В колесе времен

      В Чачин я возвращалась без всякого удовольствия. Просто страсть, как не хотелось! К тому же на этот крюк придется потратить две декады, если не больше, и это тоже не доставляет радости.       По мере продвижения к Канлууму я окончательно утвердилась во мнении, что двигаться верхом дальше не хочу. Но и на козлах тоже не хочу, однако. Это и утомительно, и скучно. Посовещавшись, мы решили прикупить или нанять повозку с возницей. Повозку прикупить, конечно - сомневаюсь, что с возницей такой фокус провернуть удастся.       Через четверо суток мы вышли на старый тракт, и тут случилось то, что должно было случиться рано или поздно. Нас попытались ограбить. Из лесу вышли поменьше десятка разномастно вооруженных мужчин и завели традиционный разговор. Не буду пересказывать.       Сначала я испугалась, а потом разозлилась и, пока они препирались с Хаято, приготовила два плетения - бетонную ловушку и нейроблокаду сердца.       - Хаято, мне совершенно не нравятся эти хамы. Убери их с дороги, только аккуратно.       Хаято улыбнулся и пустил лошадь вперед, доставая меч. Щелкнули спускаемые тетивы, но стрелы упали, не долетев несколько шагов до нас. Оказывается, так накоротке видеть, как умирают люди от остановки сердца - довольно неприглядная картина. Кто-то схватился за грудь и закашлялся, кого-то и вырвало, а один перед тем как потерять сознание ухитрился выпустить еще одну стрелу. Те же тати, что оружие достать не успели, по колено провалились в землю и застряли в бетонной ловушке. Их осталось четверо.       - Твари, - выплюнула я, стиснув зубы. Все же, кто бы что ни говорил, а убивать неприятно. В этот момент кто-то из бандитов достал нож и попытался его кинуть, но схватился за грудь и осел на землю. Я снова взяла себя в руки. - Отбери у них оружие, пожалуйста.       - Да, Адрейн Седай.       Один из пленников, видно от страха, схватился за топор, но я сразу активировала заготовку, и он умер. На этот раз я учла свою ошибку, и нейроблокада захватила не только область сердца, но и мозг. Тать даже пикнуть не успел, просто кулем свалившись на землю. Оставшиеся двое безропотно и с ужасом на рожах разоружились. После этого Хаято собрал оружие и трофеи, а я плетениями перетащила трупы в лес и смешала их с землей, так же, как на войне поступала с теми, кто недостоин погребения.       Хаято устроил допрос трясущимся от страха пленникам, и мы пошли к их схрону. Там должны были находиться еще два десятка бандитов. По пути я поинтересовалась, не переоцениваем ли мы свои силы, на что Хаято ответил, что справится сам. Когда до меня дошло, что он имеет в виду, я испугалась. Это же значит, что он станет применять саидин, а следовательно, свидетелей остаться не должно. Это уже само по себе не шибко здорово, но вдруг там еще и пленники есть? Я так и спросила, про пленников. Страж серьезно задумался и даже остановился. После связал бандитов и отошел подальше, чтоб они не слышали.       - Доставай жучок. Надо осмотреться.       - А дальше что?       - Там видно будет. Может, просто уйдем. А может, что-то придумаю.       Я понятливо кивнула и полезла за жучком. Давно не использовали...       Изучая базу бандитов, Хаято только презрительно кривился. В итоге он заявил, что вырезал бы там всех, будь с ним хотя бы двое товарищей. Но в одиночку и без саидин, к сожалению, не выйдет. А подставлять под удар меня он категорически против. В принципе, я того же мнения, но уходить, оставляя ублюдков на свободе, не хочется совсем.       - Если подойти ближе, не более сотни спанов, я смогу их в земле утопить. Ну, попытаюсь.       - Они, конечно, те еще олухи, но ты так ходишь, что даже они вполне могут услышать.       - А глушилку поставить?       - Она стационарная.       - Ну, буду снимать и ставить. Муторно, но можно. Так, кстати, даже с лошадьми идти можно. Кстати, глушилку и ты ставить можешь, особенно когда я начну ловушку готовить.       - Знаешь что... Ставь глушилку и никуда не уходи.       - Хаято!       - Невиновных там нет, ты сама видела. Так что сядь и не мешай.       А через полчаса мы уже возвращались на дорогу.       Как же это все мерзко.