Музыка души.

Летний сезон заканчивался. Лето перешло в осень, и все уже строили планы на зиму. В планы Данилы Броникова входила сногсшибательная пантомима «Спящая красавица», дополненная мечтательной секвенцией в исполнении «Букета Гармонии» под музыку Василисы. Как и предсказывал Маар, Юста вышла замуж за своего доктора и в труппу не вернулась. Теперь Василиса стала полноправным членом труппы и от нее зависело очень многое. Все признали вклад ее музыкальных произведений в общий успех и с нетерпением ожидали, когда Василиса и Маар поженятся. Их помолвка прошла без излишнего шума и суеты. Василиса просто нежно положила на его руку свою и сказала: — Хорошо, Маар, дорогой. Я постараюсь сделать вас счастливым. — А я сделаю все, на что способен, чтобы сделать счастливой вас, — пообещал Маар. Ей было хорошо известно, как беззаветно он ее любит, даже зная, что половина ее сердца безвозвратно отдана другому мужчине. День, когда она пообещала стать его женой, должен был стать днем радости для Маара, но Василиса чувствовала, что с ним не все в порядке. Он стал часто впадать в какое-то странное состояние. Несколько раз она заставала его сидящим в одиночестве. Он смотрел в одну точку перед собой, и в его глазах было отчаяние. Когда Василиса прикасалась к нему, он резко срывался с места. Она понимала, что Маар живет в своем тревожном мире, куда ей не было доступа. В ответ на ее расспросы он только вымученно улыбался и начинал паясничать. Однажды Василиса спросила: может быть, он не рад предстоящей свадьбе? Но Маар стал горячо убеждать девушку в обратном. Было очевидно, что он ее обожает. Больше она не задавала таких вопросов. «Когда мы поженимся, его заботы станут моими, — думала Василиса. — И я буду ему хорошей женой — отблагодарю за все, что он для меня сделал. Потому что я считаю его самым лучшим, самым добрым мужчиной на свете. Это моя настоящая жизнь, а не та, прошлая. И в этой жизни, с детьми, которые у нас появятся, я найду исполнение всех своих желаний». Однако по мере приближения дня свадьбы она все чаще плакала по ночам. Когда задули холодные октябрьские ветры, герцог Драгоций сошел с корабля в Саутгемптоне и сел на поезд, идущий в Париж. Четыре месяца пребывания за границей очень его изменили. Он никогда не был полным, но сейчас его лицо выглядело просто изможденным. Темные круги под глазами говорили о бессонных ночах. Казалось, что-то все время гонит его вперед, он безуспешно ищет чего-то и не находит покоя. По прибытию в Париж герцог остановился в самой фешенебельной столичной гостинице «Империал». — Не угодно ли вашей светлости развлечься сегодня вечером? — почтительно спросил его обслуживающий номер стюард. — Да, конечно, — ответил герцог. Он всегда искал развлечений или, по крайней мере, какого-нибудь занятия, которое отвлекало бы от тяжелых мыслей. Но прекрасное видение — женщина, которая от него убежала, никогда его не покидала. Она всегда была неподалеку, потом исчезала, чтобы вновь появиться. Другие женщины проходили перед его мысленным взором, но все они тускнели перед той единственной, которая его не отпускала. — Чем же можно развлечься в Париже сегодня вечером? — со скучающим видом спросил герцог. — Сегодня много хороших театральных спектаклей, ваша светлость. Говорят, лучше всех «Двенадцатая ночь» в «Маджестике», но боюсь, туда уже не достать билетов. Сегодня последний спектакль сезона, и билеты наверняка заранее раскуплены. «Двенадцатая ночь». Пьеса, которую он смотрел в тот вечер, когда в него стреляли, а добрый ангел спас ему жизнь. Может, повезет и сейчас? «Что за суеверие!» Герцог попытался отбросить эту мысль. Но она не