В колесе времен

      175. Выстрел       Стрела примерно на полкорпуса отставала от Кота, и такой порядок стал уже вполне привычен для Морейн… Привычен... да, но все одно окончательно с ним она так и не смирилась, особенно, когда, как сейчас, им предстояло показаться на людях. Айз Седай полагалось бы выступать во главе, а Гайдину следовать за ее левым плечом… Но она все еще нуждалась в скрытности.       И все было бы не так и плохо, если бы не одно но. Ее… соотечественницы в последние дни выпестовали себе вполне определенное реноме, что порождало к сопровождающей Лорда малой фарфоровой куколке вполне соответствующее отношение. Для Морейн это был сокрушительный удар по гордости, и она приготовлялась к нему заблаговременно.       По связи от Лана пришло то, что она про себя нарекла «призрачной улыбкой», и вал негодования обрушился на бастион возводимого ею состояния покоя. Отстранившись от связи, она прекратила воспринимать эмоции Стража. Прекратить-то прекратила, но Лан и простым разворотом плеч смог высказать ей свой немой упрек – он очень… не любил, когда она так поступала. Прикусив губу Морейн представила, что чувства, как лепестки, опадают с нее.       - Кровь и проклятый пепел! Спокойна, я абсолютно спокойна, - прошептала она про себя.       Наконец, они вылетели из темного перелеска на простор, и на мгновение свет ослепил их. Полдень давно миновал, и солнце устремилось к горизонту. Позади остались вертикальные черты стволов лип и елей, разостлавших над тропой обрамленной орешником лапы своих ветвей; впереди же на пару фарлонгов от стен Медо или, как изъяснялись здесь, на севере - в двух выстрелах, расстилалась тщательно выкошенная луговина.       Справа и слева с их появлением начали разгибаться и оборачиваться черные фигуры занятых скирдованием на возы сена людей, а стража на вратах впереди взялась поудобней за копья, но Морейн ничего этого не замечала. Под ее взором предстала не спина, укрытая темно-синим шайнарским плащом, не куртка и не рубашка под ней, а испещренная шрамами кожа, ее груди тесно прижимались к крепко обиваемому руками телу, а сердце частило и, казалось, вот-вот вырвется из груди. Как в тумане она слышала отдаленные возгласы:       - Дай Шан! Дай Шан!       За воротами ветер снизу от реки охладил ее пылающее лицо и привел в чувства.       Порт Медо представлял из себя всего-навсего не особо большую деревню разбросанных в беспорядке дворов с островерхими крышами из тесаной доски и единственной прямой и широкой дороги, шедшей от врат к центральной площади, окружённой двух- и трехэтажными строениями и причалам на берегу. Лан шагом направил их путь вниз к гостиницам, и навстречу не попадалось ни одного человека. И казалось, что деревня вымерла, пока они не добрались до площади, где обнаружили перед помостом, на котором витийствовал жонглер, и самих местных жителей, и приезжих, численно им не уступавших. Конечно, благородной девушке ее положения приличествовало бы лицезреть трувера или, на худой конец, барда, но Морейн с детства завораживали пестрые плащи менестрелей и их безыскусные выступления, и всю дорогу до дверей гостиницы она украдкой косилась в ту сторону.       Лан договорился с полным хозяином о комнате и продолжил с ним о чем-то уславливаться, пока служанка повела даму вверх по лестнице и коридору к их апартаментам. Морейн, скинув на пол плащ и перчатки для верховой езды, подставила служанке спину для того, чтоб та расстегнула на платье пуговицы, и повалилась на кровать, как была. Служанка, сложив вещи гостьи на платяной сундук, поинтересовалась, всем ли довольна госпожа и не нагреть ли ей ванну. Немного покатав эту мысль в голове Морейн перенесла посещенье ванны на вечер и отпустила девицу. Оценив свою позу, Морейн поменяла положение тела и рук на кровати - ей требовалось изобразить изнеможение, а не заигрывание.       