В колесе времен

      171.

      Морейн Седай, вы узнаете о конце ваших поисков тогда, когда сомнения оставят вас.       Из апокрифического сказания «Сад Зеленого Человека»

      Перекрученные деревья в лесу стояли редко, как будто они избегали друг друга. Бледно-желтые и условно «вечнозеленые» багровые листья были попятнаны черными крапинами и багровыми и синевато-серыми прожилками. С искаженных, изломанных ветвей, широко раскинувшихся вдаль от ствола и, казалось, тянувшихся с каким-то нехорошим намерением к соседям, свисали спутанные ленты лишайника уснеи и бледные гроздья цветов-сапрофитов. Палочники любили гнездиться в этой «бороде старика», и Лан советовал идти по границам крон, там, где вверху виднелось чистое небо. Так путь хоть и представлял из себя ту еще загогулину и выходил дольше, но был безопасней. Землю укрывали стелющиеся растения, и лошадиные копыта хлюпали, погружаясь и выныривая из них.       Морейн оглянулась. За ее спиной у окоема карабкались в небо черные склоны Гор Рока, увенчанные белыми шапками. Им было нужно туда, но они были вынуждены двигаться на юг к не столь величественному, но от этого вовсе не более проходимому Жеребьему хребту. Справа у горизонта горы смыкались, а слева простирался Озерный Край, западный залив которого они нынче пытались пересечь. Это было выглаженное холмистое плоскогорье, в избытке иссеченное протяженными стоячими озерами, с черных зеркал которых поднималась дымка испарений. Быстрые потоки, сбегавшие со склонов, прорезали долину крутыми вершками*, ныне залитыми густым туманом. Нити и клочки смога тянулись от них во все стороны, стремясь опутать окружающий лес. А хладные порывы ветра с перевалов разрывали туманную вязь, и мгновенно остывшая мга побивала листья.       Им фатально не повезло зайти на территорию, временно занятую гнездом ормов, и вот уже с полдекады они играли с ними в очень опасную игру - прятки. Иногда, вот как сейчас, Лан, исходя из каких-то своих соображений, менял одно укрытие на другое, смещаясь то в одном направлении, то в другом. Вначале Морейн пыталась спрашивать, зачем они покидают, казалось бы, надежное убежище. На что Лан просто пожимал плечами и говорил, что он чувствует, что надо уходить. На такое ей оставалось только вздыхать.       Внезапно она почувствовала, как кто-то далеко на востоке коснулся Силы. Скорее даже это было не явное ощущение, а тень, мелькнувшая по краю ее сознания. Шенкелями остановив Стрелу, она потянула за чумбур, притормаживая Коника. Обычно в своих поездках они довольствовались тем, что влезало в переметные сумы и саквы, а в тех редких случаях, когда брали вьючных лошадей, ими занимался Лан. Но сейчас был не тот случай - важно, чтобы Лан и Танцующий Кот могли мгновенно отреагировать на изменившуюся ситуацию.       Страж бросил на нее взгляд и поднял бровь, обозначая вопрос. В Блите лучше не издавать лишних звуков. И она знаками сообщила ему, что им срочно надо в укрытие.       Потянулись долгие часы ожидания, и Морейн вернулась к набившим оскомину размышлениям.       Как любил говаривать ее отец: «Ни один план не переживает столкновения с реальностью».       Поиск длился уже третий год. Тогда, на палубе «Голубого Крыла», ей казалось, что все будет намного проще - может быть, к концу года, ну, в крайнем случае в следующем, она обнаружит мальчика и привезет его в Башню. И тогда уж сестры, наконец, начнут воспринимать ее всерьез и перестанут навязывать корону.       И в начале все вроде бы развивалось хорошо, даже замечательно.       Лишь первый пункт Плана выглядел особо ненадежным. Еще списывая имена и места, из которых происходили те, кого следовало бы проверить, она обратила внимание, что зачастую вообще не понимает, где то или иное место находится. Вот, например, есть в Списке «госпожа Авнер из местечка Малые Ручьи, что за Поганой Балкой в Шайнаре». Но на доступных ей картах таких мест не наблюдалось!       Ей были необходимы подробнейшие карты Пограничья, а в Башне она не могла над ними посидеть - это как если бы она она открыто призналась, куда направляется. Тогда Суан предположила, что необходимую информацию Морейн сможет обнаружить у сестер Намелле, если, конечно, они все еще живы и живут в Тифановом Роднике в Арафеле. Сестры ушли на пенсию так давно, что мало кто в Башне вообще помнил о том, что они все еще могут быть живы. Сама Суан-то узнала об их существовании случайно. Да, случайно - хоть в последнее время Морейн и перестала доверять случайностям.       