выходила у него из головы. Он вытащил бумажник, достал крупную банкноту и сказал стюарду: — Надеюсь, вы сможете сотворить для меня маленькое чудо? — Два билета, ваша светлость? — Нет, один. Стюард просиял и умчался. Через несколько минут он появился с билетом. — К сожалению, партер. Места в ложе уже невозможно достать, ваша светлость. — Ничего, сойдет. Герцогу вовсе не хотелось сидеть в ложе, где его сразу бы заметили. Сегодня он предпочел бы избежать общения с друзьями, да и со всем внешним миром. В последний момент герцог чуть было не отказался от посещения театра. Все, что он делал, казалось ему теперь совершенно бессмысленным. Он собирался несколько дней пробыть в Париже, а потом, возможно, вернуться в свой замок. Но и то и другое его не радовало. Наконец он все-таки решился, быстро облачился во фрак, повязал белый галстук и вскочил в экипаж, который услужливо подогнал для него стюард. Когда герцог приехал, все зрители уже сидели на местах. Свет погас, и он пробирался на свое место в темноте. Просмотреть программку герцог не успел, поэтому появление «Букета Гармонии» было для него полной неожиданностью. Он всматривался в лица девушек, надеясь увидеть среди них леди Ландыш. Маар тогда сказал, что не видел ее, но она могла вернуться к нему позже. Однако ее не было. Герцог решил досмотреть спектакль, а потом найти Маара. Тот, несомненно, должен что-нибудь о ней знать. Перед вторым антрактом зрительный зал вдруг оживился. Кто-то сзади него сказал: — Сейчас выйдет она. Я третий раз смотрю пьесу, только чтобы ее увидеть. Мало того, что она поет как ангел. Говорят, она самая замечательная женщина в Париже. Герцог криво усмехнулся при слове «ангел». Оно напомнило ему прошлое. В следующий момент раздвинулся занавес, и он увидел Ландыш. Она была одета в голубое атласное платье, сверкающее серебряными блестками. Все в ней показалось ему великолепным, включая потрясающую уверенность, с которой она играла и пела. Герцог был ошеломлен. Он просто оцепенел. Конечно, это она. Она без маски. Он был уверен, что именно это лицо видел при свете луны. А этот голос тысячи раз слышал во сне. Это была она! Герцог попытался встать, хотел пойти за кулисы, чтобы перехватить ее, пока она снова не убежала, но не смог пошевелить ни руками, ни ногами. Он не мог сдвинуться с места. Это было снова, как в его снах. Он с изумлением увидел, как очарована публика леди Ландыш и ее музыкой. Когда она закончила петь, зал взревел от восторга. Певица сделала реверанс и подняла руки, как бы принимая благодарные аплодисменты зрителей. Да, он знал ее, но он ее не знал. Эта столь дорогая ему женщина прошла мимо него. Быть может, она оставила его, потому что нашла ту жизнь, которая ее удовлетворяла. Что он мог ей дать по сравнению с таким триумфом? Эта мысль приковала его к месту. Начался следующий акт. Раньше герцог был уверен в себе, знал, что скажет, когда ее найдет. А сейчас пребывал в полной растерянности. Герцог ждал, что леди Ландыш выйдет на сцену еще раз, но она появилась только после финального занавеса вместе со всеми артистами. Ландыш стояла рядом с Мааром. Под восторженные возгласы зрителей тот изящным жестом поднес ее руку к губам и поцеловал. Мужчина, стоявший позади Маара, сообщил зрителям: — Завтра он женится на ней. Счастливчик! Герцог резко встал и ринулся прочь из театра. Он побоялся остаться, чтобы не потерять контроль над собой. Она выходит замуж за Маара! Но это же невозможно — она его жена. В его сердце она все это время была женой. Она обещала принадлежать ему. Шатаясь, он вышел из театра, завернул за угол, выйдя на боковую улицу, и в изнеможении прислонился