Все раны заживут

      Йен сидел на трибуне в школьном спортзале, и с замиранием сердца смотрел, как тренируется баскетбольная команда, в которой играл Макс. Всякий раз, когда Йен смотрел на этого паренька, его пульс учащался, а щеки вспыхивали. Он часто рисовал его в своем блокноте, но делал это тайком, чтобы никто не заметил. Так он в 13 лет понял, что является не совсем обычным подростком и это его пугало.       -Эй, педик, - крикнул кто-то Йену в спину и тот нервно дернулся, прижав учебники ближе к груди, - я к тебе обращаюсь.       Его с силой развернули к себе, и Йен зажмурил глаза, ожидая удара, который пришелся под дых. Парень скорчился от боли и повалился на сырую землю.       -Сколько раз говорить тебе, чтобы ты не показывался мне на глаза, педик? – злобно вскрикнул парень и ударил снова.       В глазах у Йена потемнело, он привык, что его постоянно бьют. Школа стала для него преисподней, из которой он с удовольствием ушел бы, если бы не отец - тиран, который проверял каждый его шаг. Не было дня, чтобы он не был избит или высмеян у всех на глазах. У него не было друзей, которые его защитили бы, а люди, которые нейтрально к нему относились, просто не вставали на его защиту, боясь местной школьной шайки хулиганов.       -Эй, ты чего так на него вылупился? – взвизгнула светловолосая девушка, которая сидела в спортзале вместе с Йеном, - Макс, этот парень, кажется педик. – Крикнула она спортсмену и тот за пару шагов добрался до них.       -Что ты сказала, Лиза? – возмущенно гаркнул он и у Йена похолодело в груди.       -Он пялился на твою задницу, вот что, - засмеялась девушка и бросила взгляд на Йена.       -Н-нет, я не пь-пялился, - запротестовал Йен и постарался скрыть блокнот от посторонних глаз.       -М-макс, я п-просто шел домой, м-можно мне идти? - взмолился Йен и приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на своего обидчика.       -Как же ты жалок, Галлагер. Рыжий, заикающийся неудачник гей, можно ли родить еще более ущербное существо? - Макс плюнул рядом с Йеном и зашагал прочь.       Рыжеволосый осторожно приподнялся и сел на траву, грудь и живот жгло от нанесенных ударов, но он знал, что когда-нибудь этому придет конец. Йен перестал уже считать количество ударов, нанесенных ему за день. Его били в школе, его били дома и спрятаться было негде, поэтому в 16 лет он был слишком худощавым и запуганным, а его заикание стало еще серьезней. Если раньше он мог разговаривать практически нормально, то после того, как три года назад над ним стали издеваться в школе, проблема усугубилась. Йен молил отца, чтобы тот перевел его в другую школу, чтобы они уехали из этого района, но все было тщетно. Его отец был еще тем эгоистом, он всегда говорил, что вырос здесь и никуда не поедет только потому, что его никчемному сыночку так хочется. Йен никогда не жаловался отцу на то, что его унижают и бьют в школе, потому что какой в этом смысл? Тоже самое с ним происходит и дома.       -Какого хуя? – ругнулся Макс, когда распахнул только что отобранный у Йена блокнот, - Какого хуя, Галлагер?       -Я-я все объясню, п-просто мне н-нравится тебя рисовать, - воскликнул Йен и попытался забрать блокнот, вскочив на ноги - ни-ничего такого, Макс, п-правда.       -Ах ты пидор, - с этими словами спортсмен ударил Йена по лицу и рассек губу, кровь брызнула на футболку и Йен болезненно сморщил лицо. Слезы проступили в уголках глаз, но он держался, - я порву этот грязный блокнот, а ты, ублюдок, не смей попадаться мне на глаза, ты понял?       -Д-да, - тихо шепнул Йен и развернулся, чтобы поскорее убраться, но получил пинок и нервно ахнул.       Дома он забился в углу ванной комнаты и плакал под шум льющейся воды. Он никогда не думал, что бывает так больно, что обычный парень может нанести такую душевную травму. А ведь Йен действительно просто рисовал его потому, что любил черты его лица и всегда обращал внимание на детали.       