Сточные воды

В ветре было что-то свинцовое в последние дни. Словно сама Земля подготавливала меня к чему-то совершенно новому, и да, она намекала мне, что это «что-то» мне очень даже не понравится. С каждым вздохом чувствую, как легкие тяжелеют в теле, заливаясь осадком неизбежности. К полудню улицы наполнились людьми так, как будто их штамповали на какой-то фабрике, и сейчас как раз подошло время выпускать «свежак» в мир. Словом, их было много. Метафоры не моя сильная сторона. Спиной облокотился на стенку многоэтажного жилого комплекса в довольно неплохомрайончике. До недавнего времени я и представить себе не мог, что в этом городе есть средний класс. А нет! Есть же люди, нормальные люди, живущие в современных домах, с отоплением и без перебоев электричества в дождь, а я и не подозревал об их существовании. Они тоже не знали обо мне, даже сейчас, когда я находился так близко к их маленькому рафинированному мирку. В кармане огнем зудел холодный металл. — А мы точно адресом не ошиблись? — бегло бросаю взгляд на притаившегося сзади меня Рокки. Черт, да мужик уже представлял себя ковбоем на Диком Западе. Эта нелепая ковбойская шляпа бросалась в глаза получше неоновой вывески его же кафе. — И… ты меня позоришь специально, да? Не удержался. Байкер поворачивает ко мне голову так резко, что, клянусь, мне показалось, что она по инерции сделает еще пару поворотов вокруг своей оси. Могу предположить, что он сейчас начнет истерить. Так часто бывало, когда мне приходило в голову отпустить замечание о его внешнем виде, так что… я выучил, какие слова его расстраивают. — Сам всучил мне адрес. И сам же интересуется, верный ли он! — разводит руки в разные стороны, голос срывается. Да, Рокки ведет себя, как тринадцатилетняя обиженная девочка. И, поверьте, я знаю, как ведут себя любые обиженные девочки всех возрастов. Это именно тринадцатилетняя. — И вообще, чувак, не тебе говорить о внешнем виде. Разоделся тут как гангстер из нуарных сериалов, которые так тебе по душе. Я хочу ответить ему, но тут же замечаю, что для ответа мне нужна хотя бы пара слов, которых у меня попросту не было. Он, объективно говоря, прав. Если Рок — ковбой, то я — гангстер в черно-белом полосатом костюмчике и шляпой, какая бывает во всех этих детективах. Честно сказать, крайне неудобного покроя. — Мне казалось, что тебе шел твой прошлый образ. Байкера с кексами, — шутка ли, но это прозвучало даже адекватно. — Да пошел ты! — гримасничает Рок, а я не понимаю, что за эмоцию он испытывает. Черт возьми, как же это неудобно! — Это я давлюсь от смеха, «Терри». Надо запомнить, — задаю себе установку, и эта гримаса попадает в моей маленький фонд. Киваю в сторону столпотворения. Они шумят уже какое-то время, перебиваю мои серые мысли и атмосферу настоящего мафиозного рассказа. А еще они явно помешают нам задержать парня по имени Тони. Тони задолжал Триш крупную сумму, насколько я понял с ее слов. «Твоя неконтролируемая ярость должна приносить пользу» — таковыми были ее слова перед тем, как она кинула папку на свой стол. Похоже, я перешел черту и теперь плачу за это цену. А еще моя начальница упомянула что-то о перестрелке, которая может начаться, едва ли не с моего неправильного вздоха. Так вот, толпа. Человек пятнадцать собралось у парковки перед одной из безликих высоток. Солнце слепило, но я мог разглядеть где-то на двадцатом этаже силуэт. И что за идиот будет прыгать с крыши в ясную погоду, да еще и в полдень? Неужели так хочется внимания, что и жизнь уже недорога. В общем, еще один труп был бы тут некстати. — Давай же! — голос из толпы врезался мне в ухо с болью. Как бы не оглох от визгов разгоряченной толпы. — Прыгай или слазь с крыши, не дури людям головы! Будь я эмоциональнее, то закатил бы глаза, но смысла сейчас этого делать нет. Зрителей для такого представления маловато. — «Хлеба и зрелищ», — пробубнил Рокки за моей спиной. — Куда мы катимся… Не сказал бы, что понимаю, с чего бы Рок вдруг начал сочувствовать каждому встречному. Видимо, с годами, и правда, становишься мягче. Скука накрыла меня, и я понял, что нужно спасаться. Так можно было простоять хоть весь день, а самоубийца был оптимальной темой для разговора на ближайшие пару часов, ну или до того, как его не снимут. Не верю я в людей, которые искренне хотят сдохнуть прилюдно. — А чем мы отличаемся от них? Они ждут человека, и мы тоже ждем, — для пущего эффекта даже пожал плечами, что получилось не