В колесе времен

      Живых нас осталось четверо, считая меня. Хорхио Герра, тот самый недолеченный Амалейн парень откуда-то с юга, из Алтары, кажется. Двадцать девять лет, чернявый, смуглый, худощавый, ростом не намного выше меня, юркий, гонористый, взрывной, но отходчивый.       Широ Фукоса, классический арафелец изможденного вида. Громила под два метра ростом, соломенный блондин с лицом арийской бестии. Быстр, силен и опытен, старший из троих, тридцать шесть лет. Молчалив, суров и сдержан. Характер, как говорится, нордический, единственный женатый, семья осталась дома.       Ну и Хаято Котояма. Внешне представляет собой нечто среднее между своими товарищами. Для арафельца невысок, то есть не на полторы головы выше меня, а на голову и даже меньше. Я ему, наверное, лбом могу по челюсти двинуть, не вставая на носки. Не то, чтобы худощав, но строен и подтянут, глаза серые, волосы русые, как у меня. Позитивный и изобретательный, с авантюрной жилкой. Общителен и обаятелен, причем тогда и так, как ему надо. Двадцать четыре года. В прошлом году обнаружил у себя дар и ушел воевать с айил. Почему не остался в Арафеле, я так и не понял, там-то война никогда не прекращается. И, похоже, за главного в их тройке, несмотря на возраст.       На себя я потратил около полутора часов. Даже вынимать крепко застрявший наконечник было утомительно, а уж лечить себя вообще сложно. Но ничего невозможного при наличии сул-таала. Правда, временами было очень больно.       Широ много не требовалось. В сущности, ему нужны еда и отдых. С едой я ему помочь не в состоянии, а вот вместо отдыха наскоро сообразил амулетик. Широ сразу как-то взбодрился и приобрел более здоровый цвет лица. Правда, и аппетит усилился.       С Хорхио я разбирался около часа. Можно было бы и быстрее, но я пошел более сложным путем, чем стандартное исцеление, так что лежать пластом он не будет, а с таким же амулетом, что и Широ, будет почти полностью боеспособен.       А под конец я занялся Хаято. С одной стороны, его состояние было значительно лучше, чем у Хорхио, а с другой, его грызет порча, и кто знает, когда его накроет.       Порча - это вам не на форточке кататься. Это очень хитрая зараза, ее так просто не вычистишь. Я даже больше скажу, ее подчас и заметить-то мудрено. Но не для меня, я ее печенкой чую.       Но особого толку от этого не было. Это вам не Марк, которого едва-едва грызть начали. Здесь порча въелась глубоко и надежно, хоть и не так, как некогда было со мной. Впрочем, это ничего не значит. Все равно вот так, слету, почти ничего сделать не удалось, только разобраться что к чему и кое-как ослабить ее.       Только собрался я перевести дух и взяться за дело снова, как меня отвлекли.       - Руки убери, - мрачно потребовал я.       Объясню диспозицию. Порча, она прорастает по всему телу и не только телу, но в первую очередь в разуме. И вычищать ее, соответственно, надо в первую очередь оттуда. Этим-то я и занялся. Сей процесс далек от телепатии, и даже эмоции оценить сложно, но, как оказалось, контакт глаз серьезно облегчает дело. А потому Хаято сидел на стуле с задранной вверх головой, а я стоял напротив и смотрел ему в глаза, положив пальцы на виски. Так действительно удобнее.       И пока я сосредоточенно заглядывал куда-то вглубь, парень сидел смирно, но стоило мне чуть расслабиться, как он решил, что можно переходить к следующему этапу. И следует признать, его руки на моих бедрах резкого отторжения не вызвали. И пахло от него не противно, в отличие от тех же Хорхио или Широ. Хотя казалось бы, какая разница, пот, кровь и гной у всех, а поди ж ты. Похоже, организм нашел подходящего осеменителя. Сара будет счастлива.       О Боже, о чем я думаю... Однако, информация ценная, надо иметь в виду. С саркастической ухмылкой я отошел в сторону.       - Давай договоримся. Мне вся эта хрень, что обычно происходит между мужчиной и женщиной, не нужна. Меня в Белой Башне девушка ждет. Да, для этого самого. Я доступно излагаю?       Понятно, что я лгу. Никто меня там для этого самого не ждет. Но, по-моему, так дойдет надежнее. Он вот, и так осознать не может, а тезис «я по девочкам» без конкретики вообще не услышит. Отбиваться же от домогательств мне совсем не улыбается, особенно с учетом, что шансы у него таки есть. Если я правильно понял, что это за тип.       Мне вообще всегда такие люди нравились. Мой лучший, точнее, единственный друг, другой мой приятель, что жил у меня два года, когда его из общаги поперли, и вообще парни, с которыми легче всего общаться - все словно по одному лекалу сделаны. Да что там, у меня и жена того же сорта была. И Сара тоже похожа... Хотя Сара все-таки другая. Или нет?       Так вот, эти люди могли уговорить меня на самые неожиданные вещи. Единственное, что мешало - их совесть и то, насколько этого хотелось им, мой голос там чисто совещательный. И что-то мне подсказывает, что Хаято тоже так сможет. Так что заключить договор и положиться на его совесть - единственный доступный мне выход. Можно еще попытаться удрать, но тут мои шансы еще ниже. А обидеть его так, чтоб он от меня отстал, не позволит уже моя совесть.       