Stay close to me

...Неудачники стояли перед зловещим домом, глядящим на них слепыми заколоченными окнами. Сегодня это должно было свершиться: они пришли убить Оно. Ещё несколько шагов, и ребята окажутся по ту сторону страха, направятся к самому его сердцу; пути назад уже не будет. Им нужно держаться вместе, чтобы не погибнуть. Неведомая сила, руководящая лузерами всё это время, должна подсказать им действия, а их связь — обеспечить взаимопонимание на уровне подсознания, почти телепатии. И всё же что-то было не так. Беверли это чувствовала, стоя рядом с шестью мальчиками: все они сейчас ощущали такой страх, что вряд ли смогли бы сделать хоть шаг к этой старой двери с облупившейся краской. Как будто что-то мешало им войти внутрь, что-то помимо страха: нечто вроде предупреждения. — Н-ну, что ж, — глубоко вздохнул Билл. — П-пора. Он первым двинулся к крыльцу, из-под которого несколько месяцев назад вылез кошмар Эдди — прокажённый. Беверли видела, с каким трудом Биллу даётся каждый шаг, и удивилась, что остальные ребята робко двинулись за ним, явно так же борясь с парализующим движения ужасом. Когда Денбро, потоптавшись немного перед дверью, несмело потянулся к ручке, Беверли вдруг его остановила: — Подожди! Все обернулись к ней. — Вам не кажется, что нам нужно... настроиться? Мальчики в недоумении переглянулись. Но каким-то образом они все — все до единого — поняли, что должны сделать именно то, что предложила их подруга. Спустившись обратно на пустынный двор, ребята встали в круг и взялись за руки. Правую ладонь Беверли сжал Бен, левую — Билл. Странная магия началась. Беверли почувствовала неуловимую связь: сейчас все они близки, как никогда, но в то же время что-то было не так. "Как будто круг не замкнулся", — промелькнуло в голове у Бев. Эту же мысль она прочла и на лицах мальчиков: без сомнения, они ощущали то же самое. — Вам не кажется, — неуверенно произнесла девочка, — что что-то не так? — Д-да, — после недолгого молчания подал голос Билл. — Как б-будто круг... — ...не замкнут, — закончил за него Майк. — Это как рождественская гирлянда: если хоть одна лампочка не горит, то и все лампочки в этой электрической цепи гореть не будут. — Мне кажется, это связано с нами, — продолжила Беверли. — Что-то то ли не доделано, то ли не досказано... Нет единства. Никто ни с кем не ссорился? Она внимательно оглядела каждого из друзей. — Вроде нет, — сказал Стэн, неуверенно посмотрев на остальных. — Может, кому-то нужно что-то рассказать? Поделиться тайной, без раскрытия которой нам не стать единым целым? Повисло молчание. Спустя минуту Бен тихо проговорил: — Не знаю, то ли это, но я попробую, — глубоко вздохнув, он повернулся к Беверли и чуть сильнее сжал её руку. — Я люблю тебя, Бев. Беверли почувствовала, как щёки её вспыхивают, и улыбнулась, тепло взглянув на милого толстяка. — Не то, — покачал головой Стэн. Да, не то — как бы ни было приятно, Беверли это понимала. — Я тоже люб-блю т-тебя, Б-бевви, — вдруг сказал Билл. Все уставились на него, но не то что бы от удивления — скорее, от предвкушения. Однако долгожданной завершённости не последовало, и Стэн заявил: — Опять не то. Уже два признания впустую. При этих словах и Бен, и Билл, и Беверли покраснели до ушей, уставившись в землю. Эдакий любовный треугольник в дружеском кругу. "Вот бы нас в школе на геометрии учили, как справляться с такими фигурами, а не как находить периметр