В колесе времен

      161.       К моему неудовольствию, все оказалось не так уж просто. На мою работу в ближайший год никто не рассчитывал, а потому определиться, что именно от меня требуется, вот так сразу не могли. Пока то да се, два дня и прошло. На самом деле очень быстро - реально воюющим раскачиваться особо не нужно. Представляю себе, сколько времени ушло бы на всякие согласования в Шол Арбеле, например. Ну а в Тар Валоне вообще никто никуда не торопится...       А потом оказалось, что первым объектом для перестройки назначили собственно Бологое. Ну, само по себе оно объяснимо: здесь у бойцов самое дорогое - семьи. Но выбранный мураосой проект вызвал у меня некоторое недоумение: изломанная линия стен с площадками на углах. Я в фортификации не разбираюсь вовсе, но кое-что все же слышала: в Европе подобная конструкция крепостей возникла после появления артиллерии - пушки как раз на эти углы и ставили. Но тут-то зачем? Прямая стена проще и для обороны холодным оружием удобнее. Ну, как я читала когда-то, лет двадцать назад*...       Оказалось, это классический тайренский проект, и площадки действительно предназначены для фланкирующего обстрела нападающих, на какую бы часть бастионного фронта не был бы направлен удар. Ну и количество катапульт, которое можно установить в такого типа укреплении чуть ли не вдвое превышает то, что можно установить на простой куртине. Да и просто арбалетчиков и лучников там ставить удобно.       Бологое мы отстраивали полторы декады. Как и при постройке дома, основной проблемой были подъем и перемещение. Высота стен составляла пять спанов плюс ров в два спана глубиной... Поднимать плиты и блоки со дна рва (где они отливаются) на верх стены - это, почитай, до пятого этажа получается. Так что вместо системы блоков с лебедками удобнее оказалось соорудить натуральный строительный кран, причем со складными стойками и на платформе с воздушной подушкой для передвижения. То еще извращение, надо сказать, работает даже не на ведьмачьем, а исключительно на Адрейн-приводе, земля-вода-воздух-дух на большой мощности.       Отдохнув после трудов праведных денек, мы с Хаято, в компании с мураосой и Ракатой, все же выехали в западный от нас форт. И все прошло как надо - у меня даже дети захворать не успели, несмотря на все сомнения и тревоги. Что, надо сказать, показатель, ибо захворавший ребенок - первейший способ никуда не ходить.       Почти два месяца мы отстраивали стены в разных укреплениях, и все прошло неплохо - сначала в западном направлении, потом в восточном, а в после каждого форта - один-два дня дома, «в увольнении». А потом еще на месяц по тому же маршруту - бойцы наделали заготовок под всякие посты, наблюдательные пункты, малые заставы и прочее, а я потом делала их неубиваемыми.       *Адрейн ошибается, классические бастионы (в том виде, как мы их воспринимаем из книг, фильмов и т.п.) появились уже в начале XV столетия, когда с артиллерией, как мы понимаем, было все еще очень грустно. Но, вообще-то, сами по себе бастионы выходят из высокого средневековья, когда в Европе вновь появились высококлассные специалисты типа Виллара де Оннекура, и военные озаботились укреплением замков и городов.       162. Ноэль Чарин       Трудности перевода «Пророчеств о Драконе» задержали его в Шол Арбеле почти до самого Асадина. На первых порах он полагал просто полистать Кариатонский цикл, так сказать, «освежить воспоминания». Однако, несмотря на всю его гордость от меры владения Древним Наречием, отдельные темные места все же вынудили его обратиться так же и к популярному в Арафеле переводу Эллин Марис'идин Альшинн, а затем и к классическому переводу Мангоре Кирамин, и даже к спорному Кайры Термендаль; но так и остаться неудовлетворенным. Он успел исчеркать множество листов прекрасной бумаги, подметнутых проворной библиотекаршей, прежде чем до него дошла бесперспективность этого труда. И, бросив незавершенную рукопись в королевском либрариуме, приступил, наконец, к исполнению своего Плана.       Путь через Жеребий* хребет вымотал бы и человека значительно более молодого, Ноэль же ощущал, как все его пять с половиной десятков лет висят у него на плечах, сгибая его некогда рослую фигуру.       Сейчас, спускаясь вниз по течению Журчавки и собираясь прийти в Бологое с запада, он и сожалел, что не выбрал более традиционный и не столь тяжкий восточный путь, и радовался, что все же еще что-то может. Хотя, не знай он так хорошо эти горы и не ведай все эти сокровенные тропки, по которым едва можно было проехать верхом...       