The beast in the soul

Здравствуй, мышонок. Я Зверь. Такой, от которого в сердце взрывается лишь при упоминании о нем, от которого бабочки в животе стремительно умирают. Я Зверь. Я быстрее убью в тебе, мышонок, все твое стремление к счастью, жизни, мечтаниям и закрою в собственной мгле. Зверь не умеет быть нежным и не умеет любить, лишь помнит шершавый язык матери, покрытый язвами, что хоть чуть-чуть напоминал о какой-либо заботе. Пока одна тварь мечется в панике и ищет укрытие, вторую тварь придавило последним осколком неба. Большим полупрозрачным, полу-голубоватым… Расплющило, не оставив и мокрого места. Зверь слишком черств для иной души. Мышонок, ты хочешь остаться рядом и тихо сидеть в тишине? Я угощу тебя ядом и расскажу последнюю историю этого мира. Пока тебя медленно будет яд убивать, я превращу душу твою в пепел и расскажу, кто такой Зверь. Я смесь сгустка человеческого разума и дикого зверя не из этого мира. Ты не подумай, это не шутка, это сущность моя, запертая в склепе, в маленькой черепной коробке. Быть со мной в этом мире без неба — значит медленно себя убивать. Мазохист? Да, ты ведь любишь эту боль. Не хочешь боли, значит не лезь. Скажи, и Зверь перекусит твою тонкую шею, как тростинку. Мучений не будет. На моей шерсти табличка из шрамов, что если не понравится зверю, он тебя убьет. В теле нет этих вольт, там голимый ток, струящийся по венам, оставляющий ожог на любом теле. Люди здесь сгорают заживо. Зверь не тот, от которого ты будешь в порядке. Я убиваю твой разум и кладу его в ящик, к остальным разрушенным мечтам и надеждам, что желали спасение найти в этих когтистых объятиях, что приходили к моему озеру у плачущей ивы, чтобы напиться, а на дне допивали чистый яд. Поэтому, просто знай это, милый мышонок. Я не позволю тебе умереть так просто.