бездушных треугольников", — невольно подумала Бев. — Мы должны сейчас быть абсолютно откровенны, — сказала она вслух. — Кто-то из нас должен замкнуть цепь. Девочка стала пристально разглядывать каждого друга. Бен честно смотрел ей в глаза, краснея при этом неимоверно; лицо Майка было абсолютно открыто; Стэн тоже выглядел искренним, а про Билла можно было и не говорить: он и так минуту назад сделал громадное усилие, чтобы переступить через себя. Оставались двое: Эдди и Ричи. Эдди, казалось, слегка нервничал; впрочем, он нервничал всегда, а вот Ричи... — Эй, — нарушила тишину Беверли; все даже вздрогнули. — Ричи, всё в порядке? Ричи наконец поднял на неё глаза, которые до этого старательно прятал. Его сейчас было не узнать: парень тяжело дышал, на его лбу выступили капельки пота, лицо в разных местах покрывали пунцовые пятна, и сквозь сцепленные руки ребята прямо-таки почувствовали, как колотится его сердце. Видеть незатыкающегося, всегда более-менее оптимистичного Балабола таким было очень непривычно. — Кажется, подозрительно среди нас выглядишь только ты, — сообщил Стэн, внимательно глядя на друга. — Что у тебя на уме, Ричи? Ричи перевёл взгляд на него. — Н-ничего, — беспомощно промямлил тот, походя сейчас скорее на Билла, чем на себя. — Просто тут жутковато... Бровь Бена поползла вверх. — Вряд ли это вызвало бы у тебя такую реакцию, — возразил он. — Ты хорошо себя чувствуешь? — взволнованно спросила Беверли. — Выглядишь немного больным. — О, я болен, я ещё как болен, — пробормотал Ричи, нервно сглотнув и снова уткнувшись взглядом в землю. — Что такое, Рич? — немного севшим голосом спросил Эдди, слегка дёрнув друга за руку. Ричи скользнул взглядом по его лицу и тут же отвёл глаза. Беверли отчего-то показалось, что рука Эдди как будто жжёт ему ладонь. — Р-расскажи нам, Р-Ричи, — попросил Билл. Ричи неуверенно пожевал губами, затем потряс головой, опуская пылающее лицо ещё ниже: — Не могу, не могу... — Ты хочешь победить Оно или нет? — поинтересовался Стэн. — Если мы не замкнём круг, то ничего не выйдет, — добавил Майк. Ричи запрокинул голову. Беверли почудилось, что он почти плачет, и этим запрокидыванием пытается затолкать слёзы обратно. Она прямо-таки слышала его сердце, колотящееся о рёбра со скоростью автоматной очереди, и как можно более вразумительным тоном произнесла: — Ричи, ты же понимаешь: без тебя нам этого не сделать. Расскажи нам, что не так. Сейчас от тебя зависит наша победа. Ричи задышал ещё чаще, теперь уже ртом. Потом насильно закрыл его и глубоко вздохнул, стараясь успокоится. Прочистив горло, он, наконец, тихо заговорил: — Ладно... Только, пожалуйста, не смейтесь. Я просто больной придурок, который потерял голову, и я ничего не могу с собой поделать. Я... Я... Все в напряжении следили за ним. Ричи опять потерял над собой контроль: дыхание вновь сорвалось, Тозиер уже почти рыдал. — Господи Иисусе, Ричи, — ошеломлённо пробормотал Эдди. — Да что с тобой? Не пугай нас... Может, тебе ингалятор дать? — О, нет, мне не ингалятор нужен, — с какой-то истерической улыбкой покачал головой Ричи. "Ты мне нужен, дебила кусок!", — вопили все его внутренности. — Так в чём дело, Ричи? Тозиер поднял глаза на Беверли. Чёрт, да она наверняка уже обо всём догадалась... Как не догадаться, когда он так по-бабски себя ведёт? Ещё разреветься у них на глазах не хватало... Да, он болен. Он так болен, что мамочке Каспбрака и не снилось. Болен