through the pain to happiness

      Луи почти четыре, когда он первый раз чувствует боль своего соулмейта. Он как раз спокойно играет в песочнице, когда его коленки внезапно начинают болеть , а ладошки пекут.       Мама сразу понимает в чем дело, когда замечает чистую, не поврежденную кожу на тех местах, которые приносят дискомфорт. Она нежно успокаивает разразившегося плачем сына, рассказывая о соулмейтах, и звонко смеется, когда малыш, забыв о том, что буквально секунду назад плакал, поднимает на нее яркие голубые глаза, полные неподдельного интереса. ***       Ему десять, и он уже привык к постоянному чужому чувству разбитых коленок, подвернутой лодыжки или ударенного о любой предмет мебели пальца. Томлинсон думает, что его соулмейт, абсолютно точно, самый неуклюжий человек в мире. Его мама лишь улыбается на недовольное бурчание сына, а позже, за чашкой теплого какао, она с влюбленными глазами рассказывает историю знакомства со своей родственной душой. ***       Луи узнает, что он альфа, в пятнадцать. Он искренне радуется такому раскладу, но одновременно ощущает чувство страха за своего неуклюжего соулмейта, который, в добавок ко всему, оказывается омегой. Как выясняется, парень волнуется не зря.       Это происходит на биологии, когда Луи вдохновленно рассказывает доклад о строении скелета птиц. Его лицо внезапно будто опаляет огнем, и он отчетливо чувствует боль сломанного носа. От неожиданности парень ойкает и прижимает обе руки к лицу, листы с докладом разлетаются по кабинету. В голубых глазах собираются непрошеные слезы, но не столько от боли, к которой он уже порядком привык, как от гнева и обиды за свою половинку. Игнорируя взволнованные оклики, Томлинсон, не отнимая рук от источника боли, выскакивает за дверь и несется по коридору до ближайших туалетов.       Он быстро умывается холодной водой, которая почти не помогает унять боль и рассматривает в зеркало свой идеально ровный нос без малейшей горбинки. Представив, как где-то его пара сейчас пытается остановить носовое кровотечение, Луи почти что рычит и до побеления костяшек сжимает в руках бумажные полотенца. Кто вообще посмел ударить его омегу по лицу? ***       Луи восемнадцать, и он мечтает встретить уже свою родственную душу наконец. Ему не хочется быть отстойным другом, но когда Зейн, сверкая влюбленными глазами, представляет ему скромно улыбающегося Лиама, он завидует другу самой черной завистью, в душе ненавидя себя за это.       Конечно, Томлинсон рассчитывал, что к совершеннолетию отыщет свою пару, но реальность бьет его под дых, посылая лишь болезненные ощущения соулмейта. ***       В двадцать два Луи уже отчаивается найти родственную душу. Мама продолжает твердить ему, что это может случиться в любом возрасте и у него нет никаких причин волноваться. Но они есть, черт возьми, потому что Зейн уже выслал ему приглашение на свадьбу, а Найл еще на прошлой неделе взахлеб рассказывал о том, как успешно представил избранницу своим родителям.       Лотти встречает соулмейта в свои восемнадцать, и это окончательно добивает Луи, который чувствует себя самым несчастным человеком во всем мире. ***       Томлинсон как раз празднует двадцать пять лет, когда его соулмейт, судя по ощущениям, ломает ногу. Именинник неожиданно замирает посреди вечеринки в свою честь и скуля оседает на пол, держась за охваченную болью конечность. Найл помогает ему добраться домой в этот вечер, сочувственно похлопав на прощание по плечу.       Луи ворочается в постели до середины ночи, периодически скуля от боли, но вскоре понимает, что нога не проходит от слова совсем. Он не может в таком состоянии сесть за руль, потому будит маму и просит довезти его до госпиталя, где можно было бы взять рецепт на болеутоляющее у дежурного врача.       Дорога занимает от силы минут двадцать, которые Томлинсон, не стесняясь даже мамы, коротает матеря своего нерадивого соулмейта на чем свет стоит.       Но это случается там, в больнице. Стоит Луи доковылять в приемную, как его взгляд падает на худого, длинноволосого паренька, дрожащего и вжавшегося в кушетку, на которой он полулежит. На его правой ноге пакет со льдом, а в руках коробка бумажных платков. Томлинсон не может оторвать взгляд от этого чарующего создания, даже не смотря на его опухшие от слез веки и едва заметную горбинку на носу.       