В колесе времен

      180. Быстротечный день       Морейн распахнула глаза. Сознание, наконец, стало ясным, голова не кружилась. Слева свет ночника вырывал из мрака абрис дремлющего в кресле стража. Она моргнула и уже в следующий момент уловила отблеск в открытых глазах Лана. Ее все еще поражало, как быстро он переходил от состояния сна к полной собранности.       - Мы в Бологом, в доме Адрейн. Сегодня 20-е число, семерица, час быка, - немедля сориентировал ее гайдин.       Морейн, усевшись в кровати, стала прикидывать: «Из поместья мы выехали на следующий день после Праздника Свободы и до Медо добрались 16-го в час обезьяны. То есть прошло три дня…»       Пока девушка считала, Лан плеснул в бокал вино, разбавил чаем из заварника и вставил ей в руку. Живот предательски рыкнул, и уши и щеки Морейн затопило теплотой. Каменную рожу стража взломала улыбка.       «Предатель!» - пронеслась у Морейн мысль. - «Нет, чтобы сделать вид, что ничего не было».       Пока она так брюзжала про себя, Лан, как фокусник, достав из темноты поднос, уставил его ей на колени и снял крышку. Под ней оказалась пышущая паром тарелка с кашей, посыпанной фруктами. Морейн хмыкнула и покачала головой - только Адрейн могла прийти мысль создать сул-таал для столь обыденной цели.       Разомлевшую и насытившуюся Морейн снова неудержимо потянуло в сон, и она провалилась в него, даже не заметив, как Лан ее укладывал и укутывал одеялом.       А поутру ее разбудила Адрейн:       - С добрым утром, Принцесса! Как твое драгоценное самочувствие?       В груди взвилось раздражение, и Морейн потребовалось героическое усилие, чтобы не заскрежетать зубами. Вот как у Адрейн это получается? Всего несколько слов из ее уст заводят так, что Морейн готова ругаться с ней, как в первый день.       В то же время, несмотря на дурацкую ухмылку и насмешливый тон, глаза Адрейн внимательно и чуть отчужденно взирали на нее. Перед внутренним взором на эти глаза наложился иной облик - сосредоточенный, слегка отстраненный и обволоченный облаком Силы. С таким видом, как полагала Морейн, следовало бы вести отбраковку: «Так, этого на стол, а этого к стеночке, пусть приготовится к встрече с Создателем». Морейн сглотнула - не ко времени всплыли те моменты исцеления, когда она так неудачно очнулась.       - Здравствуй, Адрейн. Все хорошо.       - А вот это мы сейчас и проверим, - и Адрейн, сдернув с нее одеяло, начала разминать руки.       Щеки Морейн заалели. Сорочка, пока она спала, скрутилась и обнажила ноги почти до середины бедер, а в комнате, помимо Адрейн, присутствовали и Лан, и неизвестная молодая женщина, накрывавшая на стол. Как неприлично! Морейн поспешно натянула ночнушку на колени и сердито взглянула на Адрейн. По связи волнами приходили смешки от Лана, несмотря на его обыкновенно нейтральное выражение лица.       Адрейн окружило сияние, и Морейн ощутила легкое покалывание по всему телу.       - Прикоснись к Источнику и удерживай его, - велела меж тем Адрейн, и она послушно обняла саидар.       Адрейн сплела довольно необычное плетенье Копанья, включающее и пряди Земли, и легонько сжимая пальцами поврежденное плечо, пустила его внутрь тела; одновременно нитями Духа и Воздуха она протянулась к голове, и Морейн подметила в формах второго плетения фигуры Принужденья. Она вспомнила, что во время исцеления Адрейн принудила ее раскрыться Источнику и не давала ей отпустить его. Законы Башни запрещали такие формы плетений, но Морейн про себя решила, что она - «ничего не заметила». Тем более, что сейчас Адрейн, очевидно, проверяла, не навредило ли ее прошлое плетение. Морейн «прислушалась»: тонкая нить связи, что появилась после того, как Адрейн исцелила ее, «звенела» - теперь Адрейн может ощущать ее присутствие, впрочем, как и наоборот, хотя от Морейн это потребует бОльших усилий. Эту связь можно было бы разорвать, но она решила пока не торопиться.       - Что ж, действительно… Неплохо. Принцесса, учти - я употребила не полное Исцеление, и процессы заживления все еще идут в твоем теле. Побереги плечо и не сильно нагружай себя.       Она отпустила Источник, и Морейн с сожалением последовала ее примеру.       - Позволь представить тебе мою служанку, - она указала рукой на ладную арафелку, возвышающуюся возле стола. - Это Рейко Микова, - и та, сложив руки на груди, выполнила глубокий поклон. - Если тебе что-либо понадобится, можешь обращаться к ней. Еще в доме работают кухарка - Пейр, она твоя соотечественница, мне очень с ней повезло, и няня - Маб. С ними ты познакомишься позднее.       - Если позволите обратиться, леди. Я вам еще нужна? - подала голос служанка.       Адрейн, скосив глаз на Морейн и заметив ее отрицательное покачивание головы, отпустила служанку:       - Нет, Рейко. Можешь идти, - и, дождавшись, когда Рейко покинет комнату, обратилась к Морейн. - Ладно. Завтрак на столе. Полагаю, ты уже вполне сможешь справиться самостоятельно. А Вы, Лан, составьте мне компанию, пожалуйста.       Вот почему так? К ней Адрейн обращалась, словно втайне насмехаясь, а к гайдину со всем уважением! Как же она раздражает!       Лан кивнул, и они также оставили помещение, тихо беседуя. Морейн некоторое время покатала в голове идею подслушать их разговор, но желудок погнал ее из постели. Скорее всего, Адрейн собиралась поговорить со стражем о ее здоровье, так что не стоило напрягаться.       Ощущая некую тяжесть в животе после сытного завтрака, Морейн вновь прилегла и выпала в полусонное состояние. Через какое-то время ее внимание привлекло стук открывающейся и закрывающейся двери. Поворотившись, она обнаружила двоих детей - мальчика лет пяти-шести, держащего за руку совсем маленькую девочку.       - Здравствуйте! - мальчик попытался изобразить поклон. - Я Нацуро, а это моя сестра - Цутама.       Морейн с интересом обозрела детей Адрейн:       - Приятно познакомиться. Меня зовут Морейн, Морейн из Дома Дамодред.       - Вы почитаете нам? - попросил мальчик, протягивая ей книгу, которую удерживал в свободной руке. Морейн машинально взяла том и, раскрыв, узнала словно собранный из точек печатный шрифт планшетов, что так любили Коричневые сестры. Очередное изобретение Адрейн... Это были сказки.       - Извини, Нацуро, для меня это несколько затруднительно.       Мальчик вздохнул и обратился к сестре:       - Ну, вот видишь, Цу, леди такая же, как и ма. Я же тебе объяснял.       Лицо девочки скривилось, и Морейн запаниковала - неужели она заревет?! И что тогда делать? Но тут ее спас стук в дверь - это оказалась Рейко.       - Ой! Надеюсь, дети не мешали нашей гостье? - обратилась та к Морейн, обнаружив в комнате нежданных посетителей.       - Не беспокойтесь, все в порядке, - поспешила та успокоить служанку.       - Хм, - Рейко поднесла палец к губам и возвела очи горе, - а кого это ищет тетушка Маб и уже направляется сюда?       - Э-э-э, мы, пожалуй, пойдем, - и дети испарились из комнаты, едва разминувшись со входящим Ланом.       - Леди, - обратилась к ней служанка, - я могу убрать посуду?       И, дождавшись разрешения, принялась за уборку. Пока та была занята делом, Лан вновь устроился в кресле рядом с кроватью Морейн. Узы подсказали ей, что он о чем-то сосредоточенно размышлял. Дождавшись хлопка двери, она спросила:       - Что тебя так тревожит?       Немного поколебавшись, что было для него несвойственно, Лан, наконец, озвучил проблему:       - Адрейн Седай связала еще одного Стража. У нее в связи с этим не будет проблем?       Морейн задумалась. Лан терпеливо ждал ответа.       - Знаешь, я думаю, что нет. Вот смотри. Ее Айя довольно децентрализована, и входящие в нее могут поступать весьма по-разному, так что они ее в любом случае поддержат. И точно не осудят - такое у них уже бывало, пусть и давно. Но в таком деле могут вмешаться и из других айя, хотя обычно во внутренние дела и не лезут. Так вот. Про Зеленых опустим - с ними и так все ясно, они против не будут. А с Желтыми сложнее - они весьма щепетильны, и поскольку считают Адрейн до некоторой степени «своей», то отнесутся к вопросу куда серьезнее. Но, полагаю, учитывая место жительства Адрейн, против также не будут. Они бы вообще предпочли бы, чтобы она жила в Башне или, на худой конец, в какой-нибудь столице. Но раз уж не могут ничего сделать в этом плане, то они будут только «за», если она будет лучше защищена. Белым - откровенно все равно. Они не посчитают вопрос существенным для вмешательства в дела чужой айя и просто воздержатся. Красные и мои Синие. В принципе, и те, и другие были бы против, но… Тут все зависит от того, как проголосует оппонент. Если первыми свое «Нет» озвучат наши, то Красные в пику им воздержатся и наоборот. Ну а Серые проголосуют согласно с Красными.       