You don't love me anymore

Глупо отрицать, что действительно начинаешь ценить что-то, когда потеряешь. Потому что так и есть. Потому что привыкаешь к чему-то, и это «что-то» становится уже само собой разумеющимся. И даже не задумываешься о том, что в один момент оно может исчезнуть, и даже не поймёшь, когда и как это произошло. Просто раз — и этого больше нет. А потом начинаешь по-настоящему жалеть. Я перечитываю наши переписки, которые сократились до минимума. В которых ты больше не шлёшь мне эти идиотские смайлики, почти всегда — невпопад и совсем не там, где нужно. Сейчас мне этого не хватает. Как и общих фотографий в галерее — последняя датируется двумя с половиной месяцами назад — я никогда не признаюсь тебе, что не удалял их, как грозился каждый раз, потому что именно ты заставлял меня фотографироваться, прекрасно зная, как я не люблю этого. Тогда я даже не думал, как начну ценить их. В тот день ты сказал мне, что уезжаешь поступать в Токио, а я только обнял тебя и пожелал удачи. Я улыбался, потому что был искренне рад за тебя. Я ещё не понимал, что теряю. Тебя — потому что возможность видеться станет минимальной, хотя мы пообещали приезжать друг к другу при любой возможности. Последний шанс сказать то, что ты мне постоянно повторял, а я боялся ответить и сводил всё к шутке. Когда-нибудь, может быть, ты узнаешь об этом. Только сомневаюсь, что это уже будет кому-то нужно и иметь хоть какой-то смысл. За эти два с половиной месяца мы увиделись один раз. Тогда я уже понял, что это конец. Ты смотрел по-другому, словно через меня, почти не касался — обнял только при встрече и прощании, — и улыбался мне своими дежурными улыбками, которые оставлял для всех, кроме меня. Это всё давало мне понять: ты уже не любишь меня так, как раньше. Нет. Иначе — ещё сложнее. Ты вообще не любишь меня. Я не мог ничего сделать, и от этого становилось хуже, но я не подавал виду, а ты, кажется, вовсе не заметил ничего. За это я был благодарен. Потому что не знаю, что мне пришлось бы делать. — Ну, а у тебя какие новости? Обосновался в Токио? — спросил тогда я, и, если честно, совсем не был настроен услышать ответ. Ты смущённо потёр кончик носа согнутым пальцем, отвёл взгляд в сторону, непонятно почему смущаясь. — Обосновался, ещё как. И даже нашёл себе кое-кого. Ты снова улыбаешься, пока я задерживаю дыхание, и взгляд твой почти мечтательный — куда-то сквозь пространство. Поправляешь съехавший шарф кофейного цвета, на который я не сразу обратил внимание. — Это она связала, — вдруг говоришь ты. Сжимаешь в пальцах вязанную ткань и склоняешь голову немного набок. — Знаешь, ты, может, и не поверишь, но я правда люблю её. А я и не верю. Отчаянно не хочу верить. Я только киваю в ответ и смотрю на то, как ветер разносит по улице жёлтые листья. Ты молчишь, потому что пишешь ей сообщение, я — потому что мне нечего сказать. Слова остаются звуками внутри. И впервые наша тишина кажется мне напряжённой. Я прекрасно знаю, что мне не на что больше надеяться. Точно так же как и то, что я сам во всём виноват. В том, что не сказал тебе вовремя — испугался. Даже не попытался. Думать об упущенном так бессмысленно, потому что ничего уже не исправить, равно как и строить иллюзии, что ты бросишь её, едва я скажу тебе о своих чувствах. Ты так не сделаешь. Возможно ты мог бы когда-нибудь раньше, но сейчас я украдкой вижу, что ты предлагаешь ей пойти на свидание, пока сидишь здесь со мной. Она соглашается незамедлительно, и твой взгляд теплеет. Ты прячешь телефон в карман куртки, ёжишься от зябкой погоды и выдыхаешь, и уголки твоих губ дрожат — сдерживаешь улыбку. — Кажется, у тебя с ней всё серьёзно, — я говорю это против воли и не сразу осознаю, зачем. — Угу. Мы сидим так ещё некоторое время, пока ты не просишь провести до синкансена. За это время ты несколько раз проверяешь входящие сообщения — я почти свыкаюсь с этим. С тем, что теперь в твоей жизни появился человек, который будет ценить тебя сейчас. С тем, что ты больше не принадлежишь мне. На самом деле — никогда не принадлежал. Мы прощаемся на станции, теряясь в толпе людей. Ты уходишь, машешь мне рукой, натягиваешь на нос свой шарф и исчезаешь из виду. Я стою ещё несколько минут и смотрю на экран, где набрана одна короткая фраза, которая когда-то могла изменить мою жизнь. Я стираю её, так и не отправив, потому что уже ничего не поменяет. Я научусь жить без тебя, Ойкава Тоору. Я не знаю, сколько времени мне потребуется. Знаю только то, что будет сложно. Но я научусь, точно так же, как и ценить то, что люблю. Жаль, что я не умел этого раньше.