к стене. Он так долго искал ее! А теперь должен потерять в последний момент. Его охватило то же странное оцепенение, что и в театре. Он стоял, не в силах тронуться с места, а мимо него на боковую улицу выходили зрители. Потом он понял, что рядом был выход из театра. Герцог все еще не мог пошевельнуться, глядя на дверь, из которой должна была выйти она. Но он потерял ее! Завтра Ландыш выйдет замуж за другого. Все, что он мог сейчас делать, это стоять и смотреть, как она будет идти под руку с Мааром. Вот она выходит из театра. Сейчас ее поглотит толпа. Она уйдет и никогда не узнает, как он ее любит. Она сворачивает за угол. Все кончено! Внезапно герцог ожил и рванулся к ней. — Подождите! Ландыш, подождите! Он был уверен, что кричит, но не услышал ни звука. Она не слышит его! Герцог выбежал на дорогу, продолжая кричать. Что случилось дальше, он не сразу понял. Не заметил летевшего на него экипажа, не услышал испуганного ржания лошади и окрика кучера, тщетно пытавшегося его объехать. Почувствовал он только удар копыта по голове и второй удар о твердый бордюр тротуара. Перед глазами все поплыло. Над ним склонились какие-то люди. Он лежал, удивленно и растерянно глядя вверх. Маар заметил скопление народа. Оставив Василису в центре восторженной толпы, спешившей выразить ей свое восхищение, он побежал через дорогу узнать, что случилось. — Боже мой! — прошептал он, увидев, кто лежит на дороге. — Что с вами? — Я не виноват, — оправдывался кучер, управлявший экипажем. — Он выскочил прямо перед моей лошадью. — Кучер прав, — еле слышно пробормотал герцог. — Это моя вина. Просто отвезите меня в гостиницу. Я остановился в «Империале». Он попытался встать, и Маар подал ему руку. Глаза герцога прояснились. — Маар, — с трудом выговорил он. — Я помню, ты говорил, что не знаешь, где она. Ведь ты знал, правда? — Знал. Я сказал только то, о чем она меня просила. Герцог кивнул. В голове у него звенело. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Ты ее любишь? — Больше всех на свете. — Береги ее. Сделай ее счастливой. Маар побледнел. — Вам нужен врач, — сказал он. — В гостинице пошлют за врачом. Пожалуйста, помоги мне сесть в кеб. Маар усадил его и стоял, глядя, как экипаж с герцогом удаляется. Ему вдруг стало трудно дышать. Он медленно пошел к выходу из театра. Василиса ждала его возле экипажа, который должен был отвезти их в пансион. — Что случилось? — спросила она. — Ничего, — хриплым голосом ответил Маар. — Поехали к себе! На следующее утро вся труппа встала рано, чтобы подготовиться к свадьбе. Предполагалось, что она будет довольно скромной. Церковь находилась за углом, и жених с невестой собирались отправиться туда вместе пешком. Василиса была в белом шелковом платье скромного, но элегантного покроя. Добавляя последние штрихи к этому наряду, она старалась не думать о том, что сегодня навсегда простится со своей любовью. Отныне ее жизнь потечет по иному руслу. Она посвятит себя порядочному, доброму мужчине. Через час станет его женой. — Пора идти, — сказала Диана. — Маар ждет тебя внизу. Улыбнувшись, Василиса поцеловала Диану и Захарру, и они стали спускаться вниз. Там их уже ожидали Маар, Ник и Алексей, все в элегантных новых костюмах. Увидев лицо Маара, Василиса испугалась. Казалось, он страдает какой-то смертельной болезнью. Кожа была серой. За последние недели он сильно похудел. — Пойдем, жена моя, — сказал он. Рука об руку они направились к маленькой церкви, вместе туда вошли и прошли к тому месту, где стоял пастор. — Нежно любящие… Когда начался обряд венчания, Василису охватило чувство нереальности происходящего, и она была рада ему. Это