Лан покачал головой - он все еще никак не мог свыкнуться с подковерными баталиями Башни.       - Итак. Трое за, один или двое против, остальные воздержатся. Хорошо. Чем собираешься заниматься?       - Полежу еще. Что-то меня все в сон клонит.       - Поспи, аммашидар*, - шепнул Лан приблизив свое лицо к ней и легонько коснувшись губ губами. - У меня есть, чем заняться.       Когда за ним закрылась дверь, Морейн довольно потянулась - план грядущего разговора с Адрейн наконец-то сложился. Она перевернулась на бок и заснула. Ей виделись очень приятные, хоть и бесстыдные, грезы.       *Слово на древнем наречии. Am - префикс, указывающий на красоту чего-либо; mashi - любовь; dar - суффикс, указывающий на женское начало. Буквально «прекрасная любимая».       181.       Проснувшись, Морейн обнаружила, что ее переполняет энергия. Взгляд в окно подсказал, что час лошади уже почти на исходе.       Подойдя к трюмо, она привела в порядок волосы и, взяв лежавшую на специальной подставке кесайру, улыбнулась - голубой сапфир на цепочке завертелся в ее пальцах волчком, и она вновь «прислушалась». Адрейн дома не было. Однако, пол, стены и частично потолок пронизывали струи силы, складываясь в затейливую паутину. Значит, не привиделось, и Адрейн научилась-таки закреплять Плетения.       Ее платье нашлось приведённым в порядок и повешенным в платяном шкафу. Однако рядом на напольной вешалке молчаливой рекомендацией обнаружилась льняная юката оттенка темной лазури, известного еще как королевский синий, изукрашенная белой вышивкой на шайнарский манер. «Хм, как многозначаще! Приму это за совет чувствовать себя, как дома», - мелькнула у нее мысль. А ведь раньше Адрейн была совсем не сильна в таком невербальном общении*. Кивнув себе, она решила последовать дружескому предложению.       Обозрев себя критически в зеркале, она решила, что платье ей очень даже идет. И где только нашли ее размер?       Из предоставленной в ее распоряжение комнаты было два выхода. Одна вполне обычная дверь выводила на веранду, которую здесь, в Пограничье, называли энгавой - и по идее, она должна была идти вокруг всего дома. Высунувшись за нее, Морейн обнаружила небольшой садик, наводненный визгом и криками детей. Соваться туда не хотелось... Другая, которой утром все и пользовались, представляла из себя местный вариант двери - сдвигающуюся вбок фусума. За ней оказался узкий, шириной всего в шаг, коридор. И этот путь для удовлетворения любопытства показался куда предпочтительней.       При осмотре дома она решила придерживаться правила левой руки. И с этой стороны в коридор выходила еще одна дверь, приведшая в намного большее, нежели у нее, помещение, оказавшееся детской. Дверь в торце коридора опять же выводила на энгаву и открывала вид на дворик, где отрабатывали приемы фехтования трое мужчин. Одним из них был Лан, в другом она узнала Хаято. Высокий же, как Лан, арафелец, очевидно, был новым стражем Адрейн, кстати, он был намного старше. Сюда ей пока также было не надо, и она продолжила осмотр. Следующая дверь привела в небольшое жилое помещение, навевавшее воспоминания об обучении в Башне, и это была, очевидно, людская. За ней обнаружилась роскошная ванная комната, по своим размерам не уступающая ее комнате, и Морейн сделала себе зарубку в памяти чуть попозже оккупировать ее на час-другой. И тут она оказалась на том же месте, с которого начала осмотр. Во второй торец коридора также выходила дверь, из-за которой приглушенно доносились голоса.       Поколебавшись, она все же сдвинула фусума в сторону и вошла. Как она и полагала, это была кухня. Здесь нашлась Рейко, а вторая женщина, оказавшаяся ростом чуть выше Морейн, была, очевидно, Пейр. Разговор прервался, и подскочившие женщины приветствовали вошедшую непринуждённым книксеном.       - Чем можем служить, миледи? - обратилась к ней Рейко.       - Сделайте мне чай.       - Хорошо, миледи. Позволено ли мне будет накрыть на энгаве?       - Почему бы и нет? Спасибо, Рейко, Пейр, - с улыбкой сказала она.       Пока Пейр все так же молча собирала на поднос серебряный чайник, глиняные кувшинчики с медом и молоком, чашку работы Ата'ан Миэйр и блюдце с печеньем, Рейко вышла на веранду, а к тому моменту, как кухарка закончила свою работу, вернулась, взяла поднос и повела Морейн за собой. Они пошли по веранде направо вдоль сада, где играли дети, и завернули на ту часть веранды, куда выходили окна из комнаты Морейн. Впереди, близ двери, ведущей в детскую, маячила лестница на второй этаж.       Рейко споро водрузила поднос на небольшой чайный столик и, отодвинув для Морейн плетеное кресло, помогла ей устроиться. И, проверив степень заварки, налила чаю.       - Вам еще что-нибудь надо, миледи?       - Нет, спасибо вам, - отпустила девушку Морейн.       Попивая чай и перебивая легкое чувство голода, она с интересом косилась в сторону лестницы.       Забравшись по винтовой лестнице на второй этаж, Морейн очутилась в крытой галерее, опоясывающей дом наподобие лежащей ниже энгавы. Кажется, здесь, на Севере, такие галереи известны как кайро**. Адрейн оказалась права, и такое ранее несложное усилие сбило дыхание и заставило сердце частить. Потому, давая себе время на роздых, Морейн размышляла о том, что, должно быть, зимой веранду внизу также перекрывают - не будут же жильцы каждый раз выходить на мороз и ветер, чтобы спуститься или подняться.       С этой стороны здания внутрь вела единственная двустворчатая дверь, выполненная в привычном ей кайриэнском стиле и сейчас призывно распахнутая. За ней явилась большая зала неправильной формы, занимающая значительную часть этажа. Она на первый взгляд показалась абсолютно пустой. В центре на чуть приподнятой платформе, укрытой светлыми плетеными циновками, находился низкий стол, вкруг которого были разбросаны подушки с кистями. Часть пола у стен осталась непокрытой, являя взору благородную черноту пола из древесины кэяки - Морейн припомнила, как отец сетовал на то, что он сильно выбился из бюджета, когда приобретал такую доску для паркета в принадлежащих им апартаментах в Солнечном Дворце. У стен же стояло несколько ширм, изукрашенных лаконичными северными пейзажами и ваз с цветами.       По периметру в салон выходило шесть дверей, включая те, в которые она только что вошла. Морейн решила ничего не менять с порядком осмотра и двинулась к ближайшей левой двери. Там оказалась небольшая жилая комната, отличавшаяся стойками, на которых висели доспех и разнообразное оружие. Далее обнаружились: кабинет Адрейн, еще одна ванная комната, на входе в которую Морейн ненадолго зависла, переваривая тот факт, что в таком небольшом доме, оказывается, две ванные, спальня, очевидно, бывшая комнатой хозяев, и еще одна людская.       Выйдя в центр салона, Морейн опять невольно покосилась в сторону ванной. Если подумать - нижнюю ведь могли занимать по утрам и вечерам дети, не устраивать же из-за этого очередь. И опять же, Морейн со смешком вспомнила ванные в двориках послушниц Башни.       Определенно, самый большой интерес вызывал кабинет, и, кивнув себе, Морейн снова направилась к двери, ведущей в него.       Здесь был большой стол, усыпанный листами бумаги и пишущими принадлежностями, верстак, заваленный заготовками и инструментами, и большой, во всю стену, стеллаж, забитый книгами, рядом с которым стояла небольшая лестница-стремянка. Над столом нависала пресловутая голова орма, а под ней стоял на подставке планшет двух футов в поперечнике.       «Обычное логовище молодой Коричневой сестры», - сыронизировала про себя Морейн и направилась к книжному стеллажу, заготовляя на ходу объяснение: «Мне было скучно, и я решила взять себе что-нибудь почитать».       