В юности он исходил всю Малкир, за что и заработал свое прозвище, а после Падения... После он побывал много где и сполна оправдал прозвание, но на земли бывшей Малкир его нога больше не ступала. Сейчас же, когда он решился, наконец, привести свой План в жизнь, его потянуло проститься: с Родиной, юностью и вот этим вот всем. К тому же, здесь, в Жеребьих горах, обитал народ, который на неискушенный взгляд был смесью малкири и арафельцев. Они так же, как малкири, носили повязки, пусть это были и не хадори, и носили их и мужчины, и женщины; и как арафельцы заплетали косицы, разве что было их только две - спереди - и они не вплетали в них колокольчики. Из книг Ноэль знал, что на самом деле это очень древний народ, старше и Малкир, и Арафела. Некогда они жили в основном по границе Эльсалама и Рамдашара - там, где ныне лежат центральные нагорья Арафела, и высятся на холмах стены Шол Арбелы. Та часть народа давно растворилась среди арафельцев, и хоть кто-то сохранился в веках лишь здесь, на южных границах Малкир. Но если закрыть на это все глаза... то можно представить, что вернулась юность, и он снова бродит по горным долинам своей Родины. Нет, он не жалел, что не выбрал иной путь. И, все же, слава Свету, оставалось только подняться из долины Журчавки на базальтовое плато, и цель его «последнего пути», наконец, предстанет перед ним. Ноэль удовлетворенно улыбался, вспоминая биваки в дикой местности и ту дичь с рыбой, что приготовил с родными травами да кореньями. Вообще, он любил и умел стряпать, а тут и мало-помалу искалеченные руки стали его слушаться. Он напомнил себе, что для дальнейшего пути необходимо будет в Бологом приобрести запас провианта и фляги.       И тут его ожидал... сюрприз.       Натянув поводья, он остановил своего мерина и уставился на то, что никак не ожидал здесь увидеть.       Когда он был здесь последний раз, он видел, как усталые арафельские солдаты совместно с местными крестьянами вязали фашины и забивали их кусками местной брекчии, возводя полевые укрепления вокруг этого бывшего одним из самых мирных селений Малкир. Конечно, он ожидал, что за истекшее время Король Пайтар должен был заменить временные укрепления на постоянные, все же это теперь - Граница. Но даже его скудные познания в фортификации - все же он был больше писателем, а не солдатом - говорили ему, что перед его глазами возвышается первоклассная крепость. Вперед выдвигаются мощные бастилии, очерченные глубоким сухим рвом; за ними же возвышается изломанная основная стена. Таким образом, бастилии расчленяют линию обороны на запутанные сектора, разбивая атакующих на малые отряды, которые можно обстреливать минимум с трех сторон. То есть противник был бы вынужден брать штурмом вначале бастилии, подвергаясь обстрелам всего лишь с двух сторон... и даже взяв такую бастилию, оказывался бы всего лишь перед новым препятствием в виде основной стены. Да тут пара сотен солдат может сдержать десяток кулаков троллоков! До сих пор Ноэль видел такие укрепления разве что на Юге, и то далеко не везде - слишком это дорого.       Оставленный без внимания мерин сошел с тракта и начал объедать листья с низкого куста на обочине, но Ноэль этого не заметил. На зрение Ноэль пока не жаловался, и внимательное изучение лежащего перед ним вида подсказало ему, что крепость была возведена сравнительно недавно - об этом говорили и цвет камня и древа моста, и ровная монолитность плит облицовки. Да-а-а, похоже, Пейтар завел-таки себе инженера, и, скорее всего, это был кайриэнец, если Ноэль хоть что-то еще понимает в нонешнем мире.       Тут ворота крепости открылись, и по мосту пролетела кавалькада всадников. Во главе был мощный старик-арафелец, которого Ноэль, казалось, когда-то где-то видел, но не помнил - где, да и вообще он не сильно доверял в последнее время своим воспоминаниям. За ним рядком следовала молодая пара, а замыкающим был его старый знакомый - Раката Гото, недавно окончательно ушедший из солдат в инвалиды и пропавший из Шол Арбелы.       Что ж, судя по всему, эта сестра была из Зеленых, его же целью была Коричневая, и поэтому, кивнув старому знакомому и подобрав повод, он пустил своего мерина шагом вперед.       У ворот его уже ждали: полотделения стражников во главе с младшим сержантом. Все они были арафельцами, кроме одного молодого парня с хадори на голове. Ноэль остро прочувствовал пустоту на лбу - свое хадори он не носил со смерти жены. Было стыдно: здесь, в глуши, кто-то придерживался старых обычаев - близкие вручили мальчику на совершеннолетие меч и разрешили надеть хадори, тем самым возложив на него обязательство противостоять Тени и подтвердив родство всех малкири. Причем, очевидно, что хадори парень получил уже достаточно давно: он не трогал машинально его рукой, да и товарищи его тоже не косились время от времени на него - привыкли.       - Тай'шар Малкир! – сказал, выступив вперед, младший офицер.       «Все правильно», - думал Ноэль, - «Хадори я, конечно, снял, но след от него остался, да и одеваюсь я все так же, как и привык».       - Тай'шар Арафел!       Ноэль заученно излагал легенду - якобы он пришел посмотреть на нового Лорда Малкир и, похоже, ее приняли за чистую монету; разве что, может быть, подивились про себя, что прибыл он с запада. Затем ему дали сопровождающего - провести по крепости до внутренних ворот в селение - и, слава Жнецу, что это был не юный малкири.       