Запретная любовь

Эта глава должна была появиться только в понедельник вечером, но моя любимая подруга, которая прочитала предыдущую, очень сильно хочет узнать продолжение... Лады, публикую)))       Небольшая стая волков неспешно движется по тёмному лесу. Они возвращаются домой с добычей, довольные и спокойные. Все, кроме одного. Огненный волк идёт впереди всех, полностью находясь в собственных мыслях и чувствах. Во время охоты Чанёль пытается достучаться до своего брата, но ничего не чувствует. Тот снова установил блок, и это злит альфу. Тревога ещё сидит в душе, но ответственность не позволяет ему покинуть стаю и проведать свою омегу. Ему не надо касаться его, говорить с ним. Ему достаточно увидеть Бэкхёна, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо.       Но хорошо ли? Новый шаг, и альфа останавливается, как вкопанный. А за ним и вся стая. Волки смотрят удивленно и заинтересованно и отмечают, как тело перевёртыша напрягается, а шерсть на холке встаёт дыбом. Сладость, невинность и сильная похоть с неконтролируемым желанием врываются в мозг Чанёля внезапно, снося все задворки разума и выбивая молотом осознание ситуации.       - Чнон! – орёт он и срывает голос в голове, отталкиваясь от мягкой земли и в полете разворачиваясь в сторону города. – Если ты тронешь его, я убью тебя! – он говорит правду и сделает это, если понадобится.       Ветер бьёт в морду, ветки — по телу, листья запутываются в шерсти, но волку плевать. Он несётся, выкладываясь на максимум, к своему омеге. Ему хочется выть и плакать, так как он чувствует желание Бэкхёна так, словно тот рядом и говорит ему о том, как хочет своего альфу. Но проблема в том, что его альфа сейчас не рядом с ним, а это значит только одно – Чнон не побрезговал чувствами брата.       На кромке леса Чанёль не останавливается, чтобы перевоплотиться в человека. В волчьем облике он быстрее, поэтому ступает лапой на землю людей. Ему плевать на законы и запреты. Он уже окончательно понял, что сейчас его брат наедине с его омегой, которая даже не подозревает, что перед ним не его альфа.       Дорога до замка проходит за считанные секунды. Он видит стражу, которая замечает его и направляет на него свое оружие. Он быстро принимает облик человека и говорит сбивчиво, задыхаясь от эмоций: своих и брата.       - Я должен попасть к принцу! В его комнате чужак! – Он знает, что стража ему не поверит, и решается наделать побольше шума, чтобы обратить внимание короля на себя, который, небось, спокойно спит в своих покоях.       Чанёль обращается назад в волка и в мгновение ока перегрызает горло сначала одному стражу, а потом другому. Он сын вожака, и ему не представляет проблем справиться с двумя людьми. Как только сердце второго стража останавливается, до слуха Чанёля долетает вой горна, который сообщает об опасности. Он быстро преодолевает забор, оказываясь перед дверями замка, из которого выбегает обеспокоенный король с толпой охраны.       - Ты! – рычит он нечеловеческим голосом и приказывает стражникам убить волка, но Чанёль вовремя принимает облик человека.       - Чнон у Бэкхёна! – Этой фразы достаточно, чтобы король на секунду замер и замешкалась стража, а Чанёль в очередной раз принимает облик волка и проносится прочь, скрываясь в замке.       Он бежит по длинным коридорам, ведомый лишь ароматом своей омеги. Его тело скручивает от блаженства, осознание бьёт по голове, а сердце разрывается от боли. Он должен успеть, остановить, не допустить.       Большие резные двери размашисто открываются под напором тела перевёртыша, ударяясь об стены. С этим звуком жизнь Чанёля лопается, как мыльный пузырь. Перед его глазами его омега, которая откровенно стонет под телом его собственного брата. Боль, непонимание, отчаяние, ненависть – всё выливается на Чанёля, как ушат ледяной воды. Он смотрит, как останавливается его брат и медленно поворачивает свою голову к нему. Из-за спины выглядывает Бэкхён, и полное непонимание и страх альфа читает в его глазах, когда сталкивается с ним взглядами. Перед ним огненный волк, который спас его и который полчаса назад прыгнул к нему на балкон.       - Долго ты, братик, - произносит Чнон и выходит из омеги, не завершив своё дело. Бэкхён же тихо охает и хватается за край одеяла, натягивая на себя и прикрывая своё нагое тело.       Он смотрит на волка не отрываясь, читая в его глазах целый букет эмоций, но боль – душевная, сквозит сильнее всего. Чнон накидывает на себя рубаху, медленно раздражающе надевает штаны и за секунду перевоплощается, принимая облик Чанёля. В этот момент Бэкхён начинает истошно кричать, не понимая, как перед ним могут стоять два одинаковых огненных волка.       - Я убью тебя, - рычит про себя Чан. Ненависть и злость переполняют его, и он нападает первым, стараясь сомкнуть челюсти на шее брата.       Два перевёртыша сплетаются в битве не на жизнь, а на смерть. Клыки клацают, когти впиваются в шерсть, кровь проступает наружу, рычание оглушает, а запах бури стелится в комнате густым ароматом. Деревянный шкаф превращается в щепки, когда в него спиной врезается Чанёль, отброшенный Чноном. Тонкие палки впиваются в кожу, под шерсть, отдаваясь дискомфортом во всём теле.       - Ты сегодня умрёшь, а я овладею твоей омегой. Он понесёт от меня, - слышит в своей голове младший альфа и скалится, нападая снова.       Чнон всегда был сильнее, проворней, ловчее. Он родился первым на свет, а следом за ним — его точная копия, двойник, его брат не только по крови, но и по душе. Но оттенки этой самой души у них разные – у Чнона чёрная, а у Чана белая. Новый удар лапой по морде шрамами оставляет отметки когтей. Чнон злится, что пропустил удар, и готов нападать в ответ, но неожиданный выстрел, что разносится по комнате и отскакивает от стен, приводит обоих волков в чувство. Они переводят глаза на юную омегу, держащую в трясущихся руках небольшой пистолет. То, что он заряжен серебряными пулями, очевидно.       - Остановитесь, - Бэкхён шепчет между всхлипами, направляя оружие то на одного, то на другого.       Он не понимает, как может быть такое, что волка два, одинаковых как две капли воды. Даже снежинки, что падают зимой с неба отличаются друг от друга, а тут – янтарь в глазах и огонь на шерсти. Он не знает, что думать и чему верить, а главное – кто из них его альфа.       - Бэкхён! – В покои влетает король со своей стражей, которая попарно направляет оружие на волков. – Что здесь проиходит? – Король обводит комнату взглядом, отмечая разломанную мебель, разбитое зеркало и своего обнажённого сына. – Бэкхён, что ты сделал? – Альфа осознает, что произошло и кто в этом виноват, и выхватывает оружие из рук рядом стоящего стражника, направляя на одного из волков.       - Отец, нет! Стой! – Бэкхён кричит надрывно, боясь не успеть.       - Почему я должен останавливаться? Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен убить этих тварей?!       - Один из них — мой альфа, - судорожно произносит омега, и король умирает на последнем слове, понимая, что его самые страшные предположения подтвердились.       Он смотрит на двух волков, отмечая, что они оба достаточно сильно покалечены. Он знает, что только лишь перстень на руке отличает вожака от его брата, а ещё то, что в таком состоянии перевёртышу смертельно опасно перевоплощаться в человека. Он путается в своих мыслях, смотрит на сына и задаёт вопрос, который тяжёлым грузом ложится на сердце омеги:       - Кто?       - Я не знаю, - плачет юноша, сгорая от отчаяния и догадки, что не тому подарил свой первый поцелуй и отдал свою девственность. Что не его альфа касался щеки, целовал натянутую кожу на шеи, оставляя синяки от сильных рук на теле. Бэкхён совершил самую большую ошибку в своей жизни.       Омега смотрит на отца, ища поддержки, но понимает, что тот не поможет. Волки ожидают решения омеги, пронзая его своими янтарными глазами – с теплом и ледяным холодом, и, когда Бэкхён ловит эту тонкую нить различия, душа отключает мозг и включает сердце на максимум.       Теперь он понимает, что не Чанёль второй раз приходил к нему в сад. Не он прижимался своим боком к боку омеги. Не он смотрел изучающе и с усмешкой. Не он касался его обнажённого тела. Не он нетерпеливо растягивал его попку и не он проникал в податливое тело омеги. Не он, а чужак.       Злость охватывает Бэкхёна. Его глаза из коричневых словно превращаются в чёрные, сердце ускоряется, а вены на тонких руках выступают от сильного напряжения. Рукоять пистолета словно обжигает его ладонь на пару с меткой, которая горит на запястье. Он смотрит на свой бутон и пытается понять, как ему почувствовать Чанёля.       «Всегда слушай своё сердце, Бэкхён. Что бы ни показывали тебе твои глаза, что бы ни слышали твои уши, что бы ни ощущали твои руки – слушай только сердце, оно никогда тебя не обманет», - как гром гремят в голове слова Чанёля. Именно Чанёля, так как он помнит ту теплоту в глазах, боязливые, но желанные касания, скромность в словах и теплоту в душе.       Омега понимает, что нашёл ключ к разгадке. Он прикрывает глаза, чтобы закрыть все свои эмоции, но получается плохо. Злость бьёт ногами в дверь и отвлекает, но омега справляется и теперь внутри чувствует лишь сохранённые эмоции и кадры от встречи с Чанёлем. Он, обернувшись в одеяло, свешивает свои тонкие ножки с кровати и становится на холодный пол. Волки внимательно следят за омегой, ожидая от него каких-либо действий. Они уже поняли, что король не посмеет убить их обоих. Сейчас их судьба в юных руках Бэкхёна.       