Книгами, как и ожидалась, Адрейн пользовалась. Морейн доводилось видеть во Дворце видовые книжные собрания, где книги отбирались по формату и цвету переплетов, но их никогда и никто не брал в руки и не раскрывал. Здесь же стояли самые разные по форме, цвету и изношенности тома и брошюры. Она стала выдвигать последние в поисках вполне определенной и вскоре нашла отпечатанную в Тар Валоне брошюру о «Построении фал-ка-таалов и сул-таалов». Пролистнула испещренные комментариями, выполненными знакомой рукой, страницы - в любом случае ей требовалось обновить свои воспоминания, а так это обещало стать еще более интересным занятием. Отложив ее себе на стол, она вернулась к книжной полке.       Наконец, она нашла то, что искала - несколько книг отличались единообразием переплетов. Должно быть, это были личные книги - многие владельцы так поступали. Она достала один из томов, оказавшийся редким произведением Джейина Чарина «Падение Семи Башен». Открыв крышку переплета, она с удивлением поняла, что ошиблась - на форзаце было уверенно выведено: «Из книг Дж.Ч.» Она быстро нашла среди книг том «Странствий Джейина Далекоходившего» и обнаружила там такую же запись. При этом книга показалась какой-то слишком тонкой. В выходных данных она вычитала, что книга была отпечатана в Шол Арбеле в 968 году, и ахнула. В ее руках была букинистическая редкость - недавно на аукционе в Тар Валоне книгу этого издания продали за девять тысяч полновесных золотых крон. А если ее предположение о принадлежности верно... То она вообще не представляет, сколько может стоить книга, лежащая в ее руках. Впрочем, Морейн хмыкнула - вряд ли владелица осознает, каким сокровищем обладает. Хотя, конечно, интересно - откуда у нее оказались книги Джейина Далекоходившего?       Убирая «Странствия» на место, она обратила внимание на соседнюю и несколько нервно выдернула ее. Она не ошиблась - это оказалась «Книга деяний и добрых нравов мудрой королевы Каревин, записанных дамуазель хонор Двора». Морейн погладила рукой трактат, написанный ее матерью. Старший брат зачем-то взял его с собой в Кеймлин. Там он попался на глаза Тигрейн, а та велела его издать. И, внезапно, в соседней стране книга стала очень популярна. Открыв книгу, она прочитала посвящение от Сары Коул. Морейн задумалась - так, вроде бы, после замужества стали звать Сару Таренс, лучшую подругу Адрейн. Та могла направлять, но из-за своего низкого уровня никогда не стала бы Айз Седай и недолго пробыла с ними. Но затем нежданно вернулась в начале лета 978 года и даже вновь получила доступ в Башню. Более того «за оказанные услуги» ей разрешили после Празднества Света пройти испытание на Принятую - формально это было вполне возможно, но случалось достаточно редко. К тому же, пришлось ждать, пока она родит - вот слухов-то было в Башне... Со вздохом она вернула книгу на полку - эта нежданная встреча была как далекое приветствие от родителей.       Из книг Дж.Ч. она взяла томик «Пророчеств Дракона» и положила к ранее избранной брошюре. Это был специальный макет книги, выпускаемый ограниченными тиражами - текст печатался лишь на левой половине книги, а правые оставались чистыми для перевода. Тут страницы были покрыты твердой рукой каллиграфическим почерком, поверх иногда встречались пометки, сделанные другой, более небрежной рукой - она и не знала, что Джейин переводил «Пророчества».       С некоторым удивлением она обнаружила среди книг «О будущих контингенциях» Шивен - Адрейн не любила натурфилософию и весьма резко об этом заявляла еще тогда, когда они совместно обучались. Однако рассуждения салдейской писательницы, утверждавшей то, что окружающая реальность является иллюзией, она, очевидно, внимательно изучила, о чем свидетельствовали многочисленные пометки, сделанные ей на вложенных закладках и в тексте.       На одной из страниц Морейн обратила внимание на выделенные карандашными квадратными скобками и отмеченный цифрой «один» Адрейн строки:       «Создатель, находящийся вне времени, может объять своим разумом все вещи в их прошлом и будущем. Все эти события являются необходимыми с точки зрения Создателя, но многие из них контингентны по отношению к их вторичным причинам, то есть людям».       На вложенной закладке, ниже цифры «один», рукой Адрейн было выведено:       «Герид Фил - то же самое, но криво».       