У меня аллергия на лимоны.

Человек, которого Малфой обещал прислать, оказался невысоким, полноватым и очень улыбчивым человеком. Он долго говорил что-то о семье Малфой, о том, какие они хорошие и как Люц помог ему однажды с работой. Ну раз уж сам Малфой кому-то помог, значит, человек того стоит. Я обрисовал ему то, что хотел получить в результате: свободу крестному, оправдание по всем статьям, компенсация. Что для этого нужно? Плевать! - Взятки, угрозы... Я плачу за результат. Средства его достижения - это Ваша головная боль. К лету мой крестный должен быть в своём доме, на Площади Гриммо. - Я понял Вас, мистер Поттер. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. - Нет. "То, что в Ваших силах"- мало. Сделайте все, что возможно ВООБЩЕ. И что невозможно - тоже. О цене я даже говорить не стал. Направил мужика к гоблинам. Пусть они выдают ему столько, сколько нужно. А уж коротышки ничего не упустят. Когда неделя закончилась, меня, после "контрольного" осмотра, отпустили. Это была суббота. Сопровождать меня снова пришёл Снейп, которого после пробуждения я больше не видел. Думаю, что он все ещё был зол на меня... Мне выдали палочку, очки, в которых я не нуждался, и сопроводили дорогого гостя до выхода. На улице было по-осеннему холодно. Даже морозно. Зима будет холодной и снежной, как и предсказывали в газетах. Снейп вызвал обычное магловское такси, чем удивил меня. Хорошо, что я был не в школьной форме: Блейз передал мне вещи и я был в брюках, рубашке и туфлях. Ну и в куртке, разумеется. Дороги были не по-лондонски свободны и до вокзала мы доехали без пробок. На платформу мы пришли за полчаса до отправки и профессор успел купить билеты. Ровно в одиннадцать мы отъехали. Дорога обещала быть скучной. С собой у меня не было даже учебников, что уж говорить о художественной литературе? Снейп, сидящий напротив, открыл газету и погрузился в чтение. Видно, он со временем забыл, что я тоже здесь, ибо время от времени мог тихо хмыкнуть или обронить что-то вроде "ну и идиоты". - Что-то интересное пишут? - спросил я, ибо помирал со скуки. Снейп проигнорировал мой вопрос и я уставился в окно. Ну и ладно! Пусть читает. В школе его, небось, достали, вот и отдыхает. Спустя время, когда лицезрение лесов, рек и пустых полей мне надоело, желудок издал крик умирающего кита. Надо же! А ведь на часах был уже первый час дня. Время обедать. - Профессор, у Вас еды при себе нет? Тележка, конечно, приедет, но у меня и денег-то нет. А есть хочется. Снейп, не отрываясь от теперь уже книги, достал из маленького портфельчика бумажный пакет, маленький термос и ложку. В термосе оказался куриный суп, а в пакете сэндвич с ветчиной. - А Вы? Нет, если профессор останется голодным, то меня совесть сожрет! Но все оказалось проще. - Ещё один термос в сумке. А теперь не мешайте мне, раз сами ничем не заняты. - Я бы занялся, будь у меня книга. Да тот же учебник по зельям! Тяжело вздохнув, декан отложил свою книгу, без какой-либо надписи или рисунка на обложке, и начал рыться в портфеле. "Вот это я понимаю магия!" - подумал я, когда Снейп едва ли не с головой залез в ту крохотулю. Наконец профессор нашёл то, что искал. ГРЕБАНЫЙ УЧЕБНИК ПО ЗЕЛЬЯМ ЗА ВТОРОЙ КУРС! Протянув книжечку мне, профессор вернулся к своему чтиву. Я же, быстро съев свой обед, открыл учебник и провалился с головой. Лишь когда я начал тереть уставшие глаза, Снейп отобрал книгу, аргументируя это тем, что не стоит так напрягать только-только восстановившееся зрение. И я продолжил скучать. Приехали в школу мы вовсе не вечером, а часам к трём дня. Снейп собрал все свои вещи в портфель, я надел куртку (проигнорировав комментарий декана об отсутствии шапки) и мы вышли из вагона. Пассажиров в поезде было немного. Все местные, которые по какой-либо причине не могли воспользоваться камином или трансгрессировать. Нашу поездку Снейп объяснил состоянием моего здоровья. Мол, камины, порталы и трансгрессия вредны. В камине у меня может закружиться голова и меня вынесет в другой камин. Ищи меня потом! При трансгрессии меня может расщепить. А с порталами просто слишком много мороки. Отвели меня сразу в больничное крыло, сказав, что пару дней я ещё должен побыть под наблюдением целительницы Помфри, которая оказалась милой, доброй, но временами невероятно строгой женщиной. Переодевшись в больничную пижаму, я ждал прихода друзей. Наступил вечер. Помфри сказала ложиться. На мой вопрос ответила, что никто не приходил. Было грустно и одиноко. Как так? Ведь мы вместе пережили такой ужас! Но с другой стороны, они бы не оказались в такой ситуации, если бы не я. Боль, грусть, печаль и безграничное чувство тщетности бытия. Вот что испытывал я ложась спать. "Наверное, они меня ненавидят." - думал я. И как хорошо, что я оказался неправ.