так пафосно, как я рассчитывал. Я уже полностью развернулся к собеседнику. Шляпа постоянно съезжала на глаза, да и вечные солнцезащитные очки в переулке только мешали, так что приходилось быть максимально увлеченным в разговор, чтобы ненароком никого не обидеть. Особенно, лучшего друга. — Философ херов, — ругнулся тот. — Там на карнизе, судя по росту, ребенок. Мы ждем мудака, который взял чужое, а у парня на крыше проблемы в семье или еще чего. Был бы я нормальным человеком, то точно бы удивился. Внешне удивился. Поверьте, внутри меня взорвалась мини-бомба, но вот с виду… на вид я засыпал. — С чего бы сразу парень? Разве девчонки не кончают с собой? Я точно знаю одну девчонку, которая днями напролет могла говорить о своей скорой смерти. Пусть это были только разговоры, но, казалось, это веселило ее по коликов. «А потом мой папа приедет на похороны в костюме от радиации, представляешь, да? Все будут плакать. Ты, кстати, тоже! Не знаю, оторви себе ногу во время траурной речи, но уж постарайся выдавить хотя бы слезинку. А знаешь, как я умру? Я все уже придумала! — когда я говорил, что ее слова режут меня без ножа, то она только смеялась. — Да брось! Я отведу отдельную строчку в своем завещании лично для тебя! Она будет звучать примерно так: »…а коллекцию своих CD и DVD вверяю самому-самому лучшему другу!« Конечно, нотариус не захочет заверять мои слова без точных имен, поэтому придется все же упомянуть твое имя и фамилию. Но ты только подумай!..» Воспоминания накрыли меня волной. Давно уже такого со мной не случалось! Мне миллионы раз хотелось набрать простых десять цифр ее телефонного номера, чтобы снова… а, не важно. Это уже не имело значения. Рокки остановился на полуслове, заметив, что я его не слушаю, а затем повторил свою реплику заново, но с меньшим жаром. — Да у меня нюх на пацанов с проблемной задницей, ага! — тут он закашлялся, выставляя указательный палец перед собой, словно целиться в меня из револьвера. — Говорю тебе, там мальчишка. Ничего не имею против настоящего «полицейского» чутья, но у кондитера точно его быть не может, тем более у кондитера-ковбоя с байкерским прошлым. В такие моменты я рад, что мысли не выходят наружу. Внутри себя я закатил глаза, на деле же просто чуть приподнял бровь. Неимоверно устал от этого — сегодня больше никакого показа эмоций. — У меня столько вопросов к твоему «чутью на задницы», — стараюсь играть бровями непринужденно, но усилие, с которым я это делаю, все же отражаются на моем лице. А ведь секунду назад решил с этим делом завязывать… — Ой, да завали уже! — рявкает он, подобно лаю собаки. Наш разговор прервал шелест шин по асфальту. Первым его заприметил Рокки, обернувшийся на сорок пять градусов в сторону толпы зевак, но смотрел он явно сквозь них. Затем уже услышал я, когда машина появилась в поле зрения. Этот парень явно не знал значения слова «незаметность»: хромированные диски в районе вроде этого сверкают, как солнечные вспышки. Не уверен даже, что этой машине есть пара недель, настолько она была вычищена до блеска. — Наш клиент, — озвучил наши мысли Рокки, проскальзывая меж мной и стеной. Теперь уже он стоял ближе всего в толпе, сжимая в кармане кастет. Помниться, он сунул его туда еще на прошлой недели, когда понял, что задолжал Триш поход по магазинам, и, видит Бог, он еще пожалеет, что не спрятал под кроватью дробовик. Эти двое часто прогуливались вместе, но инициатива общения исходила всегда только лишь от моей начальницы. Как я понял, они давние друзья. — Пора уже распугивать толпу. Его улыбка поползла вверх. Мужчиной он был спокойным, но крайне переменчивым в накаленных ситуациях. В одно мгновение он — доктор Ватсон, а другое — мишка Гамми, а в третье вообще мог стать Майклом Майерсом. Суди по дрожащим уголкам рта, сейчас был как раз тот самый третий случай. Ковбой с дикого запада рванул из переулка в толпу. Я чертыхнулся, когда подумал, что задание оказалось куда сложнее, чем я планировал. Все было просто — возьми да приведи. Но вот… усложнилось. Тони, тот самый парень в машине, даже не успел вытащить ноги за пределы авто, как Рокки налетел на него, вытащив из машины за шкирку. Точнее за дорогой пиджак ярко-красного цвета, но выглядело схоже. Тони оказался парнем лет тридцати, который явно молодился. Вычурная одежда так хорошо сидела на нем, что я даже побоялся подстраховать Рока. Темные волосы, зализанные назад, идиотская бородка — сутенер, я так