чувство будет поддерживать ее ближайшие полчаса. Пастор обратился к Маару: — Берете вы в жены эту женщину?.. Когда он закончил предусмотренный обрядом длинный вопрос, участники труппы вытянули шеи, чтобы получше расслышать ответ Маара. Все знали, как он обожает свою невесту, и были уверены, что он скажет «да». Но Маар молчал. Не услышав ответа, Василиса вопросительно посмотрела на жениха. Он выглядел еще хуже, чем раньше. Пастор повторил вопрос: — Берете вы в жены эту женщину?.. — Нет! Его ответ гулким эхом прокатился по церкви и вырвался наружу, перепугав грачей, которые с громкими криками взмыли в небо. — Нет, нет, я не могу! Маар повернулся, подошел к ближайшей скамье и с рыданиями рухнул на нее. — Маар, дорогой! Василиса упала рядом с ним на колени. — Ты можешь сказать мне, что тебя мучает? — Меня мучает то, что я подлый, бесчестный негодяй, — прохрипел он сквозь слезы. —Я обманул тебя. Думал, что смогу с этим жить. Но я не могу жить с тобой и продолжать тебе лгать. Прости меня, прости меня! Закрыв лицо руками, он разрыдался еще сильнее. — Я не понимаю, объясни! — умоляла она дрожащим голосом. Маар наконец овладел собой. — Пойдем со мной, — пробормотал он. Взяв ее за руку, он помог ей подняться, и они выбежали из церкви. Василиса едва за ним поспевала. На улице Маар остановил кеб и помог ей в него сесть. — Гостиница «Империал», — коротко бросил он кебмену. В кебе они сидели рядом. Экипаж грохотал по булыжной мостовой. Маар заговорил, не глядя на Василису: — Постарайся не возненавидеть меня, хотя большего я не заслуживаю. Ты говорила, что герцог собирался жениться на леди Марине, но ты ошиблась. Она вышла замуж за графа Ляхтича. Я видел, как они вместе выходили из церкви. Сейчас она графиня Ляхтич. Василиса молчала. Маар взглянул на нее. — Ты не поняла? Герцог не женат. — Не женат? — прошептала Василиса, чувствуя, как ее охватывает невероятная радость. — Ты уверен? — Он точно не женился на леди Марине. Мог жениться на какой-нибудь другой женщине, но думаю, что это не так. Вчера вечером он был на улице возле театра. Наверное, пришел туда ради тебя. Я говорил с ним уже после того, как его сбил кеб. — И ты мне не сказал?! — упрекнула она. — Не сказал. Также, как не сказал о свадьбе Ляхтича. Я узнал о ней еще несколько недель назад. Все это время скрывал от тебя правду, потому что хотел, чтобы ты вышла за меня. Теперь ты знаешь, какой я негодяй. Не будем больше ни о чем говорить, пока ты не увидишь его. — Я увижу его? — Василису охватило смешанное чувство недоверия и радостной надежды. — Вчера вечером его отвезли в гостиницу «Империал». Сейчас мы едем туда. Василиса была настолько ошеломлена таким поворотом событий, что все еще не могла полностью осознать происходящее. Она только понимала, что ее мир перевернулся с ног на голову. Все это время Маар знал, что она ошиблась, и молчал. Он хотел жениться на ней, скрыв правду. И только в последний момент понял, что не сможет с этим жить. Он пытался быть нечестным, но не сумел себя пересилить. Теперь Василисе стало ясно, почему он так страдал в последнее время. Его мучило то, что он сделал. Она начала говорить, запинаясь: — Ты сказал… он может быть женат… на какой-то другой женщине. Он не захотел жениться на мне. — Когда ты его увидишь, он сам скажет тебе, чего хочет. Василиса судорожно сжимала и разжимала руки. Увидеть его после столь долгой разлуки! Ей нужно оставаться спокойной, не питать слишком больших надежд. Ничего ведь в сущности не изменилось, кроме того, что… может быть, он в самом деле приходил в театр, чтобы увидеть ее? Возле гостиницы Маар помог ей выйти из кеба, и они вместе вошли в