грёбанной любовью к её обожаемому сынуле. И это совсем не нормально... — Р-Ричи, у нас в-время уходит, — напомнил Билл. Подожди, подожди, Билли... Ты не представляешь, какая внутренняя борьба сейчас творится в этом дурацком, трясущемся каждой жилкой теле, как подбираются слова, чтобы вылететь из этого помойного рта... А этот Каспбрак-моё-проклятие смотрит своими чёртовыми прекрасными глазами и беспокоится... — Ричи? — тихонько позвала Беверли. Ричи, наконец, оторвал взгляд от земли. Красный как рак, он медленно произнёс: — Хорошо... Ладно... Я это сделаю... Только не возненавидьте меня... Он глубоко вздохнул, прикрыв свои увеличенные стёклами очков глаза. Потом открыл их, уставился на свои кеды и тихо добавил: — А ты меня прости... И Ричи, почти плача, медленно развернулся... к Эдди. Наконец встретившись с ним глазами, Тозиер шумно выдохнул, резко схватил лицо астматика руками, чтобы не успеть передумать, и накрыл его губы своими. Раз... два... три... четыре... пять. Ричи оторвался от губ Эдди. Заставить себя ещё раз посмотреть ему прямо в глаза Тозиер уже не смог, и просто стоял, пристыженный, в который раз уставившись под ноги. Он не выдержал — зарыдал, закрыв горящее лицо руками и бормоча: — Прости, прости меня... Я ничего не могу поделать... Прости меня, Эдс... Ответом ему послужили целых полминуты молчания. Затем: — Не зови меня Эдс. Ричи отнял руки от лица, приготовился к самому худшему — осуждающим взглядам друзей и Эдди, этого самого прекрасного в мире говнюка. По странному наитию Ричи снял очки: как будто плохое зрение позволит ему не увидеть лица остальных. "Если бы этот грёбанный клоун сейчас сюда заявился, я бы кинулся к нему с распростёртыми объятиями", — подумал Ричи. Неожиданно он почувствовал, как очки из его руки забирают. Не подумав, Тозиер поднял глаза на Эдди (так как сделать это мог только стоящий напротив него Каспбрэк). — Не смей, — Эдди нахлобучил очки ему на нос, — передо мной, — выправил из-за дужек непослушные чёрные кудри, — извиняться, — подтолкнул очки к переносице. А потом произошло необъяснимое: Эдди приблизился и крепко обнял Ричи одной рукой (второй мешал гипс). Не веря в происходящее, Тозиер осторожно обнял его в ответ... и мог бы поклясться, что чувствует бешеное биение сердца Эдди. Затем он робко поднял глаза на остальных друзей... и вместо отвращения увидел на их лицах широкие улыбки. — Не прошло и ста лет, — прокомментировал Стэн. — Да ты просто Ричард Львиное Сердце, — добродушно усмехнулся Бен. — Каких усилий-то тебе это стоило. — Ну вы, парни, даёте, — только и сказал Майк, улыбаясь. Эдди отстранился. Ричи неуверенно взглянул в его глаза и не увидел в них ни капли злости, только... нежность? — Вытри сопли и улыбнись, рыцарь, — сияя и смущаясь, проговорил Каспбрак. — Нас ждут подвиги! — Могу я иногда приезжать к твоей башне, принцесса? — всё ещё находясь в неверии, автоматически отшутился Ричи. — В любое время дня и ночи, сэр! И Ричи понял (нет, почувствовал), что круг замкнулся. Его не выкинули из клуба Неудачников. Его не отвергли друзья. Его не отверг Эдди. Возможно, даже наоборот... — Кажется, гирлянда горит, — заметила Беверли. В глазах её зажглись лукавые искорки. Ребята снова взялись за руки, и на этот раз чувство единства переполнило их. Страх ушёл. Они были готовы. — Не отходи от меня, — услышал Ричи робкий шёпот Эдди рядом с собой. — Никогда, — прошептал в ответ Балабол.