Все раны заживут

      "Галлагер, ты же понимаешь, что это все из-за травки" - эта фраза никак не выходила из головы Йена, он пытался уснуть, но каждый раз, когда он закрывал глаза, произошедшее сегодня у Микки Милковича дома больно царапало его душу. Йен не верил, что человек, который может сделать столько хорошего для него, в одночасье способен перечеркнуть все это одной лишь фразой. Йен уже считал, что это его вина, что это он сделал что-то не так, что нельзя было идти на поводу своих чувств, ведь он потерял Микки и теперь даже дружить с ним не сможет. Хотя, конечно, их общение нельзя было назвать дружбой, Микки просто пару раз помог Йену, который привязался к Милковичу из-за этого.       Рыжеволосый громко вздохнул и, встав с кровати, подошел к окну. Полная луна так ярко светила, что комната была освещена, как при дневном свете. Ветер стих, на небе не было ни единого облака, поэтому звезды были отчетливо видны. Глядя в звездное небо, Йен снова подумал об одиночестве и о том, какие люди его окружают, ведь не было еще ни одного человека, который не сделал бы ему больно. Кто-то его бил, а кто-то просто разбивал сердце. Он подумал, что звезды, смотрящие на него, все понимают, потому что они тоже одиноки, ведь, несмотря на то, что с Земли кажется, что они рядом друг с другом, на самом деле, между ними много миллиардов километров.       Йен снова подумал о маме и о том, какая она. Каждый раз, когда он думал о ней, ему казалось, что будь он сейчас с ней, его жизнь была бы совсем другой, возможно, не такой мрачной и безысходной. Он всегда с завистью смотрел на счастливые семьи, на то, как родители ведут за руку своих детей в школу, читают сказки на ночь, целуют в лоб перед сном. Все это было будто не в этой вселенной, потому что Йен совсем не был с этим знаком, ведь никто и никогда не был с ним ласков и никто о нем не заботился.       Горечь обиды обожгла его изнутри, он прерывисто вздохнул и зажмурил глаза. Сейчас ему хотелось убежать куда-нибудь, скрыться от всего и просто вырезать все мысли из своей головы. Соленые ядовитые слезы, предательски покатились по бледным щекам, Йен хотел быть сильным, он смахнул их тыльной стороной ладони и зашагал по комнате, схватившись за голову. Ему хотелось кричать и биться в истерике, но он держался из последних сил, пока не забился в угол и не сполз по стене на пол.       Он уснул, сжавшись калачиком, как беспомощный котенок, которого выбросили на мороз совсем одного. Сон был тревожным. Ему снилось, как он от кого-то убегает, как прячется в темной пещере, но его все равно находят и бьют ногами по лицу и в живот, ему было больно, он хотел кричать, но рот как будто заклеили. В холодном поту он вскочил на ноги и оглянулся - все та же комната, только освещенная уже не луной, а ярким солнцем.       В школу он проспал и, наверно, в любой из дней, он бы схватил вещи и все равно побежал бы туда, но только не сегодня. Сегодня ему хотелось побыть одному, просто посидеть у себя в комнате и почитать книгу. Йен не слышал, чтобы внизу кто-то ходил, поэтому он сделал вывод, что отец уже давно ушел на работу, значит не придется видеть его ненавистное лицо.       Спустившись на первый этаж, Йен заметил, что на письменно столе лежит фотоальбом с его детскими фотографиями. Он осторожно открыл его и посмотрел на самого себя: с фотографии на него смотрел рыжий веснушчатый мальчик, все с теме же непослушными волосами, торчащими во все стороны. На фотографии ему было лет 6 и уже тогда в его глазах можно было рассмотреть немыслимую тоску и печаль. Маленький Йен улыбался, но как будто через силу, всю жизнь он скрывал боль и обиды за улыбкой, сейчас ему 16, а он все еще это делает.       Налив кофе в кружку, которую ему подарила тётя по отцовской линии, он сел за стол и задумался о том, почему отец стал таким жестоким. Ведь, насколько мог судить Йен, тётя Эмми, приезжавшая к ним несколько раз в году, всегда была очень милой, хоть и сдержанной. Когда она проявляла ласку к Йену, Клейтон ее одёргивал, говоря, что мальчик должен расти мужчиной, а не нюней. Эмми была родной сестрой Клейтона, они росли в одних и тех же условиях, так почему они такие разные? Может ли быть такое, что Клейтон стал жестоким из-за своей жены - мамы самого Йена? Может быть из-за всех ее обид он стал таким обозленным на мир? Йен этого не знал, он гнал прочь эту мысль, потому что получается, что оба его родителя были сволочами, а он никак не хотел в это верить. Ему было проще думать, что его мама очень хорошая, просто связалась не с тем человеком и если окажется, что Клейтон из-за нее такой, то у Йена совсем опустятся руки.       