Морейн было неизвестно это имя, и она вновь внимательно присмотрелась к собранию. Наконец, она обнаружила книгу последнего «Сентенции», также, судя из надписи, подаренной Адрейн Сарой, тогда еще Таренс. Книгой также пользовались - из нее торчали закладки, а страницы были потрепаны. Морейн пролистнула книгу и остановилась на одной такой. Она прочла выделенный текст:       «Боги свободны в своих действиях, и в их власти находится Закон и исправление Закона. Они могут установить иной закон, отличающийся от установленного прежде. Этот второй Закон был бы справедливым, поскольку его установил Бог. Поэтому то, что было формальным Злом относительно первого Закона, как противоречащее Божьей заповеди, - было бы Благом, Достойным и Богоугодным относительно второго Закона, который был бы справедлив и праведен - как установленный Богом».       На закладке рукой Адрейн было написано:       «Опять провокация! Богам нет дела до нас, они меняют законы природы - а вовсе не этики. Попытка объявить добро и зло законами природы, обоснование власти. Самое грустное - даже не своей власти! Враг в голову нагадил».       Морейн захлопнула книгу и отложила ее на стол. Следовало внимательно ее изучить. Хотя часть из своих целей она уже достигла, книги - это фактически альтер-эго Коричневых, и они очень многое о них говорили.       Вернувшись к книжному стеллажу, она еще раз провела пальцем по корешкам. И заметное уже число из них было написано либо самой Адрейн, либо в соавторстве. «А что успела, за это время сделать я?» - мелькнула у нее мысль. Палец остановился у корешка «Ромео и Джульетты». Поколебавшись, она все же достала книгу и открыла. На форзаце было отпечатано: «Записано мейстером Андра, жонглером их милости Адрейн Седай». И тут же карандашная запись рукой Адрейн: «Вот гад! Я ему покажу свою милость», - и чуть ниже: «Хотя получилось неплохо». Морейн хихикнула - Адрейн была все так же несдержанна в своих эмоциях. Это было хорошей новостью. Впрочем, ее понять было можно, «жонглер Айз Седай» звучало не хуже, чем «придворный бард».       Вроде бы она здесь уже все, что могла, сделала. Немного поколебавшись, она вытянула еще томик стихов Анасай из Риддингвуда. Это был дар от некоей Дорейн Радоган, и раскрывали его нечасто, даже закладок не было. Но Морейн пристрастилась к ее лирике, пока они отдыхали в поместье Лана.       Добравшись до стола, она упала в кресло и со вздохом вытянула ноги.       Здесь ее через какое-то время и обнаружила Рейко. Извинившись, она сообщила, что Адрейн настаивала на том, что бы выздоравливающая, то есть Морейн, почаще перекусывала, и поставила перед той деревянную лакированную шкатулку, содержащую перловку, мясо и кое-какие овощи. Морейн, поблагодарив служанку, поинтересовалась - может ли Адрейн переговорить с ней, когда вернется домой.       * - следует заметить, что Морейн ошибается, и Адрейн не имеет к этому никакого отношения. Платье для гостьи выбрала и подготовила Мейлин.       ** - Лунг Котояма в течение длительного отсутствия хозяев внес некоторые изменения в первоначальный проект Адрейн. У нее дом получился слишком... функциональным. Поэтому Лунг переделал крышу в местном стиле, добавил крытую галерею на втором этаже и навес над энгавой. То есть добавил дому легкости и изящества пропорций (в какой-то степени о новом облике здания представление можно составить взглянув на кондо монастыря Хорюдзи - https://megabook.ru/stream/mediapreview?Key=%d0%9d%d0%b0%d1%80%d0%b0%20(%d0%b7%d0%be%d0%bb%d0%be%d1%82%d0%be%d0%b9%20%d0%b7%d0%b0%d0%bb%20%d0%bc%d0%be%d0%bd%d0%b0%d1%81%d1%82%d1%8b%d1%80%d1%8f%20%d0%a5%d0%be%d1%80%d1%8e%d0%b4%d0%b7%d0%b8)&Width=654&Height=654 )       182. Неловкий разговор.       - Так о чем же ты хотела поговорить со мной, Принцесса?       Они снова расположились у чайного столика на галерее под окнами кабинета. И у Морейн проскочила мысль, что в этой семье любили так проводить время - на подоконнике, на расстоянии руки, лежали несколько книг. Хотя стоило признать - вид открывался прекрасный: что снизу, что здесь, сверху. Стражи уже давно закончили свою тренировку, и под ними во дворе было тихо. Морейн взглянула на задавшую вопрос поверх чашки, и на ее лице показалась тень смущения. С такой бледной кожей любой прилив крови выдавал ее. Она опустила глаза и осторожно поставила чашку на блюдце. И Адрейн с удовлетворением убедилась, что пальцы собеседницы не дрожат - пациент шел на поправку.       - Видишь ли, Адрейн я хотела бы обсудить с тобой кое-какие обычаи малкири. Ты это позволишь?       - Нууу, - та откинулась на спинку кресла и вздохнула. - Тут вот какое дело. Лет десять назад... да даже еще года три назад я бы просто отреклась от такого родства и заявила бы, что я русская... Да, в сущности, так оно и есть. Вот только сами малкири меня принимают частью своего народа... И это для них очень важно. А я... - Адрейн неловко замялась, - Это, наверное, слишком... высокомерно, но, как говорил один мудрец - мы в ответе за тех, кого приручили. И я тоже приняла родство. Но понимаешь, Принцесса, я...       Морейн стукнула ладонью по подлокотнику, прерывая ответ, и яростно сверкнула глазами:       - Хватит, Адрейн! Я не «Принцесса», и не «Маленькая Принцесса», и не «Малышка», и не «Куколка» и не «кто-там-еще»!       - Но, ты же и... - Адрейн сделала недоуменное лицо, поковыряла лоб ногтем, едва заметно покраснела и сказала: - Прости пожалуйста, как-то не подумала, что... - и помахав рукой в воздухе уточнила, - просто Морейн, да?       Морейн кивнула и пробурчала сожаление за срыв. Ее уверенность в себе таяла, как лед в стакане в знойный день. Есть, вещи о которых говорить совершенно не стоило. Но сегодня она будет о них говорить и не будет пытаться скрыть те чувства, что они в ней вызывают - чтобы даже до толстокожей Адрейн дошло. Тогда есть вероятность того, что и «случайные» вопросы «в сторону» будут восприняты как попытка сконфуженной девушки «перевести тему».       Адрейн же тем временем размышляла, не переборщила ли она с Принуждением, что обычно сдержанная Морейн вспылила.       - Так вот, вернемся к нашим баранам... М-мм... Я хотела сказать, что хоть я и вынуждена признать родство, это не значит что так уж много знаю о своих... о малкири.       - Ну, - Морейн опять очень мило засмущалась, почти без притворства, - я думаю, что с обычаями, связанными с институтом карнейр, ты знакома.       Адрейн с изумлением уставилась на раскрасневшуюся, как маков цвет, и закусившую губу девушку. Потом нахмурилась, снова поковыряла лоб и выдала:       - Хм... так ты и Лан…       Но тут же была перебита Морейн:       - Ну, а как айильцы отнеслись к предполагаемому родству?       - Какие еще айильцы? Ты о чем? А! Так ты про мой говор, - Адрейн чуть ухмыльнулась половиной лица и приняла предложенную подачу. - Да, русский схож с айильскими языками звучанием, и в Пустыне мне это до какой-то степени помогало. Но порой и мешало, надо сказать.       - И что? Несмотря на то что ты, очевидно, не рождена айил, тебя все же признали? Просто по языку?       - Знаешь, Морейн. Вы тут носитесь с этими вопросами «чистоты крови», но айил в этом плане поступают так же, как и мои бывшие соотечественники. Что-то типа того, что: «если хочешь быть айил - будь им, живи как айил». Вот, как мне рассказывали, лет десять назад или около того Девы подобрали в степи мокроземку, так айил называют нас, живущих по эту сторону Стены Дракона. Так представь - она заявила, что должна стать Девой. И ее приняли. Вот и мне посоветовали посетить какой-то Руидин. Впрочем, частью своего народа меня там все же не считают. Скорее, я имею статус друга айил, как-то так. Наверное...       И Адрейн задумалась над возможностью как-нибудь попозже повторно посетить Триединую Землю и выяснить, куда ее приглашали. Но сейчас, глядя в глаза внимающей Морейн, молодой женщине внезапно захотелось рассказать той какую-нибудь занимательную историю.       - А знаешь, Морейн, любопытная судьба сложилась у этой Шайиль... ну, так стала известна среди айил та женщина, о которой я тебе сейчас говорила. Вообще-то я расспрашивала о событиях последней войны... И мне рассказали замечательную романтическую, трагичную и в чем-то поучительную историю о предводителе четырех кланов Джандуине, вожде Таардад Айил, и его судьбе. Так вот, эти Шайиль и Джандуин полюбили друг друга и... по Шайиль это стало очень даже заметно, - Адрейн ухмыльнулась как-то характерно скабрезно, как это делают мужчины. - По идее, непраздную Деву должны были отправить рожать в септ, но Джандуин поддался уговорам любимой, и та осталась при войске. И не зря говорят, что воинский Устав написан кровью его нарушителей, так же и обычаи не возникают на ровном месте... В общем, пропала она на склонах Драконовой Горы, так и не успев родить. Вот так. А после войны Джандуин сложил с себя полномочия вождя и вскорости погиб в Блите.       Рассказывая, Адрейн задумчиво перевела взгляд на крыши окружающих домов и не заметила потрясенного взора Морейн. В голове Морейн мелькнуло еще одно любимое выражение отца: «Главное - это ввязаться в бой, а там видно будет». Но к тому моменту, как взор Адрейн вернулся к ней, Морейн уже полностью восстановила самообладание.       Повесть подошла к концу, и Адрейн вернулась к теме разговора:       - Так, что ты желала узнать про «первых»?       Морейн знала, что сейчас следовало завершить разговор и обдумать полученную информацию, и продолжение «основной темы» для этого подходило идеально, но все равно ей было сложно произнести:       - Ну... я хотела... спросить про обязательства накладываемые на... хммм... ну то есть, что карнейра может требовать у…       - Я поняла, - улыбнувшись, Адрейн прервала лепет собеседницы, но добилась только рассерженного взгляда в ответ.       «Ах да, это же очень серьезный вопрос кое для кого - хихикать тут совсем не в тему», - сообразила Адрейн и, подняв руки в жесте капитуляции, пояснила:       - Ну, это и меня касалось, вообще-то. Не обращай внимания, - конечно, правдой это не было, но и ложью тоже. Так или иначе, объяснение приняли и приготовились внимать. - Так вот, в принципе - да. Надо бы прислушиваться к суждениям и предложениям своего карнейры. Тем более, что, как правило, он должен бы быть старше и опытнее. Но это вовсе не означает, что карнейра может злоупотреблять своими правами... как некоторые, о которых мы обе с тобой знаем. И вообще, ранее существовала система сдержек - общество могло осудить и даже призвать к ответу, если карнейра требовал слишком многого. А сейчас... И обычай почти умер, да и ранее он не касался не малкири.       Адрейн взяла свою чашку и отпила - в горле пересыхало от всех этих речей. Морейн последовала ее примеру, а затем откинулась на кресле, изображая усталость. Что, впрочем, оказалось, совсем не сложным. И заметившая это Адрейн завершила дозволенные речи, отослав пациентку в кровать..       Добравшись, наконец, до ванной Морейн задумалась.       Она размышляла о воздействии та'верен. Она совсем забыла о таланте подруги, о том, что Суан видела вокруг Адрейн свеченье, и не принимала это в своих расчетах. А вот только что ей было продемонстрировано то, как Узор вплетает та'верена в Та'марал'айлен, Паутину Судьбы - хочет он того или нет.       Она так искусно плела свою интригу, разводя Адрейн на информацию, а та просто так мимоходом ей рассказала все, что ей нужно было услышать. И что это значило? А все просто - права была Суан, а не она. Адрейн действительно не ищет возрожденного Дракона... Ну, или она была в Игре куда искусней самой Морейн... Да нет, чушь какая-то!       Параллельно Морейн размышляла вот еще над чем - сейчас Адрейн стала самой сильной направляющей в Башне (та женщина - на пенсии и не считается). Да, она еще не понимает, какие перспективы это открывает перед ней и какие дает возможности. Тем не менее. Если Адрейн просто будет ее поддерживать? Это заставит этих ископаемых манипуляторш из Башни поумерить свои аппетиты по отношению к ней и позволит вести поиски более свободно. Даже, может быть, она сможет заглянуть домой - в Тар Валон. Навестить Суан…       Навертев на волосы полотенце, Морейн вернулась в свою комнату. Лан привычно устраивался в кресле около ее постели. Скользнув к нему, Морейн взяла его руку в свою и потянула за собой к кровати. Он смотрел ей прямо в глаза.       - Адрейн велела тебе беречься, - напомнил он ей.       - А мы осторожно.       Этот быстротечный день, наконец, завершился.