Ссора и примирение

С того дня как мы поссорились, ты со мной не разговариваешь, не подходишь и даже в мою сторону не смотришь. Люси… как я скучаю по твоим глазам цвета шоколада, по волосам цвета золота… а ты все ходишь с каким-то парнем! Меня это бесит, меня это очень бесит! Когда ты первый раз привела его в гильдию, я не понял что к чему, но потом было слишком поздно! Я дурак! Идиот! Тупица! Недоумок! Но на место самокритике пришло волнение, что-то мне в этом маге не нравилось, подозрительный тип. Ходит, вынюхивает, спрашивает, клеится к моей Люське…. Ох, не нравится он мне, а Люси еще и запретила ему морду набить, мол: « Нацу, только подумай об этом, и будешь у меня всю жизнь в поезде кататься!» Ну, я под страхом смены жилища не стал наезжать на нового парня Люси, но все так же неотрывно наблюдал за ней, хоть она и обиделась на меня тогда… Flashback. — НАЦУ!— прокричали на всю Магнолию. — Что случилось, Люси?— да, тогда я даже не догадывался в чем дело. — Тут на столе лежала книга, и на ней был нарисован зайка, ты не видел?— с надеждой в голосе спросила Люси. — Хм, не помню, а поподробнее описать не можешь?— попросил я, при этом смутно вспоминая, что на прошлой неделе брал у Люси книгу, без ее ведома конечно, и случайно ее потерял. — Она такая небольшая, в твердом переплете и на нем нарисован заяц с морковкой,— приложив пальчик к губам, сказала заклинательница духов. — Вспомнил! Да, я брал ее, но Люси… прости, я не знаю где она,— прошептал я. В следующую минуту я наблюдал как менялось лицо моей возлюбленной, хотя она об этом не знала. Люси, ничего не говоря, тихо вздохнула, вытерла слезинку, которая покатилась по ее фарфоровому личику, грустно улыбнулась и тихо пошла к двери. Открыв ее, она прошептала: — Это был альбом с фотографиями. Фотографиями меня и моей мамы, когда она была еще жива… И закрыла за собой дверь. А я остался один в ее квартире наедине со своими мыслями и совестью, которая стала грызть меня изнутри. С того момента я не переставал искать ее альбом, ее единственное и самое дорогое напоминание о матери. Для нее этот альбом был, есть и будет, как для меня мой чешуйчатый шарф. И еще, с того дня она перестала со мной разговаривать. End of flashback.