Было уже обеденное время, когда Йен вышел из дома и, надев наушники, побрел по знакомым улочкам своего района. Он старался вслушиваться в слова песен, чтобы ни о чем не думать, но будто в каждой строчке слышал какой-то посыл. Ему это начало надоедать, поэтому он ускорил шаг и зашел в парк. Здесь всегда было тихо, люди предпочитали ездить в более крупные парки, где можно было отдохнуть всей семьей, поэтому Йен подумал, что это отличное место, чтобы побыть одному.       - Галлагер, - услышал Йен, снимая наушники. К нему шла известная ему компания Макса и его прихвостней.       "Серьезно?" - буркнул он себе под нос и слегка поёжился. Он не был сейчас готов ко встрече с ними, это ни чем хорошим для него не закончится. Если в школе они его перестали трогать из-за старшеклассников то сейчас их точно ничего не остановит.       - Мы шли за тобой от самого твоего дома, - усмехнулся Макс, максимально близко подойдя к Йену, - подумали навестить тебя, раз уж ты не пришел в школу.       Вся шайка громко заржала, будто он сказал что-то воистину смешное или оригинальное.       - Ч-что вам надо? - дрожащим голосом спросил Йен и уставился на Макса, сверля его неуверенным взглядом.       - Без друзей ты уже не такой уверенный в себе, педик? - процедил Макс и все остальные снова засмеялись.       - Так и ты не один ходишь, - развел руки Йен и тут же об этом пожалел.       Первый удар кулаком попал прямо в уже разбитую скулу, Йен удержался на ногах, но попятился, схватившись за кровоточащую рану. Он неожиданно вспомнил, как Микки учил его бить грушу. "Представь лицо человека, которого ты больше всего ненавидишь" - услышал Йен у себя в голове голос Мика. Сжав кулак, он ударил Макса в нос и тот свалился наземь, истерически крича. Больше Йен ничего не успел сделать, все прихвостни Макса налетели на него мигом. Они без усилий повалили его и начали бить ногами, прямо как в его сегодняшнем сне. Йен постарался отключиться от всего и не акцентировать внимания на ударах, которые приходились по всему его телу, но это не помогало. Он не знал, сколько это длилось, но когда с другого конца послышался крик какого-то старика, вся компания быстро убежала, попутно наступив Йену на кисти рук. Когда пожилой мужчина подбежал к нему, у Йена в глазах уже было темно, он ничего не видел и не соображал.       - Парень... я сейчас скорую вызову, потерпи, - кряхтел старик и, присев рядом с Йеном, достал телефон.       Больше Йен ничего не помнил, он очнулся в машине скорой помощи, рядом сидел медбрат, который устанавливал капельницу.       - Н-нет, мне надо домой, - простонал Йен и попытался одернуть руку.       - Не шевелитесь, у вас может быть сотрясение мозга, - скомандовал медбрат и, наконец, вставил иголку в вену Йена.

***

      Йен очнулся в больничной палате, рядом никого не было, поэтому он спокойно вздохнул и вытащил катетер из руки. Все тело ломило, голова кружилась, а во рту пересохло так, что он не мог даже разомкнуть губы. Йен чувствовал, что губы у него тоже разбиты, ему меньше всего сейчас хотелось вставать, но он сделал над собой усилие, и поднялся, слегка пошатываясь. На тумбе напротив кровати стояла бутылка с водой, хромая, он подошел к ней и сразу же осушил половину бутылки. Глотать было больно, но его это не волновало, он хотел выяснить, что с ним, и можно ли ему отправиться домой.       - Мистер Галлагер, вам бы лучше не вставать, - в палату зашел врач и, уперев руки в боки, метнул взгляд с Йена на больничную койку, - ложитесь, вам надо отдохнуть.       - Долго меня тут будут держать? - хрипло спросил Йен и присел на край кровати.       - Сильных повреждений нет, голова в порядке, кости тоже, вам еще повезло. Мужчина, который вас нашел, сказал, что вас били человек десять, почему они это сделали?       - Я н-не знаю, я п-просто пришел туда почитать, они подошли ко мне и стали бить, я больше ничего не помню.       - Вы знакомы с нападавшими?       Йен призадумался, он не знал, что ответить. С одной стороны, если он расскажет правду, то шайку Макса могут наказать и тогда они никогда уже его не тронут. С другой, Йен не хотел этой волокиты с властями и судом, он просто хотел домой.       - Н-нет, я их не знаю, - спокойно ответил он и сделал еще один глоток из бутылки.       - Ладно. Приходил ваш отец, принес страховку, по ней вы можете оставаться у нас, пока мы вас не приведем в порядок.       - Я в порядке, п-просто верните мне вещи и я поеду домой, - Йен сам не знал, почему так туда рвался. Ему выпадал шанс несколько дней не видеть отца, но от мысли, что эти дни он проведет в больнице, ему становилось еще хуже.       - Мы отпустим вас, но вам лучше подумать. Несколько дней в больнице вам не повредят.       - Нет, я поеду домой.       - Хорошо, я принесу ваши вещи и бумаги на подпись, что вы по собственной инициативе покидаете больницу.       Когда доктор вышел, Йен прилег на мягкую кровать и закрыл глаза. Голова все еще болела и его немного подташнивало, но он все равно не хотел здесь оставаться. Он думал, как придет домой и, как отец с порога начнет кричать, что этого бы не повторилось, если бы Йен пошел в школу, а не гулять в парк. Как только он об этом подумал, дверь его палаты распахнулась и туда залетела взволнованная Мэнди.       - Господи, Йен, - она подбежала к его кровати и крепко обняла, доставляя некоторый дискомфорт.       - Привет, Мэнди, как ты узнала, что я тут? - улыбаясь спросил Йен и привстал. Он не сразу заметил Микки, который семенил позади сестры, смотря куда угодно, но только не на Йена.       - Я зашла к тебе домой, чтобы узнать, почему тебя не было в школе, а твой отец сказал, что тебя избили. Кто это сделал, Йен?       Йен ее не слушал, он смотрел на Микки, который все еще продолжал осматривать палату, будто в ней было что-то интересное. Наконец, он бросил взгляд на Йена и в его глазах отразился испуг.       - Я не знаю, Мэнди, - ответил, наконец, Йен и встал с кровати, чтобы несколько раз пройтись по палате, игнорируя все ее просьбы не вставать. Микки следил за каждым его движением, но сказать ничего не решался.       - Долго тебя тут будут держать? - севшим голосом вдруг спросил он и Йен нервно дёрнул головой.       - Нет, я поеду домой сегодня, - сухо ответил он и отвернулся от них, глядя в окно.       - Если тебе нужна наша помощь... - начал было Микки, но Йен его перебил.       - Не нужна, - его голос был жестким, из-за чего Мэнди выглядела слегка растерянно, - Мэндс, ты можешь принести мне воды, а то я свою допил.       - Конечно, - девушка вскочила с кровати и через секунду захлопнула за собой дверь.       - Зачем ты пришел? - резко спросил Йен и, сложив руки у груди, повернулся к Микки.       - Я хотел знать, что с тобой все в порядке, - тихо ответил тот и сел на кровать, нервно потирая ладони, - это с тобой отец сделал?       - Что? Нет конечно, - Йен даже слегка растерялся, - я не понимаю, Мик, что ты от меня хочешь?       - Ничего, я просто пришел тебя проведать, мы же друзья, - он встал с кровати и подошел к Йену, - мне не стоило так резко с тобой разговаривать, просто все случилось неожиданно и я не был к этому готов.       - Да пошел ты, Микки, ты, блять сам попросил тебя выебать, - Йен выглядел очень злым, но и немного смущенным, он еще ни с кем не говорил о таком.       - Я пиздец накурился! Пока ты спал, я выдул кучу травы, потом только тебя разбудил, мне снесло крышу, я вообще ничего толком не помню, - Микки развел руками, - ты можешь злиться на меня, но я за себя вообще не отвечал.       - Я не верю, - выдохнул Йен, - не верю, что такое можно подделать. То есть... ты целовал меня, Микки, сам целовал и... блять.       - Прости, я не должен был себя так вести, просто хуй его знает, что случилось. Давай просто забудем, хорошо? Мы можем и дальше тусить вместе, если ты хочешь, просто я не гей, Йен, тебе нужно это понимать. И мы не будем больше трахаться.       - Ладно, - Йен тяжело вздохнул и протянул Микки ладонь для рукопожатия, - я буду с тобой тусить, но только если ты научишь меня драться... по настоящему.       - Конечно, Галлагер, какие могут быть вопросы, - Мик потряс руку Йена и сразу же отпустил ее.       - И еще, Мик, ты должен мне помочь найти мою маму.       Йен сам не понял, как произнес эту фразу. На самом деле он ничего такого не хотел говорить, но почему-то именно в эту секунду он подумал, что именно Микки Милкович сможет ему в этом помочь.