Круговорот

- Зараки, ты уверен? – мягко спросила Унохана, взывая скорее к собственному благоразумию, чем к сообщнику. Впрочем, бесполезно – короткая стычка в клубе кендо показала, что им обоим там делать нечего, а так же выявила наркотическую зависимость от выброса адреналина в кровь. Другого способа обрести утерянное душевное равновесие, кроме как ещё раз испытать чувство эйфории от головокружительной схватки, девушка придумать так и не смогла. - Уверен. Ну что ж, уверен так уверен. Хоть Унохане и интересно, кого Кенпачи «попросил» украсть из склада деревянное подобие оружия, спрашивать она не будет. А на крыше так хорошо... Свежий воздух откуда-то с виднеющегося вдалеке моря, ласкающие лучи солнца. Последнее время девушка стала сильно мёрзнуть, так что обволакивающее тепло было как раз кстати. Так тихо. Спокойно. - Кен-тя-я-я-ян!!!! - Кусаджини-сенсей?! – вырвалось у Уноханы. Нет, ни для кого не секрет, что между самым жутким учеником средней школы и учительницей японского есть какая-то связь, но всё же ожидаемо было увидеть кого-то из учеников. Да и это её обращение... - Достала, Ячиру? - Ага, - Кусаджини лучезарно улыбнулась и гордо продемонстрировала пару мечей. Завуч со своим стремлением уволить её несомненно прав с педагогической точки зрения – чего только стоит высокий пушащийся хвост розовых волос до пояса на затылке – но ученики всех классов её любили, хотя и сложно сказать, за что: за забытое некоторыми заучками детство, за дурацкие беззлобные прозвища или же за отсутствие дистанции. - Вы называете друг друга по именам? – интеллигентно поинтересовалась Унохана, потакая своему любопытству. - Так я ж не на работе! – Ячиру рассмеялась, скинула слишком строгие туфли-лодочки на тёплый бетон и распустила волосы, которые тут же распушились ещё больше и полезли женщине в лицо. Воздух наполнился густым сладким запахом клубничного шампуня. - Ну что, пошли? Унохана задумчиво кивнула, незаметно тронув чёрные пряди собственного строгого каре без чёлки, которое едва-едва прикрывало не проколотые уши. А ведь в младшей школе у неё была длинная-предлинная коса до пояса... Но так даже лучше – драться с длинными волосами не слишком удобно. - А это надёжно? - Ещё как! А ещё Исанэ-са~ан нас прикроет. «Нас?» Кусаджини-сенсей, исхитрившись, сорвала травинку пальцами босой левой ноги – жарким летом колготок она не носила, невзирая на все правила приличия и хорошего тона. Интересно, а что сможет сделать школьная медсестра, практикантка медицинского колледжа, Котетсу-сан против педсовета? - Начнём? Кенпачи не ответил, но на его лице появился жуткий оскал, от которого шарахались даже старшеклассники. Когда деревянные клинки скрестились – наконец-то, наконец-то! – Унохана явственно услышала звон металла.

Двое людей, мужчина и женщина, кружатся в смертельном танце. Их чёрные одежды треплются на невидимом ветру, а белые накидки развеваются, словно крылья ангелов смерти.

Унохана вздрогнула и проснулась. Этот сон преследовал её с тех пор, когда ей исполнилось десять лет, и девушка уже не боялась ни окровавленного лица мужчины, ни пугающе прекрасной женщины – смерти с изогнутым мечом. Бой этих двоих завораживал, несмотря на то, что всегда заканчивался одинаково – обманчиво хрупкий стан женщины насквозь пронзал зазубренный меч противника. Лишь однажды она испугалась, тогда, в самый первый раз. Унохана и сейчас помнила, как вскочила, крича, как обрезала волосы ножницами, боясь быть похожей на ту женщину, как её позже успокаивала присматривающая за ней в отсутствие родителей Исанэ. И ведь не крови или же бойни испугалась, нет... Счастья. В неестественно синих, как тех, которые видно в зеркале каждое утро, глазах женщины плескалось такое безграничное счастье, что её практически еженочная смерть уже не была чем-то ужасным. Обычно после этого Унохана засыпала, как ни в чём не бывало, и спокойно не размыкала глаз до утра, но сегодня Морфей не желал принять её в свои объятья. Родителей, как обычно, не было дома, поэтому она могла делать, что хочет. Девушка заправила кровать, умылась, причесалась, сама не зная, зачем это делает. В ванной не самое приятное освещение, оно сине-холодное, поэтому кожа у зеркальной Уноханы слишком бледная, а волосы, наоборот, слишком тёмные. Словно чёрно-белый негатив. Под руку попалась губная помада. Материнская, сама Унохана, беря пример с Кусаджини-сенсея, косметикой не пользовалась, разве что кремы какие-нибудь. Ярко-красная. Как раз то, что нужно. Короткий росчерк, словно взмах кинжалом, и лицо её зеркальной близняшки рассечено напополам кровавыми линиями. Унохана тяжело вздохнула, аккуратно закрыла тюбик и, почувствовав давящую духоту, поспешила обратно в свою комнату – там самое большое окно в доме. На улице барабанил по крышам хоть летний, но довольно холодный дождь, чья капли легко остужали разгорячённое лицо. А под окнами её дома стояла узнаваемая даже в тусклом свете фонаря фигура. Школа закрыта по ночам; это нормально, поэтому они лезли через забор. Единственное, чего опасалось Унохана, так это потерять в стене ливня великоватые ей ботинки, которые она сдуру нацепила. Футболка липла к худой спине Кенпачи, очерчивая сухие линии мускулатуры, а его жёсткие даже на вид волосы топорщились во все стороны – Унохана еле сдержала смех, потому что подозревала, что и сама выглядит не лучше. Лезть на крышу по пожарной лестнице глухой дождливой ночью – не самая лучшая идея. Так обычно начинается каждый второй фильм ужасов. Наверху – озёрная гладь над небольшим городком, воды было ещё слишком мало, поэтому она не стекала по лабиринту труб вниз. Первый поцелуй Уноханы оказался безвкусным и коротким, но обжигающим, полным отчаянной жадности ухватить всё за краткие мгновения этого внезапного порыва. А после – ноющие бока от болезненно-крепкого объятия и затяжная простуда от холодных струй. - Это очень и очень странно, Шунсуй. - Угу... - Отобрать мечи у пришедших за ними шинигами и напасть друг на друга... Никогда о таком не слышал. - А может они просто не хотели в Сообщество Душ? Молодые ж ещё были... – высказывает странную догадку главнокомандующий Готей 13, и с ней гораздо проще согласиться, чем вступать в бессмысленные споры.