Через некоторое время явился Лан в сопровождении служанки с подносом и конюха с переметными сумами. Подождав, пока девушка расставит вино, бокалы и легкую закуску на столе и скроется за дверью, Лан попросил Морейн не покидать комнату, пока он будет выяснять в порту про грузовой паром и состояние дорог за рекой. Морейн, не открывая глаз и не вставая, лишь слабо махнула ему рукой, но стоило лишь двери захлопнутся за Стражем, сразу подняла голову и насторожила уши. Шаги удалялись.       Все так же прислушиваясь и привстав, Морейн завела руки за спину и, не торопясь, пробежалась по пуговицам платья. Завершив, вскочила и подошла к двери. Открыв, глянула по сторонам и выскользнула из помещения. Было весело - почти так же, когда они проказничали с Суан в Башне. По черной лестнице спустившись во двор, она обошла гостиницу и вышла на площадь немного сбоку от помоста менестреля.       Исполнялась новая повесть о любви, которую Морейн жаждала услышать вживую:       Бойка твоя Юленок. Вот везенье.       Как ни алкал тебя убить Тевильдо,       Сам беспробуден. Вновь везенье.       Менестрель скользнул взглядом по вновь подошедшей слушательнице и продолжил вещать, а у Морейн вдоль хребтины пробежал холодок. Что-то было не так, но она никак не могла взять в толк, что же ее насторожило.       Ступай. Спокойной ночи. Значит, помни,       Одно из двух: до стражи уходи       Иль утром проберись переодетым.       Тут взор сказителя вновь без интереса мазнул по ней, и ее пронзило понимание. Без интереса! То есть вообще! А это не естественно... Она открыла себя связи и послала Лану тревожный сигнал одновременно пытаясь сделать шаг назад. Тут что-то ударило ее в плечо. Ноги потеряли опору и столкновение спины с землей выбило из нее дух. Уплывающий в темноту взгляд выхватил торчащую из ее тела стрелу.       176.       Тревожный сигнал от Морейн пришел, когда Лан переговаривался с паромщиком. Ему пришлось поступить очень невежливо - прервать разговор и стремглав броситься обратно на площадь. Но еще в пути он понял, что опоздал - то место, где была в его сознании Морейн, закрыла мгла. Он прибавил, хотя это и казалось невозможным, и вылетел на площадь. Его внимание сразу привлек кружок мужчин, отгоняющих людей от некоего клочка земли близ их гостиницы. Протолкавшись к ним, он замер под направленными на него короткими толстыми клинками. Вперед выступил пожилой ветеран и поклонившись представился:       - Меня зовут Акайно Оболкин, я местный староста. Я готов. Эта девушка сопровождает Вас, Дай Шан?       Вместе с Ланом они подошли к телу. Лан успокоенно отметил, что Морейн дышит. Мураоса взял на себя поиски убийцы, и Лан, подняв девушку на руки, быстро зашагал к дверям гостиницы.       Поднимаясь по лестнице, он потребовал горячей воды, тканей для перевязок и кого-нибудь, смыслящего в ранах. Но встречающаяся обслуга, как овцы за бараном, проследовали за ним к их комнате Лан выловил в толпе знакомое лицо служанки и, указав на нее, спросил:       - Ты. Как тебя зовут?       - Меня зовут Первне, Первне Оболкин, милорд. Но все знают, как Митцу.       - Хорошо Мико, помоги мне, - Лан сократил имя служанки, показывая тем ей свое доверие. - Всех остальных прошу покинуть комнату.       - Да, милорд. Так, Лиса, хватит хлопать глазами, живо за водой, Мери - ткань. Мастер, - Митцу сделала быстрый книксен перед хозяином гостиницы, - разыщите Тёму.       Комната опустела, как по волшебству, и Лан отметил, что сделал удачный выбор - девица умела не только крутить бедрами.       Чтобы стан Морейн не заваливался и не тревожил пронзившую плечо стрелу, Лан удерживал его на боку. Поэтому ему было несподручно одолеть мелкие пуговицы платья одной рукой. Ими и занялась Митцу.       