Так вот, Морейн повезло дважды - и в том, что сестры все еще живы, и в том, что приняли ее благосклонно. Два месяца провела она в Тифановом Роднике, а потом направилась в Канлуум - там, согласно Плана, ее могло ждать послание от Суан, но... вот тогда, наверное, все и пошло наперекосяк. Новости об убийстве Искателей Тамры. Проявление Черной Айя. Покушение. И Адрейн.       Одно дело, когда о том, чем они занимаются, знали только те двое, в ком Морейн была абсолютно уверена - в самой себе и в Суан. Но Адрейн и ее неожиданный Талант Предсказания... Вначале ей очень хотелось думать, что у этой наглой, самоуверенной и... Морейн остановила себя - если вспомнить, то с той же Мирелле у них отношения начались ничуть не лучше, но затем они все же стали ближайшими подругами, а вот с Адрейн... Адрейн была старше, намного старше них. Она смотрела на них так, как взрослый смотрит на расшалившихся детей, и ей было с ними скучно. И еще она была странной. Дело не в том, что она была малкири, и не в ее потенциале, и даже не в очевидных способностях, а во всяких таких основополагающих мелочах.       Например, Адрейн действительно было все равно, кто такая Морейн - леди, принцесса, потенциальная наследница Дома и Солнечного Трона. Да, в Башне заявляют, что происхождение сестер не имеет значения, и все они равны. И, в принципе, это почти так и есть. Почти. Вот возьмем ту же Суан - как тайренка, она с молоком матери впитала то, какое место в обществе занимают она и ее семья - и какое благородные. И когда Суан узнала, кто такая Морейн, то первое время чувствовала себя, общаясь с ней, «как не в своей лодке». Суан переломила себя. А Адрейн было просто нечего ломать, и при этом она не была из благородных. Это было странно, а отец наставлял ее обращать внимание на странности. Простые люди, даже давно живущие сами по себе, все равно испытывают пиетет перед благородными. Это, можно сказать, основа Мира. Но не для Адрейн.       Так что - да. Ей хотелось верить, что Адрейн лжет, и тогда она - точно Черная Айя и враг. Вот только Адрейн не лгала. Она не выведывала ничего у Суан, а действительно что-то о них и их Поиске знала, а о большем могла просто додуматься. Но... очевидно, промолчала и даже помогла - как с теми же переговорниками. Так что эта неприятная особа пусть не друг, но на их стороне. Суан так и думала. А Морейн сомневалась - она вполне могла представить себе, что Адрейн тоже Черная, просто не из той партии, что убила искателей Тамры. Что она просто ждет, когда же Морейн найдет мальчика, чтобы... Чтобы что? Да, ныне, нельзя не признать, что эти подозрения были глупыми.       И покушение. Должно признать, что в дортуарах Башни она размякла. Только над трупом Каниэдрина до нее дошло, что манипуляции сестер - это не единственная ее проблема. Уже просто самим фактом своего существования она оказалась втянута в Игру Домов, и объяснить, что она не претендует на Солнечный Трон - невозможно. Покушения будут продолжаться, и они продолжились - и с каждым последующим Лан становился все более мрачным, а она понимала, что он знает: рано или поздно какое-либо из них окончится успешно. Если только она не устранит саму причину, то есть не сядет на Солнечный Трон сама, как ее прабабка.       После Чачина Суан вернулась в Башню на должность помощницы Сеталии. Благодаря переговорникам Адрейн они смогли поддерживать постоянную связь, и Морейн даже не знала - благо это принесло или вред. Вначале Суан говорила, что умерла, а скорее всего убита, такая-то сестра, потом она перестала называть имена, так как их стало слишком много, и просто ставила в известность о том сколько нас покинуло сестер с момента последней связи. После сотой смерти Морейн уже не сомневалась в одном - в Башне идет война. Излишне прямолинейная Суан видела в убийствах лишь козни Черных, а вот Морейн помнила, как ее неприятно поразило известие о вражде айя, вражде между теми, кто, как говорят, и придумал Даэс Дей’Мар. Морейн слишком хорошо знала, что иногда семьи гибнут, и падают Дома из-за Игры даже тогда, когда этого никто не желал. С одной стороны, если встать на точку зрения Суан, то оказывалось, что Башня просто трещит по швам от Черных. Морейн не хотела в это верить. Но и, если предположить, что убийства Черными Искателей спутали нити Игры, и в результате мы получили то, что имеем сейчас - чем это лучше? Она начала сомневаться - а надо ли сейчас привозить мальчика в Башню, если, конечно, вообще сумеет его найти.       