Словно под гипнозом Луи подходит к нему вплотную и бесцеремонно хватает за предплечье, слегка щипая. Губы альфы непроизвольно растягиваются в счастливую улыбку, когда он ощущает едва заметное неприятное ощущение в том же месте на своей руке. Он готов плакать и смеяться от радости, пока его омега с, пока еще, непониманием таращится на него во все глаза, позабыв о своей поврежденной ноге. ***       Луи заботится о Гарри все время, пока тот передвигается в кресле из-за тяжелого и жутко неудобного гипса на ноге, который, к слову, уже усыпан надписями и рисунками, ставшего чересчур дружелюбным, Зейна. Даже после того, как омеге снимают гипс, Томлинсон продолжает его опекать чуть ли не с большей силой, наслаждаясь каждым днем со своим соулмейтом и наверстывая упущенное время. ***       Спустя год они уже живут в собственной просторной квартире в самом центре, наслаждаясь шумной и быстрой жизнью большого города.       Луи обожает возвращаться вечером в теплую уютную квартиру, где его ждет такой домашний Гарри с горячим ужином и не менее горячим продолжением вечера. Его любимым занятием становится заплетание чудесных, вьющихся волос омеги и чувственные тягучие поцелуи, пока они обнаженные стоят на балконе, с которого видно город как на ладони. Счастье Луи не затмевает даже то, что он продолжает чувствовать боль своего неуклюжего соулмейта, ведь еще не прошло три года с момента их встречи.       Но однажды Луи приходит после работы в тихую и темную квартиру, Гарри не выходит его встречать и не целует теплыми губами в висок, как он привык, а ужин не стынет на кухне.       Альфа находит парня рыдающим на холодном полу ванной комнаты и его сердце точно пропускает пару ударов от этой картины. Омега сжимает в руке тест и бесконечно извиняется перед Томлинсоном за то, что так вышло, содрогаясь в рыданиях. Сквозь плач он твердо заявляет, что не будет вынашивать и рожать ребенка сейчас, зная, что не прошло три года и соулмейту придется прочувствовать всю его боль. Но альфа лишь мотает головой и опускается на пол рядом со Стайлсом, обнимая его со всей нежностью, на которую только способен и стараясь удержать в себе слезы радости и облегчения. Он клянется, что невероятно любит Гарри, свою родственную душу, и готов всегда быть рядом, разделяя с ним любую боль. ***       Ему двадцать шесть, и его омега ждет ребенка. Луи считает, что ему невероятно повезло, даже несмотря на постоянную боль в пояснице и ногах, что передается ему по связи соулмейтов. Он находится в приподнятом настроении до самого последнего месяца беременности Гарри, собственноручно делая ремонт в детской, клея цветастые обои и собирая кроватку.       Луи чувствует это одновременно со Стайлсом. Их малыш просится на свет в середине октября, заставляя обоих родителей жмуриться от болезненных ощущений. Альфа сразу принимает мощное болеутоляющее, хоть и осознает, что оно явно не подействует на такого рода боль, и садится за руль, предварительно усадив омегу на переднее сидение рядом с собой.       Гарри мужественно держится всю дорогу до госпиталя, но старший чувствует то же, что и он, и видит блестящие в глазах слезы. Альфа нервничает и, чего уж скрывать, боится, но настаивает на том, что он останется со своим омегой и никто почему-то не желает с ним спорить.       Следующие шесть часов тянутся нереально медленно. Луи теряет связь с реальностью, от боли у него кружится голова, к горлу подступает тошнота. Он только помнит хриплые болезненные крики Гарри, которые тут же заглушаются его собственными, а он сам оседает на пол, не в силах больше стоять на ватных ногах.       Боль отступает неожиданно, будто прерывается тихим плачем появившегося на свет малыша. Томлинсон находит в себе силы подняться на ноги и, привалившись к больничной кровати, нагибается к Гарри, чтобы поцеловать его в сухие покусанные губы такими же своими. Альфа без остановки благодарит любимого за маленький комочек счастья, который омега бережно прижимает к груди дрожащими руками. ***       Луи Томлинсону двадцать девять лет, и он может похвастаться тем, что его соулмейт – самый лучший в мире супруг, а прекрасная дочь Дакотта, которой два месяца назад стукнул годик, походит на маленького ангела.       Альфа спускается в гостиную их собственного дома, где по случаю его дня рождения собрались все самые близкие люди. Неразлучные Зейн и Лиам сидят в обнимку, мило переговариваясь между собой, пока их сын с близнецами Хорана преследуют несчастного кота хозяев дома. Обе семьи Томлинсон и Стайлс умиротворенно беседуют между собой на всевозможные темы, а его Гарри кормит их дочь, периодически вклиниваясь в разговор.       Луи застывает на лестнице, пытаясь запомнить все детали дня, потому что он уверен, спроси его кто-нибудь, что для него счастье, он бы показал им именно эту картину.