Собрав упавшие учебники, и собравшись с силами, Йен направился домой, на ходу придумывая, что скажет отцу, когда тот увидит грязную одежду сына. Жизнь научила его заранее продумывать будущий разговор так, чтобы не сильно получить, поэтому у него всегда было несколько шаблонных заготовок с различными сценариями. Он знал, что наказания не избежит, но надеялся, что его получится смягчить.       Йен осторожно открыл входную дверь, надеясь, что отца нет и, что ему удастся быстро переодеться и застирать грязные пятна.       -Ты должен был вернуться из школы полчаса назад, - рявкнул Клейтон, держа бутылку пива у своего рта, он уже был сильно пьян.       -Отец, я з-задержался в библиотеке, нам д-дали задание по химии, - тихо ответил Йен и постарался быстро прошмыгнуть мимо отца.       -Что у тебя с брюками, сосунок? – Клейтон указал на грязное пятно, которое Йен получил после того, как свалился на землю.       -Я упал, пап, - уверенно ответил он и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.       Не успел Йен сделать и пары шагов, как получил болезненный удар по уху, которое сразу же начало жечь. Он осторожно повернулся к отцу и с ужасом обнаружил в его руке ремень. Йен знал, что отец бьет сильно и больно, преимущественно, металлической бляшкой, от которой все тело потом болит несколько дней.       -Пап, не надо, - только и смог выдавить из себя рыжеволосый.       -Сколько раз я говорил тебя, чтобы ты не поворачивался ко мне спиной, когда я разговариваю с тобой? – Клейтон занес ремень и ударил сына по локтю. Йен вскрикнул и схватился за поврежденное место, упав на первую ступеньку лестницы, - я рощу тебя, покупаю тебе вещи, кормлю тебя, а ты неблагодарная скотина. – Мужчина ударил еще раз и Йен всхлипнул от боли и просто прикрыл руками лицо. – Я вообще не должен был забирать тебя от твоей сумасшедшей мамашки, но думал, что ты моя кровь, оказалось, нет. Ты такой же безмозглый, как и она, надо было оставить тебя с ней и с моим загнивающим братцем, который наплодил еще пятерых таких же, как ты, щенок. Убирайся с глаз моих и не выходи из своей спальни.       Йен молниеносно вскочил на ноги, схватил учебники и помчался на верх, понимая, что такого же шанса у него не будет, слишком уж легко он отделался. Когда за ним захлопнулась дверь его комнаты, он дал волю чувствам, слезы покатились по его щекам и упали на мягкий ковер, к боли в ребрах добавилась еще боль от ударов ремнем. Йен знал, что надо быть сильным, что отец прав: ему лучше здесь, чем с матерью и ее мужем, которые живут в гетто, где-то на юге Чикаго. Йен никогда не видел своих братьев и сестер, но по рассказам отца знал, что они ужасно живут. Отец всегда говорил, что старшая сестра дрочит мужикам в туалете, а старший брат потом эти туалеты драит, чтобы хоть как-то прожить, потому что их родители постоянно на наркоте.       Мальчик знал, что хоть жизнь и тяжела, но могла бы быть еще хуже, так что эта мысль помогала ему двигаться дальше и не сойти с ума. Избиения дома – это еще не самое худшее, что может происходить с людьми и в глубине души Йен понимал, что заслужил это, что это и есть плата за крышу над головой, одежду и еду, а ведь у кого-то и этого нет.       Йен спал крепко, ему снились запутанные сны и крики женщины: "Не надо, Клейтон, не забирай его у меня". Эта женщина часто приходила ему во снах и он знал, что это его мама, которую он не видел с двух лет, именно в этом возрасте его забрал отец. Йен всего этого не помнил, но во снах часто видел обрывки произошедшего. После таких снов, Йен всякий раз думал, что с ним было бы, если бы он остался в той семье? Был бы он счастлив или ему приходилось бы еще хуже, чем сейчас? Отец постоянно убеждал его, что он должен быть ему благодарным за то, что тот забрал его из столь грязного места и Йен переставал думать о своей маме и другой семье до следующего сна.       