Омега ступает медленно, слушая своё сердце, метку и душу. Голова его уже подвела. Бэкхён останавливается, лишь когда равняется с волками. Он не знает, как умирает Чанёль, мысленно моля всех Богов, чтобы его омега не ошибся, чтобы почувствовал, услышал себя. Хотя если он умрёт, то больше не будет этой душераздирающей боли под рёбрами, которая током пускает импульсы по телу.       А Бэкхён молчит. Он смотрит в янтарь глаз обоих волков, принимая решение. Он слышит себя, свой внутренний голос, который тихо шепчет — точнее, скулит о том, за чьим янтарём спрятана его судьба.       Омега вздыхает, борясь со своей правильной стороной, и медленно поднимает оружие, направляя его на одного из волков.       - Я отдал тебе то, что принадлежало другому, - словно не своим голосом говорит юноша, и все, включая волков и самого короля, напрягаются. – Ты забрал мой первый поцелуй, первый стон, первое касание, - от этих слов Чанёлю больно так, что он готов сам убить себя, чтобы только не слышать этого. – Ты хотел отнять меня у него, - истерика накатывает, и омега уже больше не может держать себя в руках, выпуская наружу слёзы, а сердце Чана ухает вниз с каждой упавшей солёной каплей с щеки его любимого. – Я ненавижу тебя, - от всей души говорит омега и спускает курок, простреливая сердце перевёртыша серебряной пулей.       Выстрел ещё несколько секунд эхом звучит в головах присутствующих. Кровь лужей растекается под мёртвым телом волка. Омега стоит не шевелясь, продолжая держать вытянутую руку с пистолетом.       - Обернись, - голос приказом ложится на воздух, и Бэкхён переводит оружие на второго волка.       - Сын, ты же знаешь, что в таком состоянии перевёртыши не могут нормально перевоплощаться, - тихо, чуть боязно произносит король. Он не ожидал такого поступка от своего ребёнка, который за сегодняшнюю ночь повзрослел на несколько лет. Король рад, что этого не видит его супруг, которому он настрого запретил выходить из покоев.       - Мне плевать, - Бэкхёна откровенно трясёт, и он злится. – Я сказал обернись! – последнее слово он выкрикивает в морду волку, который кивает и прикрывает свои глаза.       Перевёртышу стоит огромных усилий, чтобы принять человеческий облик. Раны начинают кровоточить сильнее, боль невыносима, но он справляется, представая перед омегой высоким мужчиной.       - Кто ты? – Он знает, как глупо звучит со стороны этот вопрос, но по-другому не может. Ему надо знать, что делать дальше – просить прощения у своего альфы или остановить своё сердце вторым выстрелом. Бэкхён до последнего сомневается, правильный ли выбор он сделал.       Мужчина ничего не говорит, смотря на омегу. Он лишь разрывает рубашку, что скрывает от юноши ответ на заданный вопрос, и скидывает её с себя, открывая взору омеги большой пушистый бутон георгины, который расцветает под ребрами и частью лепестков обрамляет подкаченную грудь.       - Чанёль, - слёзы непроизвольно льются из глаз, и вместе с солью и влагой уходят боль и отчаянье.       Он начинает оседать на пол, сгибая ноги, что не в силах выдержать груз переживаний. Чан в два шага преодолевает расстояние до омеги и подхватывает его, присаживаясь на пол и прижимая к себе трясущееся тело. Они оба чувствуют жар и покалывание. Омега вытягивает руку и наблюдает, как на его бутоне распускаются новые лепестки. То же происходит и на груди Чанёля.       - Как ты понял, что это я? – Альфу мучил этот вопрос последние несколько минут. Он прижимает тело любимого ближе, утыкаясь носом в висок и недовольно морщась, вдыхая сладкий аромат, все ещё смешанный с запахом его брата.       - Я обещал тебе, что буду слушать только своё сердце, и оно не обмануло, - Бэкхён прижимается сильнее и тает в объятиях своей пары, чувствуя тепло, ласку, нежность и удивляясь, как мог перепутать и принять другого за своего.       Они не замечают, как стража вместе с королём, что принял свою участь, покидают их. Они не замечают ничего, кроме друг друга. Чанёль смотрит в глаза любимого и тянется к губам омеги, желая, наконец, ощутить их, но тот отворачивается, стыдливо опуская глаза.       - Прости меня, - Бэкхён сдерживает себя, чтобы не разреветься. – На мне его запах, и мои губы покрыты его поцелуями, - Чан слушает его, не перебивая, а после берёт за подбородок и поворачивает лицом к себе.       - Я сотру с твоего тела и с твоей души все воспоминания о моём брате, - произносит бархатным голосом альфа и покрывает губы любимого нежным и медленным поцелуем, смакуя сладкие уста вперемешку с солёными слезами, которые омеге так и не удаётся сдержать.       Их любовь запретная, но желанная и взаимная…