полагаю. Не хватало только шубы из шерсти ламы и черных очков с прорезью. В определенный момент я даже почувствовал с ним некое душевное родство. Жаль только, что мой друг не был того же мнения: кондитер уже почти втолкнул его в авто, заламывая левую руку так сильно, что я на расстоянии слышал легкий хрустящий звук костей. Один Бог знает, почему он сначала вытащил бедолагу и машины, а затем снова решил втащить его обратно, даже не дав передохнуть. Но почему-то ни один мускул моего туловища не хотел шевелиться быстрее. — Черт возьми, «Терри»! — ехидно ухмылялся этот кретин, который почти что угробил мое первое задание в качестве «усмирителя». — Не мог бы ты помочь, а?! Вальяжная походка с размашистым шагом, будто сама родилась где-то внутри меня. Возможно, я почти что нашел идеальное воплощение «Терри», в этом полосатом пиджаке… не знаю почему, но я достал пистолет. Металл приятно обжигал кожу, когда я вскинул руку в сторону толпы — как они завизжали! — а затем выстрелил в воздух. Пистолет малокалиберный, поместился бы в дамский клатч, а так испугал целую толпу. Звук был похож на пробку, как бы это ни было тривиально, просто хлопок, но чуточку сильнее. От него в ушах раздавался звон. Пара секунд, но, черт возьми, мне это понравилось. Я пару раз стрелял, просто чтобы остыть: тарелки, бутылки, белки — все годилось, но я так и не научился стрелять метко. Если меня попросят выстрелить в человека, то я подойду к нему сзади и упрусь дулом прямо в затылок. Но впервые это повергало кого-то в ужас. Нечто темное внутри приятно замурчало, когда и до меня дошло, что парень с пушкой — опасный тип. Кулаки были неплохи: всегда с собой, удобны, практически не промахиваешься, если смотришь, куда бьешь, только вот… боль после драк всегда доставляет дискомфорт, а пуля боли не чувствует. — Прийатель, — типичный американский акцент для «Терри», кривая ухмылка с напряженными мышцами всего лица, как будто кто-то натягивал мое лицо на гипсовый слепок. Я снова выстрелил. — Мы должны бЪили быть тише… По лицу Рокки было видно, что я ему надоел: он так сильно закатил глаза, что были видны лишь белки. Мне стоит изучить эту эмоцию чуточку нагляднее, к примеру, сегодня ночью перед зеркалом. Быть может, я смогу повторить процентов сорок за первый сеанс, хотя бы так же откину голову. — Слушайте, может, мы договоримся? — подал голос Тони. Почему-то я тут же подумал, что стоит его заткнуть. Обычно я бываю терпеливее к незнакомцам, которые пока не нападают на меня. Этот же казался мне настолько низкой тварью, что во мне просыпался настоящий американский герой, готовый помогать обществу (то есть истреблять всякую падаль с лица Земли). — Знаю, Триша злиться на меня, но я все верну со дня на день! По моему разумению, Триша Голд точно не обрадовалась, если бы услышала, что какой-то сутенер и должник обращается к ней так фривольно. Скорее всего, она бы пригласила оного из своих телохранителей, чтобы те вдолбили пареньку манеры в самые гланды. Рокки смотрит на меня таким взглядом, будто бы я тут главный. Я понял это потому, как он многозначительно показал сначала на голову Тони, а затем в мою сторону, чуть пожимая плечами. «Сам решай!» — говорило его тело. Впервые на меня так полагаются в переговорах, обычно я только в своем офисе управляю, и то… пока Триш не заходит «на огонек». В общем, как я понял, командую на данном этапе я, но у меня есть четкие указания — схватить и отвезти на склад. Надеюсь, это все поручения на сегодня. Делаю вид, что думаю. Голова сама собой обращается к высотке, на которой ранее стоял пацан (как подумал Рокки!), или скорее ребенок, но я не настолько поднял взгляд, чтобы заметить крышу здания. Мое внимание привлекло другое, когда толпы не стало на прежнем месте, из подъезда выскользнула чья-то фигура. И… Из щели в дверном проеме вылезла крайне кудрявая голова с иссиня-черными волосами чуть ниже плеч. Взгляд сам собой сфокусировался. Я даже дышать перестал, пока взглядом следил за… ней. На долю секунды каждое из чувств обострилось: слух, зрение — все. И все было направлено на тонкую фигуру девчушки. Не то, чтобы я сразу понял, что это девушка, просто предположил. Но я помнил эти волосы и, более того, отдавал себе отсчет, что замечаю те незначительные вольности в походке. Одна моя знакомая проела плешь на моей голове тем, что бегала в раскорячку, держа руки так, будто бы они прилеплены локтями к ее телу. А еще голова шаталась всегда