В своих поисках она столкнулась с таким неприятным известием, что не все Принятые, записывая информацию о роженицах, делали это единообразно. Так, оказалось, что кто-то записывал место, где та или иная женщина родилась, а кто-то записывал место, где она жила. А это не обязательно одно и то же. В Кандоре из-за местных обычаев она этого не заметила, а вот в Арафеле и затем в Шайнаре она начала сталкиваться с тем, что придя туда, где родилась нужная ей женщина, находила, что та живет не там, а у супруга в совершенно ином месте или же, придя туда, где жила искомая, обнаруживала, что после смерти супруга, что также, увы, бывало, женщина могла вернуться к родителям или снова выйти замуж и уехать.       Кстати, Поганой Балки в Шайнаре так и не оказалось - были Грязные, Плохие, Дурные, Скверные и даже одна Некошная; зато обнаружился Поганый Лог и пара Поганых Байраков. А всяческие местечки - Малые Ручьи, Ручаки, Ручейны, а также Ручевинки, Ручейки, Ерики, Студенцы, Верхотины и тому подобные были чуть ли не возле каждой первой. И когда Морейн выяснила все это, ей поплохело.       Она то ехала в одном направлении, то возвращалась, то уходила куда-то вбок с намеченного пути. И слишком часто ее пути стали пересекаться с путями Адрейн. С одной стороны - вроде бы так и должно было быть, ведь та занималась установлением связи в этих странах, но с другой - а если она следила за Морейн? Но тогда это была бы самая странная слежка в мире. Поскольку сама Морейн знала, где побывала Адрейн, а та, похоже, вообще забыла о существовании «разыскиваемой».       Из-за Адрейн даже произошел первый серьезный разлад со Стражем. Лан отказывался подозревать Адрейн. Он сказал, что знает ее, и что она - единственная Айз Седай, которой доверяет. Каков нахал! Единственной! Это что значит - что он не доверяет ей, своей Айз Седай?       И когда в прошлом году Адрейн пропала в Пустыне, Морейн, надо признаться хотя бы самой себе, испытала облегчение. Как оказалось, ненадолго. Так продолжаться не могло. Перед тем, как принять окончательное решение с доверием, Морейн решила обратиться к началу - съездить в то место, где Адрейн впервые появилась.       ------------       * - здесь использована диалектная лексема «вершок», образованная уменьшительным суффиксом от слова «верх» (в значении «овраг»). Предпринимается попытка воскресить древнерусское значение этого слова в значении «верховье, исток», и в то же время сохранить позднейший оттенок значения «взгорье, яр, крутой берег, обрыв».       172.       Тома Сореласу оказался еще тем ушлым типом.       Лет тридцать тому назад он пришел в эти земли и остался здесь навсегда. Женился на местной девчонке, завел хозяйство, детей. Но... он был арафелец, а не кабаллейн, как звал себя народ, обитавший на склонах Жеребьего хребта, и полностью его так и не приняли в общество. Да, семья его супруги приняла их детей на воспитание, но ни они, ни уж тем более соседи не торопились отдавать своих чад ему.       Но однажды ему посчастливилось найти и спасти юную девушку, явившуюся героиней малкири Погибелью Троллоков, и это подняло его престиж на небывалую высоту. Его, наконец, приняли, и уже следующей весной сосед отправил сына - Лага - на воспитание. И вскоре мальчику должны были вручить меч - Тома уже даже приобрел гнедого полуторного жеребенка.       И тут появились они - Айз Седай и ее Страж. Причем Страж оказался самим Ланом Мандрагораном. Разумеется, Тома использовал сложившуюся ситуацию и предложил Лану вручить мальчику меч и сделать его первую воинскую прическу. Лан был в бешенстве - Морейн чувствовала это по связи - но отказать не смог. Он был Дай Шан малкир, а, следовательно, и военным вождем кабаллейн, и проводить такие церемонии было его обязанностью.       Морейн понимала, что двигало Томой — Лан, вручая меч мальчику, брал на себя за него ответственность, делился своим престижем. Если мальчик выживет в этом суровом краю, то лет через десять-пятнадцать сможет претендовать на статус военного вождя. А кто был его воспитателем? Да-а, северяне не признавали Даэс Дей'Мар, они играли в свои игры.       Накануне во дворе усадьбы установили крестообразный шест, украшенный цветными лоскутами. И весь день съезжались соседи, оповещенные Томой о предстоящем обряде. А на заутрене молодежь нацепила на себя маски и одежку, состоявшую главным образом из вывернутых мехом наружу полушубков и безрукавок. Собравшись у крыльца, они разбудили всех громкими поздравлениями и пожеланиями дальнейшего процветания.       