Если честно, по полочкам этот момент я разложил уже позже, когда мне было все равно о чем думать, лишь бы не о том, как стал убийцей. А сейчас, присев на стол, я с интересом ждал, что скажет Хаято на мои откровения. Дождался, чо.       - Вполне, - выглядел он достаточно уверенно, что меня как-то напрягло. Подозрительно быстро он справился с удивлением и явно что-то для себя решил. - Навязываться не буду и другим не позволю. Малкири всегда сами выбирали себе мужчин.       - Я не малкири. Это не ки'сайн, - смущенно пробормотал я в ответ на скептический взгляд, потрогав между бровями. Убейте меня, но я не помню, когда успел снова расковырять там ранку. Да-да, красную точку на лоб ставили себе замужние малкири. Раньше я таким образом слегка троллил окружающих, но желание это делать прошло, а дурная привычка осталась.       - А это не хадори, - Хаято подошел и прикоснулся к очелью. Я отдернул голову. - Извини. Что собираешься делать дальше?       - Надо что-то с тобой делать. Порча в тебе глубоко засела, мне там на декаду работы, если не отвлекаться, а ты саидин использовать не будешь. Так что я с вами надолго, а то ты однажды своих перережешь, не нравится мне то, что я увидела. Гм, - я оценивающе поглядел на парня. Того слегка передернуло. - Вообще-то лечение можно и ускорить... Ты знаешь, где камни взять?       - Что?       - Камни. Драгоценные, полудрагоценные... Прозрачные желательно. Дорогое это удовольствие, принятым не положено. У сестер-то есть... - я осекся. А ведь точно известно, где камень взять. И как пить дать, он будет подходящий, а то и не один. Вот только обчищать покойницу мне как-то... Стыдно? Да, наверное. А еще, Амалейн бы не одобрила то, зачем мне ее камни. Знакомы-то мы были практически шапочно, разве что несколько раз работали вместе в больнице, но ничего дурного я о ней не знал, скорее наоборот.       В этот момент мое дутое спокойствие посыпалось. Накатило внезапно и неудержимо, я сдерживался изо всех сил, пытаясь давить истерику. Кое-что даже получилось, я даже помню, что Хаято сбежал, но потом вернулся, обнимал и по голове гладил. Кажется, ему подсказали, но это неточно.       Потом были похороны. Восемь могил для наших и одна большая яма мародерам. Копал, разумеется, я, при помощи саидар. И плиты могильные с надписями выплавил. А мародеров целенаправленно смешал с землей, буквально.       Я попросил прощения у Амалейн и все-таки забрал ее камни - большой кристалл горного хрусталя и бесцветный корунд. В горном хрустале были якорь и накопитель, а в корунде что-то авторское. Потому последний я отложил в сторону, передам после в Желтую Айя, пусть решают. А хрусталь использую.       Мы обсудили дальнейшие действия. Я высказался в том смысле, что в боевых действиях все равно ничего не понимаю, а потому и мнения на этот счет не имею. Пока. Зато имею мнение насчет Хаято и его порчи, а потому собираюсь сесть ему на хвост, и не надо пытаться от меня избавиться. Кажется, я что-то не то сказал, потому что мужики как-то странно отреагировали, переглянулись, но явно друг друга поняли и в дальнейшем делали вид, что все в порядке, молча, как партизаны. А я, вот беда-то, даже вопрос сформулировать не мог.       Бойцы решили идти на соединение отрядом арафельцев, товарищами Широ и Хаято. Хорхио тоже с нами, а на месте оставит записку. Хотели сначала отвести меня к Айз Седай, но я честно предупредил, что сдам Хаято сразу, как только попаду к сестрам, так что это плохая идея. Мужики снова переглянулись и больше вопрос не поднимали.       Довольно удачно вышло, что на этом хуторе нашлись подходящие мне мужские вещи. Зачем? Меня убедили, что какая-никакая броня, пусть даже кожаная, мне пригодится. А на платье оно как-то не надевается. Потому и искали. Нашли кое-что. Может, хозяин тут был некрупный, но скорее они когда-то принадлежали подростку, все-таки большинство мужчин и под Тар Валоном больше меня, да и немного было тех вещей. Их все равно пришлось кое-где перешивать, фигура-то у меня ни разу не мужская, но уж уверенно пользоваться иголкой на сеансах воспитательной трудотерапии в Белой Башне меня научили.       Все-таки от штанов я за шесть лет отвык капитально. Без юбки, причем обязательно длинной, чувствую себя как голышом. Так что первое время я дергался, а мужики тихонько ухмылялись. Но ничего, привык я быстро, хотя, конечно, до той ловкости, с которой носят доспехи некоторые из Зеленых, мне далеко.       С транспортом у нас были некоторые сложности. Были только три лошади, на которых приехали мы с Амалейн и Рони, в рейд эти олухи ходили пешком, и мародеры тоже были пешие. Так что мне пришлось пристраиваться вторым номером к Хорхио. Собственно, это я предложил. А когда Хорхио поинтересовался, отчего не к Хаято, я объяснил, что Хорхио самый легкий, а Хаято уже большой мальчик, и если захочет от меня избавиться, то избавится, и посему я полагаюсь на его здравый смысл и добрую волю. И совершенно не обязательно держать его за... пояс.       Поржали.       Однако впредь, прежде чем перемещаться вторым номером, я еще сто раз подумаю. Этот горячий южный парень реагировал на меня очень уж бурно, чем раздражал до невозможности. Так что я старался отодвинуться и не касаться его грудью и вообще держался очень напряженно. Когда доехали, я, кажется, устал больше всех...