в разные стороны. Нет, я точно ее узнал — не было и толики сомнения в том, что это и есть она. Даже не видя лица, я просто это почувствовал. Правда, она изменилась до неузнаваемости, точнее ее можно было узнать по мелькавшему в голове образу. Меня чуть снова не окунуло с головой в воспоминания, но я вовремя всплыл. Фигура скрылась за углом, а я, как придурок, чуть не кинулся за ней. Одна нога уже находилась в напряжение, предвещая мой первый шаг. «Какого черта она забыла на этой крыше?! Она хотела покончить с собой?! Серьезно, — мысли бурлили, как в котле. От нервов пальцы чуть подрагивали. — Эта девчонка… ее мозги явно иссохли!» Тем временем я уже потерял нить переговоров. Все чуточку вышло из-под контроля, и когда обернулся к ним, то Рокки уже с силой засаживал коленом под дых нашему «пленнику». Не удивлюсь, если он мог сказать наверняка, что сломал тому пару ребер. И вот он снова смотрит на меня, но уже губами произносит: «решай уже!». Я же всем своим видом показываю, что мне откровенно все равно жив этот неплательщик или кормит червей — это у меня получалось лучше всего, — и невзначай как бы кручу в руках пистолет. Меня все еще напрягает, что копы не подъехали к нам в первые же секунды «перестрелки». — В тачку йэго, — иногда мне кажется, что этот акцент делает меня нереальным идиотом в глазах других, но затем я вспоминаю байки про американского патриота, и успокаиваюсь. — И на склад. Пересчитайэмйэму косточки. Последнюю фразу я сказал на «бум». Вроде получилось неплохо.Краем глаза вижу, что Рокки поднимает палец в одобрительной жесте. А затем он подмигивает мне. Могу сказать точно, что люблю этого парня сильнее многих только за то, как он подмигивает. Он чуть ли не единственный, у кого это получается в разы хужечем у меня. — Эй-эй! — тут же начал горланить он, доставая меня еще сильнее. Аж кулаки чешутся. — Я же говорю, верну все со дня на день, парни! Ну что же вы… Я не выдерживаю, и с силой вдавливаю каблук ботинок ему в ногу. Я почти что слышу хруст костей. Натренированная улыбка ползет медленно по моему восковому лицу, и я буквально вижу испарины пота на лбу нашего клиента. В остекленевших глазах вижу собственное отражение — да-а, костюм мне очень к лицу. Ухмылка достигает своего апогея, когда мышцы лица уже трещали по швам. Выпученные глаза моего собеседника говорили о том, что эффект был достигнут именно такой, какой и должен был быть. — Еще слово и я въырву тьебе язык. Нужно было видеть его лицо. Тони буквально стал белым, как лист бумаги.Темная сторона моей души, выдуманный «Терри» ликовал и бултыхался в море собственного величия. Не знаю, нравилось ли мне самому это представление, но я не мог заставить себя прекратить улыбаться.

***

В течение тех минут, что мы ехали в машине, я чертовски нервничал. У меня даже не было мыслей, как поступить в сложившейся ситуации. Да еще и заложник в машине сидит — одни нервы! Больше всего меня волновало, что он преспокойно устроился на заднем сидение автомобиля, правда, с ним еще и я сидел, так что, возможно, он просто боялся шелохнуться. Кондитер вел машину с чувством собственного достоинства. Если бы не знал, то точно бы назвал его крутым боссом какой-нибудь фирмы. Одна из рук покоилась на руле, а другая вальяжно расположилась в открытом окне. На улице прохладно, но не достаточно, чтобы я хоть чуточку поежился. Но хлеставший в лицо ветер мало кому приятен. — Чьувак, окно. Однажды Рокки убьет меня за такой командный тон, но не сейчас. Покорность его поражала до глубины души — окно тут же поползло вверх. Осталось только добавить: «да, мой господин» и я улечу на вершины своих фетишистских ганстерских мечтаний. Мы приехали на склад, мой склад. Вроде как сегодня у большей части компании был выходной, но Немца и Рокки я попросил помочь мне с «друзьями» Триши. Не ожидал я только одного, что она сама выйдет встречать нас. В высоких лакированных сапогах и белоснежной шубе. Не один я тут люблю наряжаться. — Цирк уродов, — выдала она, мельком взглянув на наши с Рокком наряды. В характере «Терри» было бы удивиться или возмутиться, но я даже не успел среагировать. Через меня почти что перелез Тони, молящим взглядом смотрящий на Голд. Точнее, я решил, что его взгляд именно молящий. Полулежа на мне в провокационной позе, этот мужик тараторил что-то нанимательнице так быстро, что у меня из ушей чуть кровь не пошла. Сам Бог велел мне со всей силы вдавить локоть ему в позвонки. — Хорошая