Затем все отправились в семейное святилище, устроенное на вершине горы. Морейн захотела поучаствовать, и ей поручили вести жеребенка.       По дороге они миновали очень странное место — камень, окруженный невысоким тыном, «украшенным» троллочьими черепами. И Морейн поинтересовалась у Стража, что это за место. Лан пояснил, что это как раз «черное святилище» и есть, и что кабаллейн называют его «алтарем Друджа». Хотя они и не останавливались, Морейн с интересом рассмотрела его на ходу - в их семейном святилище такого не было.       Согласно общепринятой доктрине, на Мир оказывала влияние пара Богов - изначальных, равносильных и независимых. Непримиримая противоположность между двумя началами, добрым и злым, в Мире и в обществе нашла свое наиболее общее выражение в противопоставлении Создателя и Темного.       Создатель, сам собою установленный, в согласии с именем осуществил первотворение своей «устанавливающей мыслью» - неба, земли и смертного человека - и запустил Великое Колесо. Однако, Создатель и Темный находятся в отношениях «дополнительности», то есть там, где находится один из них, нет второго, и наоборот. А поскольку ныне на Мире лежит длань Темного, то и отсутствует церковь Создателя.       Создатель был олицетворением света-правды-процветания жизни. Темный олицетворением мрака-лжи-разрушения жизни. И в соответствии с этим, люди разделялись на «идущих в Свете» и «друзей Темного». И на протяжении всей своей жизни человек участвовал в борьбе между добром и злом.       Ну и поскольку богов двое, то и святилищ тоже должно было бы быть два. Но большинство просто не возводили «черных святилищ», хотя канон их и не запрещал - запрещено было молиться в них. Однако общественное мнение, особенно в лице Белоплащников, полагало, что их возводят лишь «друзья Темного». Морейн же вспомнила слова Мейлин, что как раз друзья Темного «черных святилищ» не устанавливали никогда. Так что наличие его шло в плюс Томе Сореласу.       На вершине была выровненная площадка с таким же камнем, как и в «черном святилище». Тома Сореласу, когда все собрались вокруг него поднял большой кубок со сваренным матерью мальчика пивом над головой и произнес:       - Этому дому, этой семье, Создатель Достославный, дай мужей и коней!       Он отпил из кубка и передал его соседу, отцу мальчика, тот также отпил и передал дальше, и пока чаша шла вкруговую, собравшийся народ пел:       - Тот, кто делает из мальчика мужчину, а из жеребенка - коня, ой!       Ой, ой, да будет, наш путник, на прямом пути       Под твоим покровительством, под твоим правым крылом,       Спаси путника от злонравной стрелы, ой!       Ой, ой, Жнец наш, покровитель путников!       В это время мальчик сидел перед алтарем на коленях, а Лан заплетал спереди его волосы в две косицы, а затем повязывал их особой повязкой - не хадори, но схожей по значению.       Когда прическа была завершена, мальчик встал и принял правой рукой меч, что ему протянул Лан, а левой взял чумбур, переданный ему Морейн.       173.       День накануне Морейн провела на кухне Катрин, где хозяйка с помощью невестки готовила угощение для грядущего праздника. А гостья за неспешным разговором выведывала интересующие ее сведенья.       Вначале Морейн поинтересовалась, как же так произошло, что дочь гор вышла за чужака, и надолго погрузилась в жизнь и заботы отдельной ячейки общества. Оказалась, что старший брат Катрин погиб на полях харданской войны; но до этого успел сблизиться и подружиться с одним арафельским парнем - Томой Сореласу. Когда же айил, наконец, ушли назад за Стену Дракона, то Тома обнаружил, что с войны можно вернуться домой, но не всегда получается вернуть ту жизнь, что была до нее. Помаявшись какое-то время, Тома вновь покинул отчий дом. «Дорога позвала меня», - как он потом это объяснял; и в конце концов привела его в местность, где жила семья его друга.       Случилось самое обыкновенное дело, только благодаря которым история и продолжает длиться. И Морейн внимала вполуха, потягивая ромашковый чай с медом. Неявно подобралась она лишь тогда когда разговор добрался до появления в их жизни Погибели. В принципе, все совпадало с тем, о чем Морейн было уже известно, и, насколько она могла судить по мимике и непроизвольной жестикуляции рассказчицы - та говорила правду. Разве что испытывала к найденной ими девушке смешанные чувства.       - Адрейн, миледи, девушка хорошая, - вздыхала старшая хозяйка, - но она - малкири, и к тому же героиня, если Вы понимаете, что я имею в виду. У них, знаете ли, судьба сидит на плече и путает жизни окружающих. Вот и с моим мальчиком так получилось. Видимо, ему суждено было утонуть. Сама Самицу говорила, что он утонул и умер, а Адрейн этому воспротивилась и воскресила его, - Катрин замолчала и задумалась, а Морейн, вспомнив о чашке в руке, сделала глоток. - Когда муж с сыном привезли к нам Адрейн, она выглядела так, что в домовину кладут краше, и я, скажу Вам по-честному, когда Тома повез ее в Шол Арбелу, думала, что все - отмучилась девка. А когда через семь с половиной недель вновь увидели ее - не узнали! А Рик влюбился - в меня, стал быть, пошел. И ведь так запала девка в сердце, что на других и смотреть не мог. Он там, в Башне, год проучился у Стражей, потом домой вернулся, но так и жил бобылем. А потом случилась эта Айильская война, и Рик засобирался на юг. Говорил, что Адрейн обязательно в нее вляпается, и он должен быть там. Ну, а оказалось, что там он встретил Дину.       И Катрин кивнула на невестку. Морейн внимательно оглядела молодую женщину. Та была кайриэнкой, такой же миниатюрной, бледной и черноволосой, как и сама Морейн. Судя по яркому колеру платья, она была из простого народа, и то же говорили глаза, опущенные долу - она не осмеливалась прямо смотреть на знатную даму. Хотя краем глаза Морейн заметила несколько взоров, брошенных малышкой украдкой, и, кажется, в ее глазах мелькнуло узнавание. Это могло стать проблемой.       - Айильские грабители разметали наш народ по всему свету. Жаль, что ты оказалась так далеко от дома, дитя, - обратилась к той Морейн.       - Ой, нет. Это не из-за айил, - возразила Дина, вжав голову в плечи еще сильнее. - Они никого не убили и не искалечили, даже когда пришли в нашу деревню. Да и взяли не больше, нежели уходит на налоги. А потом появились люди, называвшие себя слугами Лорда Райатина.       Живот Морейн закрутило. Наследная Война. Нет, она в ней не виновата! Она просто не хотела быть Королевой - и все.       Морейн перевела взор на мальчика, игравшего у очага. На вид мальчику было года два или три - она в этом не разбиралась.       - Да, только внук и остался. Нет! Рик не был убит на той войне - он утонул. Судьба. А Дина тогда носила ребеночка и решила податься к нам. Это случилось незадолго до того, как убили короля Ламана. Группа возвращавшихся на Север обозников, с которыми была Дина, обходила войска с запада, вот там, у подножия Драконьей Горы, и родился Бедуир.       Сердце Морейн пропустило удар. В ее записях не было имени Дины из Кайриэна. Мысли заскакали заполошными воробьями. Значит, Бедуир Дины и Риккарда может быть Драконом, а появился он на свет благодаря Адрейн! Колесо выправляет искажения, и если Риккард утонул, то ему суждено было утонуть, а Адрейн - та'верен (это видела Суан) и исказила узор. Из-за нее же Риккард отправился на юг. А если учесть еще и способности к Предсказанию... Но почему же тогда она не здесь? Почему она разрешила найти Дракона мне? Или это не Дракон?       - А когда точно родился Бедуир? - решила она уточнить.       - Ну... это было прямо в тот день когда убили Короля. Наш обоз тогда выскочил на Дев, но они пробежали мимо, а у меня начались схватки.       По времени вроде бы совпадает, прикинула Морейн.       - Странно, а одна из этих айилок тоже была беременной. Прям на таком же сроке как и я, - продолжила Дина. - Все ж странной они народ.       Дина продолжала что-то говорить, но Морейн ее не слышала - беременная айилка у горы, и Адрейн ездила в Пустыню. Так что же ей делать? Самой Морейн в Пустыню нельзя. Придется ехать к Адрейн. Все же довериться ей? Но... не сразу.       Морейн не могла вспомнить, когда она впервые услышала о Колодце на Краю Мира и Зеленом Человеке - должно быть, в тех баснях, что сказывала ей кормилица. Затем она сталкивалась с ними в легендах, разучиваемых совместно с семейным бардом Дома Дамодред и на листах книгохранилищ Башни. Здесь же, в Пограничье, она столкнулась с теми, кто сообщал о знакомых девицах и юношах, искавших и нашедших Колодец и его хранителя. Ее завораживало условие, что Око Мира можно найти лишь при великой нужде. А была ли треба большая, нежели у нее? К тому же в книгах Башни, как правило, трактовалось, что поиски Колодца сродни поискам истины - того, в чем она ныне очень нуждалась.