вестибюль грандиозного здания. Администратор с любопытством уставился на них. Василиса вдруг осознала, что они представляют собой странное зрелище, разъезжая по Парижу в свадебных нарядах. — Мне нужно немедленно видеть герцога Драгоция, — требовательным тоном заявил Маар. — Его светлость не может никого видеть, — ответил администратор. — Он умирает. Василиса вскрикнула и закрыла лицо руками. — Я знаю, что он был ранен вчера вечером, — сказал Маар. — Я видел герцога после того, как его сбил кеб, но он мне сказал, что ранен не сильно. Потом поднялся на ноги и уехал в гостиницу. — Это действительно так, — администратор немного оттаял, видя, что Маар явно известна ситуация. — Однако когда он приехал, ему стало совсем плохо. Мы послали за врачом, и он обработал раны. Потом у герцога началась лихорадка, и он стал бредить. Все время зовет свою жену. Сердце Василисы сжалось. Ее мир снова погрузился во мрак. — Но никто никогда не слышал о существовании герцогини Драгоций, — продолжал администратор. — В газетах не было сообщений о его свадьбе. — Ее еще не было, — пояснил Маар. — А сейчас разрешите мне проводить к нему эту леди. Вы увидите, что это решит проблему. Администратор постеснялся задавать им вопросы, и они помчались вверх по лестнице. У дверей огромных покоев оба остановились. Василиса старалась подавить свой страх и отчаянно молилась, чтобы герцог не умер. Отворив двери, они сразу же услышали его лихорадочные возгласы: — Позовите мою жену… приведите мою жену… я видел ее вчера вечером… скажите ей, пусть придет ко мне… она обещала… всегда… но потом она покинула меня… найдите ее… пожалуйста, скажите ей… — Он имеет в виду тебя, — сказал Маар. — Иди скорее! Василиса кинулась к постели герцога и упала перед ней на колени. — Я здесь, мой дорогой, я здесь! Посмотри на меня. Ты думал, я не приду? Герцог лихорадочно схватил ее за руку, глядя на нее безумными глазами. — Ты! — прохрипел он. — Ты мне снишься? — Нет, мой дорогой, я тебе не снюсь. Я здесь, и я твоя. Сейчас ты почувствуешь меня. Василиса взяла руки герцога в свои, а потом обняла его и прижала к сердцу, словно пытаясь защитить. Маар не стал на них смотреть, он закрыл глаза. — Я им говорил, что ты придешь, — бормотал герцог, — но они не верили. Они думают, что у меня нет жены. Но это ты… Потом сознание больного прояснилось, и он заметил, что Василиса в свадебном платье. Она увидела страх в его глазах и поспешила успокоить. — Я не вышла замуж, — сказала она. — Должна была выйти, но свадьба не состоялась. Поверь мне, я не вышла замуж. — Тогда как можно быстрее должна состояться наша с тобой свадьба, — сказал он. — И ты станешь моей женой в глазах всех, в моем сердце и в душе. — Все будет так, как ты захочешь, — пообещала Василиса. — А сейчас отдохни. Тебе нужно выздороветь. — Я боюсь закрыть глаза, боюсь, что ты исчезнешь. — Я больше никогда тебя не покину, — торжественно поклялась Василиса. Герцог постепенно отпустил ее руку и откинулся на подушки. Он долго смотрел на нее, потом закрыл глаза. Василиса подошла к врачу, стоявшему с другой стороны постели больного. — Скажите, насколько серьезно его состояние? — с тревогой спросила она. — Внизу мне сказали, что он умирает… — О нет, нет! Все не так страшно. Как только слухи появляются, они с каждой минутой становятся все страшнее. Он действительно потерял сознание, когда приехал вчера вечером, и его лихорадит. Но сейчас нет причин опасаться за его жизнь. Доктор дружелюбно улыбнулся Василисе. — А сейчас, я думаю, он принял от вас такое лекарство, лучше которого я не смог бы ему предложить. Вскоре доктор ушел, проинструктировав Василису относительно того, какие лекарства и когда следует давать герцогу. Больной спал, а Василиса продолжала сидеть у его постели, все еще не до конца понимая, что с ней произошло.