Когда он открыл глаза, луна ярко светила в окно, он посмотрел на время - 03:15. Мысль о том, чтобы тайком уйти погулять посещала его всякий раз, когда он просыпался ночью, но он никогда этого не делал, потому что дико боялся отца, который мог зайти проверит, спит ли его сын.       Сам не понимая, что делает, Йен осторожно поднялся с кровати, надел спортивный костюм и тихо открыл дверь, чтобы она не скрипела. Отец спал на первом этаже, сидя на диване, видимо уснул под телевизор. Словно герой из любимых шпионских фильмов, Йен бочком прошел через гостиную и, отомкнув входную дверь, выскользнул на прохладную ночную улицу. Ему запрещено было гулять в такое время, да и днем он был часто наказан, так что большее количество времени проводил в стенах школы и в стенах своей комнаты.       Йен сам не верил, что делает это, он прекрасно понимал, что если отец заметит его пропажу, то изобьет так сильно, что ссадины будут заживать несколько месяцев.       -Что я тебе говорил про оценки, щенок? - кричал Клейтон и бил сына по лицу, - если ты не будешь хорошо учиться, то сгниешь, как твоя мамашка и ее отбросы.       -Пап, я п-просто не смог ответить у д-доски, я за-заикался и меня отправили на свое м-место, прости, я ничего не мог сделать, - кричал мальчик, держась ладошкой за щеку.       -Это твои проблемы, щенок, никто не виноват, что ты умственно отсталый, - снова вскрикнул мужчина и с силой толкнул сына, - еще раз принесешь плохую оценку, я тебя закопаю на заднем дворе, ты понял меня?       -Да, - тихо ответил Йен и утер слезы.       -Тебе 12 лет, а ты рыдаешь, как девочка, - процедил Клейтон и замахнулся, наблюдая, как его сын дергается и инстинктивно закрывается руками.       Йен раскачивался на качелях и мысленно был не в этом городе и даже не на этой планете, он мечтал, что когда поступит в колледж, то сможет начать новую жизнь, будет жить в общежитии, найдет друзей и, возможно, его сможет кто-то полюбить.       -Эй, привет, - услышал Йен женский голос и соскочил с качелей, - да не пугайся, я тоже тут гуляю.       На него смотрела девушка, примерно его лет, она была закутана в клетчатую рубашку и ее лицо озаряла лучезарная улыбка.       -П-привет, - неуверенно воскликнул Йен, он не привык к тому, что кто-то улыбается, глядя на него.       -Я Мэнди, а тебя как зовут, рыженький незнакомец? - девушка села на соседние качели и оттолкнулась ногами, чтобы начать качаться.       -Йен, - все также с опаской ответил он.       -Чего ты так пугаешься? - спросила Мэнди и остановила свои качели, - это мне надо пугаться, ты же в моем дворе находишься.       -Это же н-не твой д-двор, до ближайшего дома м-метров триста, - осторожно воскликнул Йен и снова сел на свои качели, глядя на девушку.       -Ты прав, там начинается забор, но этот кусок земли тоже относится к нашему дому, так что можно считать, что ты у меня во дворе.       -П-прости, я не хотел, я п-правда не хотел, - начала оправдываться Йен и снова вскочил со своих качелей.       -Да что с тобой? Успокойся, я же прикалываюсь,- засмеялась девушка и удивленно вскинула бровь, - ты какой-то зашуганный, Йен. Хочешь, зайдем ко мне, я тебе чаю налью или что ты там любишь?       -Н-нет, я пойду. Мне надо домой, - Йен был удивлен такому добродушию по отношению к себе, но он не знал, как себя вести.       -Ну и дурак, если что, ты знаешь, где меня найти, - рассмеялась Мэнди и кивнула в сторону своего дома.       -Х-хорошо, - Йен почти бегом помчался домой, под удивленный взгляд девушки. Ее поведение поставило его в тупик, он и забыл, кто последний раз так мило с ним общался, он ведь был отбросом. Даже учителя презирали Йена за его слабость и за то, что он никогда не мог за себя постоять.       Осторожно зайдя в дом, Йен с облегчением обнаружил, что отец все еще спит, поэтому тихо поднялся к себе и забрался под одеяло. Робкая улыбка появилась на его лице, когда он вспомнил, что с ним произошло двадцать минут назад, и с этой улыбкой он и уснул.