Однако, войдя в Бологое, он забыл о волнениях, порожденных встречей с юным малкири - внезапно на него обрушилось прошлое. Не один, не два человека - а целое общество людей, с честью носящих хадори и ки’сайн разных цветов. Обычно ясные глаза его затуманились, и, может быть поэтому он не подметил, что также здесь немало было и арафельцев, попадались и шайнарцы с кандорцами, да и представители более экзотичных на Севере народов. Ноэль долго бродил по деревне, всматриваясь в лица и жадно прислушиваясь к обрывкам разговоров.       Вот так незаметно и подступил вечер. Ноэль снял угол на постоялом дворе и, после сытного ужина, устроился на веранде. Дородная служанка вынесла ему вместе с кувшином сидра свежую сплетню о «нашей Айз Седай»: де намедни она бывала в гостях у леди Дорейн и, услышав словно бы голоса разных птиц, подумала, что в доме несколько птах и пожелала их увидеть, а то был всего-навсего щегол. И, звонко рассмеявшись, удалилась, покачивая кормой. Ноэль же набив трубку двуреченским табаком, возвратился к своему Плану.       Когда он направлялся в Проклятые Земли, он не думал - как ни странно, эта способность помогала ему забираться в такие места Мира, куда кто-то иной не мог и помыслить сунуться. Однако, Блит не прощает даже малой ошибки. В плену он тоже не думал: планируй бы он что-либо - точно сломался бы, потерял себя. Что он, в сущности, мог противопоставить Отцу Лжи? Когда он смог воспользоваться случаем и сбежал - он опять же не думал, все силы уходили на то, чтобы выжить: сначала в Блите, а затем в Айильской пустыне, куда он выбрался. Когда он попал к огир, тем более не думал, просто шажок за шажком собирал себя. А затем он отправился к сильным мира сего с той информацией, что смог вынести из своего плена - и опять же не думал о последствиях. С Престол ему встретится не довелось - его выслушала Хранительница, поблагодарила и... выпроводила из Тар Валона с предложением заглянуть домой. Тут бы ему и задуматься, наконец, но он очень хотел объять Сюзанну. Он опоздал - его лилия сникла в разлуке. В Шол Арбеле, когда горе поглотило его - он тем более не думал...       Но, примерно год назад, сидя с тем самым мастером Гото в трактире и слушая менестреля, который, казалось, пел прямо о его жизни - «Я в весеннем лесу пил березовый сок», Ноэль начал размышлять, и ему не понравилось то, до чего он дошел. У него всегда была замечательная память - профессиональное, знаете ли - и тут он понял, что многое о своем плене не помнит. Даже о таких важных вещах, как о том - а как, собственно, он сбежал? Как выбрался из Блита? Да и потом - почему он не настоял на встрече с Престол? Ведь он имел такое Право! Но после встречи с Хранительницей он почему-то поменял свои планы и поехал домой. Ему казалось, что он сходит с ума, но в то же время он начал подозревать, что он не сбежал, что его отпустили и держат на длинном поводке. Его, последнего Героя и Вождя малкири. И тогда родился План.       Некогда малкири были богаты героями... Ну, как героями - мужчинами и женщинами, бывшими лицом и гордостью народа. И Ноэль вполне отдавал себе отчет, что тогда, когда высились Семь Башен, он был разве что одним из многих. Но все изменилось за какой-то год, и он внезапно из последних стал первым, да что там говорить, если лицом народа тогда стала даже эта соплячка Аррел. Но он не роптал - он взвалил на себя эту ношу и нес. Правда, как-то так оказалось, что хотя весь мир и узнал его имя, но почему-то о том, что он малкири, вспоминали намного реже... Тем не менее, он был важен - и сам по себе, и как представитель малкири. Но он решил обмануть ожидания Отца Лжи.       Аррел и «Великие Лорды» его разочаровали, казалось, малкири медленно и неотвратимо уходили в небытие, и, заметим, бесславное небытие. Но лет десять назад все переменилось. Вначале появилась Погибель, а затем и Лорд Битв вошел в возраст и оправдал возложенные на него ожидания. Повезло также, что Лан попал к принцу Брису Норамага, и тот огранил невзрачный алмаз в великолепный бриллиант. Да, Лорда Битв Ноэль понимал и готов был передать ему свою ношу. А вот Погибель ускользала от точной классификации, и Ноэлю это не нравилось. Да, она, как направляющая, была Силой сама по себе. Но, как выяснил Ноэль уже после возвращения на Север, Погибель оказалась еще и талантливым автором - он прочитал все, что издавалось под ее именем, даже гранки еще не вышедшего трактата о «Трехкратной земле», а также прослушал многое из того, что менестрели пели и читали от ее имени. Это было как знамение - у него оказалось два наследника: один воин, другая пиит. Таким образом, Джейин Далекоходивший может исчезнуть, и пусть Темный дергает за ниточки.       Жаль, конечно, что Погибель он увидел лишь мельком, но, наверное, больше о человеке говорит его окружение - а окружение Ноэлю пришлось по душе. Завтра с утра он запасется припасами - и в путь. Джейин исчезнет в Блите, и останется только Ноэль.       * Полногласный вариант слова «жребий».