Теперь она знала, что он ее любит, что она нужна ему и что они больше никогда не расстанутся. В тот момент ей больше ничего и не надо было знать. К ней подошел камердинер герцога. — Джентльмен, с которым вы пришли, стоит в коридоре. Он спрашивает, что ему делать. — Попросите его войти. «Бедный Маар», — подумала Василиса. Как бы плохо он ни поступил, она не могла заставить себя на него сердиться. Его и так замучила совесть. И в конце концов он ведь привел ее к любимому. Маар медленно шел по комнате. Сердце Василисы сжалось. Она бросилась к нему, взяла за руку и повела в угол комнаты. — Милый Маар, — начала она. — Не жалей меня, — с горечью проговорил он. — Я этого не заслуживаю. — Ты всегда был моим лучшим другом, — сказала Василиса. — Я этого никогда не забуду. — Я лгал тебе. Я хотел жениться на тебе с помощью лжи. — Но не сделал этого. Не смог этого сделать, потому что ты по-настоящему хороший человек, которому я всегда верила. — Нет, я мужчина, который тебя любит. Я больше никогда тебе этого не скажу, но это правда. Я вдруг понял, что делаю, и ужаснулся. Я ведь только хочу, чтобы ты была счастлива. — Спасибо тебе, я обязательно буду счастлива. Спасибо, что привел меня к нему. Маар вздохнул. — Думаю, это конец леди Ландыш. — Может быть, это конец моей исполнительской карьеры. Но я ведь уже сочинила всю музыку для пантомимы. Теперь она твоя. А потом… кто знает, что я еще напишу. — Обещай, что принесешь свою новую композицию мне, а не кому-нибудь другому. — Конечно. Он в последний раз поцеловал ее руку. — Будь счастлива, леди Ландыш. Пусть для тебя никогда не идет дождь! Герцог заворочался в постели, и Василиса быстро повернулась к нему, забыв о Мааре. — Ну, я пойду, — сказал он. — До свидания, милый Маар. Василиса поцеловала его в щеку и поспешила к постели больного. Маар увидел, как она снова упала на колени и протянула руки к любимому. Маар потрогал щеку в том месте, где она поцеловала. Потом тихо вышел из комнаты. В коридоре он остановился, и его глаза наполнились слезами. Маар подумал, что ему придется взять себя в руки и начать жизнь сначала. — Что, мой милый? — нежно сказала Василиса. Герцог смотрел на нее во все глаза, словно узнавая. — Это была ты, правда? — прошептал он. — «Двенадцатая ночь»… все эти годы… Девочка, которая меня спасла. Ты обняла меня так же, как сейчас. — Да, это была я, — тоже шепотом ответила она. — И тебя зовут Василиса. Ты сказала мне это много лет назад. А я тогда сказал, что это означает «герцогиня». С тех пор ты всегда была моей любимой. И с тех самых пор моя любимая никогда меня не покидала, а когда я встретил леди Ландыш, то понял, что она тоже никогда меня не покинет. Наверное, в глубине души я знал, что вы обе — одна и та же женщина.Вы обе пришли, чтобы меня спасти. Когда мы встретились несколько месяцев назад, я был человеком, недостойным уважения, — высокомерным и эгоистичным. Заботился только о собственных удовольствиях. Я увидел тебя и пожелал. Не сомневался, что получу тебя, как только попрошу об этом. Даже не попрошу, а потребую. Мне казалось, это будет совсем легко.