работа, — сухо и по существу. — А костюм — тихий ужас. Увижу тебя в подобном старье еще хоть раз, и можешь больше не надеяться на сладкое. Обязательно поговорим об этом позже, — беру на заметку, и почти тут же забываю об этом. Все же сильно с мыслей сбивает, когда кто-то ерзает на твоих коленях. Я бы спихнул этого «чувака», но боюсь сбежит. — А ты мог бы предупредить, что у вас будут проблемы, — обратилась она к Рокки с таким видом, будто только этого и ждала. Улыбка до ушей, хищный взгляд — истинная Триша в своем полном великолепии. — Зачем же стрелять? — Все вопросы к мальчишке, — Рокки вышел из образа подчиненного. Буквально скинул маску безразличия, и проявил всю экспрессию своего лица, угрожающе смотря на меня. — Знаешь, что он выдал, а?! Знаешь? Окно, черт меня возьми! Да как у тебя только язык повернулся указывать мне в моей же машине! — К образу пришлось, — пожимаю плечами, вдавливая локоть позвонки Тони сильнее. — Так, ребята, стойте! — засуетился тот, снова смотря на Голд. — «Образ»? Это же шутка была, верно, да? Мы все еще друзья, Триша? Ох, зря же ты… — мне почти было его жаль. Красные губы превращаются в одну тончайшую линию, пока их хозяйка направляется к нам. Каждый ее шаг отмеряет время жизни этого парня на Земле. По мере того, как она подходит ее лицо изменяется, становится чуточку тоньше, где-то угловатее. И вот в одном шаге от головы Тони Триша Голд миловидно хихикает, опускаясь на уровень его взгляда. Для этого ей пришлось присесть. — Вообще-то, нет, Тони-глупышка. Стала бы я звать прославленного «Терри» только для того, чтобы разыграть тебя? Конечно же, нет! Я пригласила его, чтобы он пересчитал тебе каждую косточку твоего тела, даже самые маленькие, и еще… потому что в нем так и бьет энергия. Он идеально подходит для такой работы, ты же знаешь! Сейчас мы оба были ошарашены. В следующее мгновение я уже очутился внутри. Напротив меня оказался Тони, привязанный по рукам и ногам к старому стулу. Черт, я думал, так бывает только в кино. Минуту я просто пялю на него как не в себя. Вокруг собрался целый зрительный зал из телохранителей Триши, ее самой и Немца с Рокки. Последние почти ссались от страха. Темное помещение и пара ламп. Я и не знал, что соседнее помещение такое жуткое изнутри. Триша не шутила, когда говорила, что я пожалею, если снова изобью неплательщика. И я был бы только за, если бы мне нужно было его лишь слегка избить, но в правой руке я держал нож. И даже все самообложение этого мира не помогло бы рукам перестать трястись. Меня подзывают к себе, и ноги сами несут подальше от этого всего. — Я не стану никого пытать. Сквозь зубы, почти порычал это. Тут и не пахло моим альтер-эго. Начальница только склонила голову чуть в бок, приподнимая бровь. Ей было в лом мне отвечать. В общем и целом я сообразил и сам: я провалился не в первый и не в двадцатый раз и заслужил наказание. Всегда казалось, что меня точно побьет, если не очередной амбалТриш, то кто-то из людей ее мужа. Но мне избрали более извращенное наказание, будто бы поощряя жестокость, растущую во мне. После долгой и измученной паузы она вроде как выглядит разочарованной. Опустила взгляд, поджала губы. Будто бы обиделась на меня, не пойми почему. — А мне показалось, что я делаю тебе огромное одолжение. Ты был как не в своей тарелке, пока работал обычным коллектором. Тебе бы больше драйва, больше размаха! И тут я подумала: точно, у нас же есть парни, которые зарабатывают тем, что избивают людей! С твоей репутацией… — Это выдумки! — голос срывается. Шепот превращается в жесткое рычание. — Я не тот самый «Терри». Это вы его выдумали. Внутри разжегся первобытный огонь. Не к добру это, знаю, но ничего другого в голове не осталось. Лишь только жгучее желание выместить на ком-нибудь свою агрессию, весь накопившийся стресс. Все было чертовски не вовремя, и даже если бы это случилось в другой день… не могу сказать наверняка, что не чувствовал бы себя так же. Она рассмеялась. Раскатистый смех наполнил склад, и меня чуть не вывернуло наизнанку от этого. Комок в горле застыл, превратившись во что-то похожее на цемент, и не дал мне и слова вымолвить. Даже не смог по-человечески возразить ей, просто тупо уставился на нее, пока та заливается смехом. Где-то в стороне Рокки перешептывался с Немцем. Оба напряглись, поймав мой взгляд. Если я сейчас просто уйду, то все чего я добивался… выражаясь фигурально, то я сожгу мосты безвозвратно. — У