро зажили раны самого Тэхена. А потом, обмолвившись, что Хосок-хен неплохо держался, он получает слабый тычок в плечо от довольного парня и гордую улыбку Чимина и его тени.       За ужином Тэхен неожиданно легко и много рассказывает о себе, успокоенный потоком заинтересованных, но ненавязчивых вопросов, выслушивает кучу смешных историй о неуклюжести, невезучести, безалаберности, разгильдяйстве и наглости «некоторых личностей». Впрочем, у этих «личностей» есть чем ответить на шутливые обвинения, и смех не смолкает долго.       Так хорошо Тэхен не чувствовал себя уже… да очень и очень давно, пожалуй. Только в детстве, с мамой, он был настолько открыт и беззаботен. Теплая, уютная атмосфера, мягкий свет настенных бра, восхитительные запахи, увлекательная беседа, нежные прикосновения… Он незаметно для себя кладет потяжелевшую голову на плечо Юнги и опускает ресницы, чувствуя в волосах ласкающие пальцы.       Бьющее в лицо солнце и тяжесть на груди заставляют Тэхена резко распахнуть глаза и оглядеть потолок… явно не его комнаты. Только спустя несколько тревожных мгновений он вспоминает, что так и остался у гостеприимных парней. И вот сейчас к его боку прижалось чье-то теплое тело, закинув на грудь руку.       Что?!       Тэхен медленно, чтобы не потревожить соседа, поворачивает голову и изумленно обозревает сладко сопящего и чуть хмурящего брови Юнги.       Убиться лбом об шкафчик…       Между тем, вид спящего Мина вызывает странную приятную щекотку где-то в глубине живота и с трудом сдерживаемый умиленный писк. Еще менее объяснимо, что такое положение и пробуждение не кажется Тэхену чем-то неприемлемым и отталкивающим. Наоборот…       Юнги обычно выглядит спокойным и безразличным, с философским терпением воспринимая выходки друзей. Но по тени видно, что он всецело расположен к каждому из них, переживает и волнуется, радуется и заботится. Его прикосновения отзываются в светловолосом согревающим изнутри жаром, а на улыбку хочется смотреть вечно. И он почему-то сразу проникся доверием к Тэхену, без раздумий принимая его, фактически незнакомца. Юнгинова тень не отводит от него ласкового, доброго взгляда, всей сущностью устремляясь навстречу. И это так… чудесно и волнительно! Тэхен сам себе напоминает девочку-подростка, которая впервые влю…       Стоп! Стоп-стоп-стоп! Что значит «влю…»? Они знакомы чуть больше недели. Ну, до этого Ким наблюдал за Юнги и его друзьями в парке. Но ведь со стороны! Тэхен в легкой панике закусывает внутреннюю сторону щеки и ощущает, как просыпающийся темноволосый по-детски потирается головой о его плечо. А потом чуть мутноватые после сна глаза открываются, фокусируясь, губы растягиваются в дивной улыбке… И все.       Точно – «влю…».       Влюбился в Мин Юнги.       Тэхен улыбается в ответ.       Они сидят плечом к плечу на кровати в комнате Юнги и Чонгука, шепотом переговариваясь и смакуя шоколадное печенье. Тэхен узнает, что старший обожает именно этот вид выпечки. Сообщив о содержании эсэмэски, любуется порозовевшими щеками и слышит бурчание: «Намджун… Этот… сводник!» и прикрывает рот ладонью, чтобы не расхохотаться.       - Ты, наверное, был немного напуган, когда Чимин-а начал буйствовать? – тихо спрашивает Мин.       Светловолосый кивает, ожидая продолжения.       - Ну, мы привыкли к его… эмоциональности. Он легко выходит из себя, поэтому мы стараемся его не провоцировать. В гневе он… кхм… неудержим. И лучше быть в такие моменты подальше. Но обычно для этого есть веский повод. То, что ты видел, было вспышкой от беспокойства за дорогого человека. Понимаешь, Хосок – его парень. Они, ну… вместе. Пара.       Юнги завершает свою речь, внимательно вглядываясь в собеседника. Тэхен не удивлен – теперь все стало понятно. Тревога за раненого возлюбленного превратила Чимина в дикий ураган.       - Что ж, судя по тому, что ты не кривишься в отвращении и негодовании… Подобные отношения не отталкивают тебя, не так ли?       - Нет, хен. Я не против любви, какое бы обличье она ни приняла. Как вообще можно запретить кому-то любить кого-то? Это нелепо.       В квартире тихо, вероятно, остальные жильцы еще не проснулись. Тэхен и Юнги замолкают, периодически переглядываются и мимолетно улыбаются друг другу, не желая нарушать это уютное спокойствие. Но вот слышится шум воды из ванной, на кухне звякает посуда, кто-то в коридоре громко желает всем доброго утра.       И Юнги решается:       - А ведь я видел тебя в парке. Ты постоянно сидел на той скамейке. Будто приклеенный. И так странно смотрел на нас, когда мы проходили мимо, обсуждая что-нибудь…       - Ч-что? – теряется Тэхен. Он-то думал, что незаметен! – Как смотрел?       - Ну… – задумчиво тянет темноволосый. – Как на первые травинки из-под снега. Как на солнце после месяцев дождей. Как на чудо – не зная, верить ли своим глазам…       - Как на чудо… Но вы и есть нечто прекрасное, волшебное! – не в силах сдержаться, выпаливает Ким. – Я и не надеялся, что такие люди могут быть!       - Разве? – скептически поднимает бровь Юнги. – Мы – самые обычные. Не супергерои какие-нибудь. Просто парни.       - Парни, которые дорожат друг другом, любят и ценят не самих себя, а близкого человека! – пытается словами выразить обуревающие его чувства Тэхен. – Как ты не понимаешь, хен… Я раньше никогда не встречал тех, кто внутри был даже лучше, чем снаружи, а вы…       - Эй-эй! – успокаивающе сжимает его руки собеседник. – Ладно, я понял. Мы особенные. Но не больше, чем ты сам, Тэхен-а. Черт, с кем же тебе пришлось общаться, что ты так разочаровался в людях… – чуть слышно добавляет он.       В объятиях крепких и ласковых рук светловолосый чувствует себя защищенным и окутанным заботой и… любовью? Ему впервые не хочется смотреть на тень, чтобы понять, что ощущает другой на самом деле.       Это… доверие?       - Слушай, Тэхен-а… – помявшись, неуверенно произносит Юнги. – Я хочу сказать… Еще тогда обратил на тебя внимание. Трудно было тебя не заметить. Ты не пугайся, ладно? Я ведь… Я не причиню вреда, знаешь? И ты… ты мне…       - Ты нравишься Юнги-хену, Тэхен!       Вздрогнув, они отстраняются друг от друга. В дверном проеме толкутся остальные жители квартиры, любопытные и уставшие ждать признания. На их лицах улыбки, глаза искрятся радостью за друзей. Хосок, предусмотрительно выглядывающий из коридора, подальше от солнечных лучей, восторженно мычит, поднимая вверх руки. Счастливый Сокджин обещает в честь этого события освободить их от уборки… на неделю… хорошо, на месяц. Чимин звонко смеется из-за плеча Хоби. А выкрикнувший обличающую фразу Чонгук довольно фыркает и тут же взвывает, не успев увернуться от карающей руки. Намджун, ловко ухвативший младшего за ухо, кланяется обоим и закрывает за собой дверь, выпихивая всю компанию прочь.       Тэхен старается смотреть куда угодно, но не на Юнги. Но, очевидно, теперь его очередь действовать.       - Х-хен…       В глазах старшего гремучая смесь надежды и тревоги. Он не произносит ни слова, но взгляда не отводит.       - Юнги-хен… Ты тоже… нравишься мне! И сильно! Да! Вот так! – торопливо проговаривает Ким, боясь утратить решимость.       А дальше… слова оказываются лишними. Пальцы хена нежно касаются загорелой кожи, очерчивают брови, скулы, подбородок, спускаются по шее.       И совсем не удивительно, что у Юнги потрясающая на вкус улыбка…       - Хены, вы должны кое-что узнать.       Так говорит Тэхен, входя вместе с Юнги в гостиную.       А вот что он слышит в ответ:       - Властью, данной мне как главе этого дурдома, объявляю вас парой, дети мои! Можете поцеловаться, – торжественно кивает Намджун, благосклонно указывая на свободные места перед диваном.       - Не-ет! – взмахивает ладонями светловолосый, перебивая вспышку смеха. – То есть, спасибо, хен! Но я хочу сказать не это.       - Ага, – Юнги усаживается на полу, притягивая к себе Кима. Его тень победно отплясывает что-то дикое. – Я спросил, почему Тэхен-и постоянно смотрит за левое плечо каждого. И вот что выяснилось…       Перехватывая словесную эстафету, Тэхен рассказывает о своей способности видеть тени истинных эмоций. Стараясь не запутаться и донести все максимально четко и понятно, он говорит о трудностях детства, двуличности окружающих, материнской опеке, неприятии одноклассников, решении быть одиноким… болезненно одиноким.       Воцаряется молчание. Юнги строгим голосом заявляет о полном доверии ко всему сказанному. Остальные неопределенно косятся друг на друга, пока Намджун не хлопает себя по коленям со словами:       - Надо проверить. Закрой-ка глазоньки на пару минут, Тэхен.       Светловолосый крепко зажмуривается и чувствует на веках прохладную ладонь. Это заставляет зашевелившийся было страх утихнуть: что бы ни показала «проверка», Юнги всецело на его стороне. Слышны быстрая возня и невнятные перешептывания. Что они задумали?       - Так! – объявляет Намджун. – Теперь определи, что ощущает каждый из нас.       Проморгавшись, Тэхен ловит краем уха веселый смешок Мина и изумленно взирает на парней, которые держат перед лицами диванные подушечки. Вот в чем состоит «проверка» – если он действительно способен видеть тени, то поймет и без участия мимики.       - Л-ладно. Сокджин-хен… Его это все… забавляет? Да, точно. Кажется ему увлекательным, но, похоже, мнение о ситуации он уже составил.       Старший хен опускает подушечку и кивает.       - Чонгук… заинтересован слабо. Его больше волнует что-то… м-м… внешнее, не связанное с нами. Его внимание поглощено чем-то… или кем-то… посторонним.       Чон комкает в руках подушку и бормочет, что его девушка с семьей улетела в Египет и совсем скоро должна позвонить. А он за нее волнуется.       - Ага, дальше. Ты, Намджун-хен. Недоверие и любопытство. А сейчас – неловкость и смущение… Но, хен… Я не собираюсь выдавать твои… или чьи-то еще… секреты. Если хочешь, могу вообще не смотреть!       - Это лишнее, Тэхен. Не стану запрещать, это глупо. Я тебе верю и сочувствую, ведь такой дар – тяжек.       - Спасибо, хен. Но теперь мне легче, ведь вы не считаете меня психом… А, Чимин-хен. Тут тоже любопытство, жажда чуда, волшебства… И глубокое беспокойство за одного перебинтованного рыжего.       Чимин шутливо бросает подушку в Тэхена, прижимая ладони к горящим щекам. Тот смеется и переводит взгляд за левое плечо Хосока.       - Хоби-хен… Нетерпеливое ожидание, а еще… Нечто огромное и горячее в сторону Чимин-хена. И… – Тут Тэхен на мгновение замолкает и делает встревоженный жест. – Боль! Ожоги сильно ноют!       Чимин моментально выхватывает откуда-то тюбик с бальзамом, как ковбой – верный кольт. С шипящего Хосока сдирается рубашка, пострадавшая кожа быстро покрывается толстым слоем целебной мази, а по комнате плывет приятный, освежающий аромат трав.       - Ну что же! – подытоживает Намджун после лечебных процедур. – Наш Тэхен-а – уникальный человек. Мы будем беречь его и хранить его тайну. Юнги-хен! Поручаю это, в первую очередь, тебе.       - Неужели? – щурится поименованный. – Обожаю, когда ты раздаешь задания, которые мы и так бы выполнили. Молодец, Намджун!       - Спасибо вам! – вырывается у Тэхена. – Вы даже не представляете, насколько потрясающие!       - Ну почему? – гордо улыбается Сокджин. – Я это прекрасно знаю.       Под общий смех Тэхен нежится в объятиях Юнги и мысленно благодарит небо за встречу и надежду, дружбу и любовь, тепло и ласку, веру и понимание.       А в будущем – рутина и праздники, отдых на островах и монотонный труд, споры и примирения, бурные ночи и ленивые утра…       Впереди вся жизнь.