Я думал, что смогу купить твою любовь драгоценностями и роскошью. Движимый невероятной гордыней, я был уверен, что имею право сделать тебя своей любовницей. Ты показала мне, какого обо мне мнения, и была права. Убежала от меня, потому что я оказался недостойным тебя. Василиса наклонилась и поцеловала его. — Я убежала, потому что очень любила тебя и боялась, что останусь с тобой на любых условиях, — сказала она. — Но я знала, что, если стану твоей любовницей, ты меня будешь потом презирать. — Я никогда бы не стал тебя презирать, — клятвенно заверил ее герцог. Потом он вздохнул. — Но мне пришлось долго постигать твою истинную ценность. Я искал тебя повсюду. Я спрашивал у Маара, где тебя найти, но он сказал, что не знает. Вчера он объяснил мне, что ты сама попросила его так сказать. — Да. Я видела тебя в магазине Эспри с леди Мариной. — Ты была там? — Я подошла ко входу и увидела вас вместе. Я не заметила графа Ляхтича. — Он стоял в глубине магазина. Я был с ними, покупал свадебный подарок. — А я подумала, что ты и она… — Ни за что на свете, — возразил герцог и закашлялся. Кашлял он очень долго. Василиса уложила его и дала ему лекарство. Немного отдышавшись, он сказал: — Вскоре я уехал за границу. Возвращаясь из поездки по Европе, я провел с ними пару дней в Лондоне. Могу только сказать, что мне жаль Марка. За все богатства Индии я бы не женился на Марине! Герцог взглянул на Василису. — Если бы ты знала правду, мы бы еще тогда нашли друг друга. — Нет, — задумчиво сказала она. — Тогда еще не пришло время. Мне нужно было во многом разобраться. Во многом, чего я сама о себе не знала. — Например, в том, какая ты прекрасная артистка? Ты не сочтешь меня слишком деспотичным супругом, если я скажу, что герцогине не пристало выступать на сцене? — У меня нет желания выступать на сцене. Мое место за сценой. Я пишу музыку для театра. Пообещала Маару отдать ему все мои будущие композиции. И думаю, их будет немало. Она посмотрела на него с озорным вызовом в глазах. — Мне кажется, я должен согласиться с этим условием, моя дорогая, не так ли? — осторожно спросил герцог. Она с улыбкой кивнула. — Тогда больше не будем это обсуждать, — сказал он. — Единственное, что я должен знать: под каким именем будут исполняться твои композиции. — Обещаю не склонять имя Драгоций в театре. — Моя дорогая, может быть, это не очень тактично с моей стороны, но я хотел бы наконец узнать твое имя. Пойми, хотя мы и помолвлены, я не знаю твоего полного имени. Знаю, что тебя зовут Василиса, но не знаю твоей фамилии. — Огнева. Мисс Василиса Огнева. Сирота, дочь скромного сквайра из Вустершира. У меня есть небольшое поместье в этом графстве и достаточно денег, чтобы чувствовать себя независимой, вот и все. Я не имею ни высокого титула, ни положения в обществе. — Мне все это безразлично. Мне нужна только ты! Помнишь, когда-то я попросил тебя положить руку на сердце и поклясться, что до конца своих дней ты не отдашь его ни одному другому мужчине. — Помню. — И ты поклялась. Ты сказала: «Ни одному мужчине, кроме вас, до конца моих дней». А я сказал, что никакая сила на свете не отнимет у тебя мое сердце. Моя дорогая девушка, должен тебе сказать, что это поныне остается в силе, и так будет всегда, пока мы живы. Всю оставшуюся жизнь я буду стараться исправить то зло, которое я тебе причинил, ведь из-за него мы чуть не потеряли друг друга. Он обнял ее и пылко поцеловал. Как бы он ни ослаб сейчас, Василиса почувствовала в нем ту же страсть, что и в ту ночь, когда она встретилась с ним в саду замка. Эта страсть зажгла огонь и в ее сердце. Василиса тихо засмеялась от счастья. Впервые она могла свободно его любить и быть любимой — ничто уже не бросит тень на их отношения. Он отпустил ее, а она прижала руки к его щекам и нежным, полным любви голосом сказала: — О мой милый! Я буду любить тебя до конца своих дней и сделаю все, чтобы ты был счастлив. Мы прошли такой трудный путь, чтобы найти друг друга. Теперь для нас обоих есть только одна дорога, и она ведет к счастью.