тебя было множество шансов доказать это, но — увы! — ты не справился, просто провалился. Даю выбор: либо ты «Терри» до самого гребанного конца, либо ты мальчишка, которого папаша избил и выкинул в канаву еще лет десять назад. Мне понадобилось немало усилий, чтобы сдержать себя, и не впечатать свой кулак в ее искривившийся рот. Будет забавно, если, в конце концов, после стольких усилий над собой я все же ударю ее разок-другой. Это было в миллиард раз обиднее еще и из-за того, что она была во многом права. Сжимая в руках лезвие, я чувствовал себя последним куском дерьма на планете Земля только из-за того, что эти очевидные нападки задели меня за живое. Внутренняя борьба началась. Темнота внутри меня шипела, чтобы я засунул свою дешевую гордость подальше и, наконец, покончил со всем этим. Отрезал бы от Тони пару кусочков, прямо как с фаршированной свинины на Рождество. А голос моей совести вопил, что я не тот самый американский патриот из Нового-Орлеана. Да, я сброшу все усилия в унитаз, но сохраню всего себя. Второй вариант был хорош, но… я же не только для себя стараюсь, верно? И это засело в моей голове так явственно, будто напротив меня воздвиглась нерушимая стена из имен тех, ради кого я пытаюсь сейчас переступить через остатки своей человечности. Я бы и вслух их имен не произнес, если бы не это гребанное «поручение». На бедре все так же покоился пистолет, но сейчас холод металла превратился в обжигающий лавой предмет, доходящий своим жаром до самого моего нутра. — Мне нужна минута, — выдавливаю я слова сквозь зубы. Триша Голд с секунду силится понять причину, а затем бросает в воздух над своей головой: «да хоть пять», и я срываюсь с места, подальше отсюда. Точнее за дверь. Дышу отрывисто и глубоко, будто бы бежал марафон вокруг треклятого Земного шара. Ноги не выдерживают, и я соскальзываю по стене вниз, падая на землю около дверного проема. Воздух все такой же свинцовый, как и раньше, но теперь он наполняет мои легкие тягуче и даже мой самый глубокий вздох не дает насытиться — задыхаюсь. Нож выскальзывает из моей руки, все тело отшатывается от него, будто тот радиоактивный или пропитан чумой. — Черт возьми, — вырывается сдавленный рык из груди. Не могу даже глаза открыть, настолько сильно меня потрясло. Руки трясутся. Нужно успокоиться, — твержу как не в себе, — это все просто… ты и сам знаешь. Минута и ты свободен. Все остается по-прежнему. Неконтролируемо моя правая рука бьется о колено с такой силой, что-либо она, либо коленка точно не выдержат и сломаются пополам. Неспособность подчинить себе руку пугает еще сильнее, и даже мое непробиваемое лицо дает слабину: чувствую, как брови ползут к переносице, а зубы стискиваются, прикусываю внутреннюю сторону щек. Мгновение спустя я понимаю, что нужно отвлечься. Достаю мобильник и начинаю искать один единственный номер, только бы дать себе передышку. И глазом моргнуть не успеваю, как нахожу его. Ни надписей, ни других опознавательных знаков… просто знаю, что это именно он. И, кажется, что я могу это пережить… просто-напросто дать себе секунду прошлого, вдохнуть нечто теплое и будоражащее во мне все самое лучшее. Не замечаю, как нажимаю на кнопку вызова. Гудка не прошло — «Набранный вами номер не обслуживается или находится вне зоны сети…». — Видимо, это знак, — наружу вырывается смех. Истерический, неуправляемый и тихий. Такое со мной впервые, но я точно не хочу это повторять. — Гребанный знак. Подхватываю нож. Мысленно встаю напротив «Терри», о… как же жаль, что я не могу его придушить. Образы в голове не материальны и это их главный минус. И, мне кажется, что в эту самую секунду что-то сорвалось, что-то пошло не так и больше никогда не вернется к нормальному своему состоянию. Когда я возвращаюсь в помещение, то демонстративно заламываю себе пальцы до звонкого хруста, тоже проделываю и с шейными позвонками. — Прошю прощьэния, — сбрасываю пиджак с плеч, и волочу его за собой по пыльному полу. Хотелось кинуть его прямо в лицо Триши, но рука буквально не повернулась в ее сторону. В моем состоянии лучше сосредоточиться только на одном объекте. — Что-то я разнервничился. Навъэрное, всьо этот в-аш въоздух. Ни прийвыкну никак. Со стороны Немца слышу шепот и различаю лишь: «…самому жутко от правдоподобности». Нужно будет потом купить бедняге молочный коктейль, а то, не дай Бог, приснится кошмар и потом месяц со мной говорить не будет. — Наверное, — отмахивается