Лепестки

      Сакура внезапно закашливается. Словно подавилась чем-то. Прикрывает ладонью рот и, когда приступ заканчивается, видит на руке своей разноцветные лепестки.       Она и не думала, что это будет так больно.       Сакура поднимает заслезившиеся глаза и встречается со взглядом Ино — взволнованным и почему-то печальным.       — Из-за Саске? — почти шёпотом спрашивает она.       — Из-за Саске, — отвечает дрожащим голосом Сакура.       — Это тюльпаны, — говорит Ино, рассматривая лепестки, и в её голосе слышится странная горечь. — Белые — нежная любовь, сиреневые — верность, душевное тепло.       Сакура старается не смотреть на подругу. Она хочет быть от неё как можно дальше, и в то же время — как можно ближе. Мечтает быть рядом с ней, держать за руку и обнимать крепко-крепко и целовать почти невесомо. Мечтает рассказывать ей обо всём, что в жизни происходит. В том числе и то, что…       Это не из-за Саске.       Ино внезапно закашливается. Подносит ко рту ладонь и корчится в приступе. Когда всё проходит, на её руке остаются маленькие голубые цветы.       — Незабудки, — говорит она с нервным смешком. — Истинная, искренняя любовь.       — Из-за Саске? — после недолгого молчания спрашивает Сакура, смотря на лепестки на своих руках и на незабудки на ладонях Ино.       — Из-за Саске, — хрипло отвечает она.

***

      Года сменяют друг друга, а кашель становится сильнее. Раз за разом лепестков всё больше и больше. И постоянно эти тошнотворно-жалостливые взгляды.       «Из-за Саске», — читается в них. Все всё понимают. Но хуже всего видеть в глазах Ино эту же мысль. Хуже всего то, что ей нельзя поведать о настоящей причине своей болезни.       Сакуре хочется прикоснуться к её губам, украсть первый поцелуй, вдыхать запах её волос, слушать болтовню и задорный смех.       Но на её ладонях остаются незабудки.       И уже правда хочется полюбить Саске, чтобы не так обидно было.       Года сменяют друг друга, а они отдаляются. Сакура надеется, что разлюбит Ино, если будет меньше времени с ней проводить, но расстояние, кажется, ещё больше раззадоривает её чувства: её хочется видеть, хочется ощущать тепло её тела, разговаривать с ней и смеяться над её шутками.

***

      Ино приходит к ней после какого-то задания и просит перевязать рану. Не вдаётся в подробности случившегося, и Сакура не настаивает, хоть чувствует, что надо. Она снимает повязку и видит, что в развороченной ране проросли незабудки. Закусывает губу. Оценит ли Саске такую любовь, которая — через край? Которая — кожу рвёт на куски, в крови зудит, агонией грудь опаляет?       Сакура кашлем исходит. Горло дерёт от боли, холодный пот выступает на лбу. Скоп разноцветных лепестков застилает пол, падает рядом с Ино.       — До сих пор?.. — со злостью и болью спрашивает она, не смотря на Сакуру.       — Как и у тебя, — горько усмехается та.       — Красные тюльпаны — пылкая, пламенная любовь, — говорит Ино, задумчиво рассматривая алый лепесток.       Будто от этого легче. Будто Сакура сама не знает, что чувствует.       Знает, прекрасно знает. И поражается — как ещё ей живот не разворотили корни тюльпанов.       Подумав об этом, она смотрит на свои руки, где у локтя, в венах, прорастают тонкие стебли с почками будущих листьев.       Им, кажется, обеим недолго осталось.

***

      — Я слышала, ты ходила с Саске на свидание, — лукаво произносит Ино полгода спустя, но Сакура чувствует в её голосе фальшь. Вены у её висков потемнели, набухли, а на левой щеке проросло несколько незабудок. Сакура отводит от неё взгляд.       — Да, — с лёгкой улыбкой отвечает она, не желая говорить, что она отказала Саске.       И не успевает она сказать ещё что-нибудь, как закашливается, сгибается пополам, и густой скоп разноцветных лепестков срывается с губ.       — Сакура… — ласково, с жалостью и беспокойством произносит Ино и приобнимает её.       Сакура понимает, как это выглядит. Словно она до сих пор любит Саске, а он её — нет.       Ком встаёт в горле.       Сакура хочет ей всю себя отдать, без остатка. Крепко держать за руку, целовать перед сном, никому не давать в обиду. Избавить от незабудок, что медленно убивают её изнутри. Ей не нужен никакой Саске.       — Ино… — виновато говорит Сакура и сжимает свою блузку. Она надеется, что Ино её поймёт.       Медицинские техники ослабляют боль, но не могут ослабить чувства. Рано или поздно она подавится тем цветком, что распускает бутон у неё в груди; рано или поздно его стебли окончательно заменят ей вены, и кровь превратится в сок.       Сакура дрожащей рукой вцепляется в руку Ино. Сглатывает. Поворачивается к взволнованной подруге и, собрав последние силы, накрывает её приоткрытые губы своими. Поцелуй получается скомканным, неловким, но Сакура себя успокаивает — им обеим уже нечего терять.       Отстраняясь от Ино, она затуманенным взором рассматривает её обескураженное лицо. И с замиранием сердца замечает, как рассыпаются на мелкие лепестки незабудки на её гладкой щеке.