Голд, но в ее голосе слышится что-то еще. Нужно потом уточнить у Рокки, что же я различил в нем. — Только давай реще, а то мы до утра не закончим. — А как же… как это по-вашему… «наслаждаться процессом»? — перекручиваю нож в руке, направляя лезвие прямо в фигуру женщины. Выглядит это даже слишком театрально, но подходит под образ «Терри». — Только не перевозбудись, — смеется. Черт возьми, да она обрадовалась этому маленькому спектаклю. Каждый раз, как мне кажется, что я на пределе, у этой женщины случается приступ смеха. Пожалуй, это должно бы меня пугать. По правде сказать, меня тошнило от одной лишь мысли. Но я просто не мог отказаться. Выбор был, но я заведомо отгонял себя от него. Так попросту же легче! Пиджак, наверное, собрал всю пыль склада. Я улыбаюсь хозяйке клуба в ответ так же фальшиво, как, собственно, и всегда. Пара ее приспешников переглядывается, так я понимаю, что достиг нужного эффекта. И тут мне приходит одна мысль. Что-то вроде внезапного озарения, только черным цветом. Метафоры не моя сильная сторона, сами знаете. От одного только представления в голове мне уже хочется смеяться, внутри, разумеется. Медленно подхожу к Тони, доставая телефон из кармана брюк так, словно это было для меня обычным делом. Лицо этого парня даже мне прочесть не сложно. Боль, ненависть, отчаяние. Что, собственно, неудивительно: если бы меня привязали к стулу, как в какой-нибудь старой бандиане, то пришлось бы сменить штанишки даже такому «прославленному» парню, как я. Пока он пытался что-то промычать сквозь плотно впихнутую в рот тряпку, глаза его почти выкатывались из орбит. Даже мельчайшие капилляры лопнули от напряжения. Он кое-как раскачался на стуле, но притих, когда я снова проигрался с ножом.

Черт возьми, как же мне жаль…

— Т-ъынавирное знаешь, кто йа, — я чутка перебарщивал с акцентом, но и так вполне сгодится. Голос спокойный, монотонный, как и всегда. Будто бы внутри меня ничего не тлело и ничто не хотело вырваться наружу. — Я о тьебе, правда, ничего низнайю. Но тъынаверника не знаешь, что я чу-уточку скуп на имоции. Так что лучше н-ам тут же установ-ъитьправ-Ила игры. Нарочито медленно поднимаю взгляд. Да его всего трясет! Пальцы рук барабанят по креслу так, что мне стало его еще сильнее жаль. Но все равно я просто обязан был доиграть роль до самого гребанного конца. Вот я смотрю на него выжидающе, затем цыкаю, — очень громко, прямо-таки себе зубы выбиваю языком, — и беру одну из табуреток около Триши. Ставлю напротив сутенера и кладу пиджак на нее, попутно скидывая нож и телефон в общую кучу. Так же я стащил с себя рубашку (чтобы не запачкать) и кидаю в общую кучу. Изначально я хотел не запачкать их, но теперь передумал, и мне стало откровенно плевать нав меру дорогой костюм. Подхватывая руками телефон и нож, я сажусь напротив Тони, почти задевая своими коленями его. Вся фигура расслаблена, я горблюсь, пока ищу в телефон отрывок одного нашумевшего в свое время фильма. — Эй! — поворачиваясь к зрительному залу из пары человек, и выразительно указываю на трех-четырех людей Голд (или ее мужа, что не сильно важно). — ЙэтоимтимнЫй проциесс.В-алите! Хозяйка сделала жест рукой и те подчинились. Честно сказать, я надеялся, что все будет куда проще, учитывая, что меня тут наказывают. Наверное, сама Триш в какой-то степени хотела посмотреть, что же такого я придумал, раз разыгрываю перед ней театр одного актера. Когда все «нежеланные» гости ушли, я поднял остекленевший взгляд на этого бедолагу, который, клянусь, чудом не обмочился. — А ч-ъё этоты такой серьозный? — периферическим зрением замечаю, что моя начальница быстро закрыла рот рукой, сгибаясь пополам. Откашливаюсь, будто бы мне не понравилось то, что я сказал. — Съекундочку! — Открываю отрывок и начинаю изучающее вглядываться в лицо Джокера, нарочито серьезно сдвигая брови к переносице. — А-а! П-охер! Разворачиваю видео на весь экран, и почти что цепляю телефон на нос неплательщику. Триша в восторге, судя по тому, что ее рука все еще находятся у ее рта и, периодически, она издает приглушенные смешки. Все же эта женщина слишком кровожадна. Когда отрывок заканчивается, я убираю смартфон в карман. — Во-от, так нъужнобъило! — щелкаю пальцами в воздухе, пытаясь изобразить на своем лице озадаченность. Когда нож оказывается у лица Тони, то мне приходится сделать над собой усилия, чтобы заговорить. — Обо-жъаюэтэго парня! Хари-изматък и прёт! Мниэ нужно бъло быть мягшэ? — Все дело в акценте, — не выдержала Триша, подавая голос так громогласно, что я чуть не слетел со стула. — Смэнюкак-ньибудь. Это, конечно, была шутка. В квадрате. На самом деле у меня же нет акцента, да и менять их я не умею, хоть и пытаюсь. Ой, да кому я рассказываю. Провожу ножом по щеке, и струйка крови растекается по его лицу. Он начинает визжать, как резаная свинья. Я, честно, пытаюсь абстрагироваться, но получается это у меня с большим трудом. Кусаю внутреннюю часть щеки так сильно, что чувствую еле заметный привкус металла на языке. И тут я вскакиваю с места, хватая парня за волосы, и тем самым опрокидывая стул. Передние ножки висят в воздухе, пока я с силой надавливаю ножом на горло Тони. Он судорожно пытается вырваться, стучит ногами по ножкам, вертит головой, что только усугубляет положение. По моему лицу ползет ухмылка, та самая, которую я так долго и упорно тренировал. Вдавливаю нож чуть сильнее и вижу, как он входит в него, и тут же отстраняюсь. Сквозь тряпку слышу хрипы и кашель. Перекидываю нож из одной руки в другую, и уже свободной бью в челюсть. Звук плотный, богатый… звук смещенной челюсти, но не перелома. Мне же нужно, что бы он потом еще заговорил. Поворачиваю голову к Трише: — Спрашивайте. Я даже не смог сымитировать акцент. Не сказал бы, что это прямо-таки плохо, но вполне могло поставить весь мой спектакль под угрозу. Голова Тони болтается как у тряпичной куклы. Тряпка во рту пропиталась кровью, я вынимаю ее одним резким движением, стараясь отделаться от ощущения того, что его липкие, пропитанные кровью слюни могут впитаться мне в кожу. Голд же мерно шагает к нему, подходя сзади, и зависает над его ухом. — Где деньги, Тони? Будь я на его месте, то сказал бы. Черт, да будь я на его месте, то я бы уже попытался покончить с собой любым доступным мне методом. Этот же чудик чуть приподнимает голову и заводит старую песню. — Будут со дня на день. Она качает головой, положив руку ему на плечо. — Ты не понял. Это я слышу уже пару месяцев. Терпение лопнуло, — тонкие ведьменские когти Триш впиваются в рубашку мужчины. — Говори, куда ты дел мои бабки, Тони! — впервые моя начальница повысила голос до визга. Даже я слегка опешил. Воздух начал пропитываться кровью и потом. В этом амбре сладковатые духи Триши, которые, кажется, назывались «Сокровище», вызывали приступ рвоты сильнее, чем когда-либо. Черный лакированный каблук сапога женщины забарабанил по бетону. Ответа не последовало. — Сделай так, чтобы он запел, «Терри». Пожимая плечами настолько скучающе, насколько могу себе позволить. С секунду я ищу подходящий предмет на складе, но, не найдя, скидываю все с табуретки, и со всей дури бью ей по коленям неплательщика. Оказалось, что дерево в ней было некачественное, потому что после первого же удара она разваливается напополам. В моих руках остается две ножки. Все остальное упало вниз у ног Тони. Он визжит, пока его колени судорожно дергаются. Тупыми концами ножек бью по ним, почти в их центр, и слышу еще один знакомый до боли звук. Кажется, я сейчас сам в обморок упаду. — Неплохо-неплохо, — говорит она. — Дальше разберется кто-то другой. Ты хорошо, поработал. — Она достает из своего клатча свернутую пачку денег и дает ее мне через дергающегося Тони так, словно через стол или стул. — Это твоя доля с учетом пары неустоек. Словно кто-то дал сигнал, и тело перестало слушаться. Руки дрожат, в глазах темнее. Я даже не замечаю, как к нам подбегают Немец и Рокки. Черт, нужно было и их со склада выгнать. Пока Немец неуклюже собирает мои вещи, Рок хватает пачку, и, улыбаясь, благодарит Триш. Но меня несет. Я, не одевшись, выбегаю из помещения на воздух, жадно глотая его так, словно все это время провел в бункере. Бугаи Голд курят ближайшей мусорки. И мне нещадно хочется присоединиться, хоть я и дал себе зарок никогда не прикасаться ни к чему такому. Руки дрожат все сильнее, меня не отпускает. Только лишь они выдают состояние моей психики, и я спешно прячу их в карманы. Чувствую, как сзади ко мне подошел Рокки. — Она, определенно, перестаралась. Но ты стойко… — Я не хочу говорить об этом. По крайне мере, сейчас, — взгляд все еще сфокусирован на дымке, поднимающемся от одной из никотиновых палочек. — Это правда, что сигареты более-менее прочищают голову? — Скорее расслабляют, снимают стресс. — Тогда дай мне одну, — не дав ему и слова сказать, я продолжил более категорично. — Просто да одну, а дальше я сам решу.