Затем, пока уже Митцу удерживала тело от движений, Лан оттянул ткань платья и аккуратно вспорол по направлению от стрелы к горлу, а также и сорочку под ним. После чего совместными усилиями они начали высвобождать грудь Морейн от одежды. Пока они занимались этим делом, служанки принесли горячую воду и все остальное. Наконец, в дверях показался среднего роста мужчина с прямыми пепельными волосами, подстриженными под горшок.       Кланяясь, он прикоснулся ладонью лбу, потом к сердцу.       - Душой и сердцем готов служить вам, милорд. Чем может услужить Тёма, милорд?       Лан обернулся к Митцу, подняв бровь.       - Тёма был цирюльником при обозе Лорда Агельмара, милорд.       - И насколько ты хорош?       - Тёма не может судить об этом. Но те, кто попадал к Тёме, не жаловались, милорд.       Тело Морейн содрогнулось, и она, распахнув глаза, попыталась вскочить, но Лан прижал ее к кровати.       - А-а-а, - не сдержала та крик.       - Спокойно, Морейн, это я. Дыши. Сосредоточься на дыханье. Ты понимаешь меня?       Девушка кивнула.       - Ты можешь себя Исцелить?       Руки Митцу, стягивающие платье, замерли. Лан бросил на нее взгляд - служанка замерла в шоке, осознавая услышанное.       - Мико, ты способна продолжать?       Девушка перевела на него взор и несколько заторможено кивнула, затем прикусила губу и, кивнув резче, продолжила свое дело.       - Так как, Морейн?       - Нет, - кратко простонала Морейн.       - Поясни, - попросил Лан.       - Мы не можем Исцелять сами себя.       - Но… я полагал… а как же Адрейн?       Морейн пыхнула сложным набором эмоций. Лан разобрал только более резкие нотки ревности и… обиды?       - Это не то… для опосредованного лечения надо иметь специфический набор Фал-ка-таалов и Сул-таалов. А я не Адрейн, у меня под рукой ничего нет!       - Сделать?       - Нет. Сейчас не вариант, - скривила личико девушка.       - Надеюсь, позднее ты запасешься всем необходимым. - Шутка вышла не особо удачной, но надо было ее подбодрить, придать уверенности, что это будущее случится.       Морейн провела язычком по губам и попросила пить.       Пока Митцу наливала в бокал вино, Лан помог Морейн усесться. Ее обнажили по пояс, но, как отметил Лан, в отличие от своего обыкновения, сейчас она вовсе не стеснялась посторонних.       - Хорошо. Мастер цирюльник, вымойте руки и прошу к нам, - обратился Лан ко все так же стоявшему в дверях мужчине.       Митцу помогла Морейн напиться, и Лан собрался было ее вновь уложить, но его удержали слова Тёмы:       - Если Тёме будет позволено сказать, милорд, лучше будет, если леди продолжит сидеть.       Вытирая руки, Тёма подошел к кровати. Осмотрел место ранения и осторожно пропальпировал сначала с одной стороны, а затем с другой. Морейн не смогла удержать стоны и судорожно задышала, сжав пальцами простынь. Мужчина нахмурился и помрачнел.       - У леди сломано два ребра… раздроблена лопатка… и, посмотрите на этот наконечник, - обратил Тема их внимание на плоскую, клинкообразную форму лезвия, - если достать стрелу, леди истечет кровью.       - Ясно, - Кивнул Лан. - А если не доставать, то леди также умрет… но позже. Так?       Тёма кивнул, не поднимая на говорившего глаз. Ему было стыдно, что он ничем не может помочь в сложившейся ситуации. Лан вздохнул.       - Что можно сделать сейчас?       - Необходимо обломать стрелу у раны и наложить фиксирующую повязку из длинной ленты. После чего как можно скорее доставить пациента к Целительнице, так было сказано Тёме.       - Хорошо-о-о. Так! Какой длины должен быть бинт? Мико, подготовь.       Свободной рукой Лан достал из кармана коробок и, передавая его Тёме, продолжил:       - Мастер, когда будете ломать стрелу, используйте это.       Тёма осторожно открыл коробок и посмотрел вовнутрь.       - Это то, о чем думает Тема?       - Да, это высушенный навозник мертвящий, - согласился Лан.       177.       - Жонглер! - вскрикнула Морейн, наконец, вспомнив о том, о чем размышляла перед покушением, и скривилась от боли. Лан дернулся было в ее сторону, но она уже взяла себя в руки. - Он замешан, - объяснилась девушка.       - Эй там, в коридоре!       Из-за двери появились пепельная головка и испуганные глаза Лисы.       - Срочно к мураосе - пусть задержит менестреля.       Лиса взвизгнула и исчезла. Из коридора раздался топот ног.       Митцу, отхватив от свертка ткани необходимый кусок, передала его Тёме и принялась влажными полотенцами обтирать торс Морейн.       Тёма, взяв щепотью порошок из коробка, осторожно посыпал на кожу вокруг раны. Через некоторое время плечо Морейн как будто подморозило, и когда коновал снова прошелся пальцами вокруг раны, она ничего не почувствовала. Лан крепко прижал ее к себе одной рукой и зафиксировал рукой стрелу со стороны наконечника. Тёма взялся с другой стороны и, ножом надрезав древко, вдруг резко отломил часть с опереньем. Затем он поступил так же с куском, торчавшим из спины и так же споро приступил к наворачиванию фиксирующей повязки.       Голова закружилась, и перед глазами поплыли пятна, но Морейн заставила себя остаться в сознании. Если бы Лан не поддерживал ее, она бы упала - сил не оставалось. С помощью Лана и Митцу она накинула свежую сорочку и, встав, скинула испорченное платье. Затем ее, опять же с их помощью, ввинтили в запасное дорожное платье и вновь усадили на кровать. Пока она переодевалась, Тёма исчез из комнаты. Теперь ее поддерживала Митцу, а Лан, ввернувшись в бригантину, споро себя зашнуровывал.       Завершив снаряжаться и подхватив ее на руки, он направился в сторону выхода. Обвив его шею рукой и уткнувшись лбом в грудь, она посмеялась над собой: «Ну, вот и сбылась еще одна мечта - меня носит на руках принц… как я до такого докатилась?!»       Внизу их поджидал пожилой солдат. Склонив голову, он отрекомендовался:       - Меня зовут Акайно Оболкин, миледи. Здесь блюдут Пакт.       Подождав ее слабого кивка, он обратился к Лану:       - Мы обнаружили место, с которого стреляли, милорд, - здесь старик вздохнул и опустил глаза, - но убийца скинул лук. Лук приметный, кавалерийский, составной, выполненный в кайриэнской манере.       Лан кивнул, он был знаком с этой вариацией айильского лука.       - В Медо сейчас лишь трое кайриэнцев. Из матросов, - продолжал местный староста. - Двое были за воротами, скирдовали сено, и один на площади слушал выступление менестреля. У всех есть свидетели, но мы все равно осмотрели руки - следов тетивы не обнаружено.       - Ясно. Значит это мог быть кто угодно, не обязательно кайриэнец, - отметил Лан. - Жонглер?       Староста покачал головой, все так же ее не поднимая.       - Он так же, как и лучник, скинул плащ. И, странное дело, хотя многие хорошо помнят его лицо - обличить его не удается. Мы послали за нюхачом. Но… Он прибудет в лучшем случае завтра.       - Ясно, - Повторил Лан. - Мы не можем ждать. Я оставляю это дело в Ваших руках, мураоса.       На дворе их уже ждал Тёма с помощниками, выведшие Кота, Стрелу и еще невысокую гнедую лошадь породы шайнарский клеппер. Кот злобно косился на Тёму, но послушно шел в поводу. Рядом обнаружилась прискакивающая Митцу - она на ходу приторачивала саквы с овсом к передней луке седла. Увидав Лана, Кот обиженно зафыркал.       Морейн снова пошла по рукам. Сначала к Тёме, затем обратно к Лану, когда он устроился в седле. Тёма вскочил на клепера и взял Стрелу в повод - загадка третьей лошади разрешилась.       178.       К восточным вратам Бологого они добрались вскоре после полудня. Морейн уже несколько часов, как не приходила в себя. Ее и так обычно светлое лицо теперь было противоестественно бледным и покрыто тонкой пленкой холодного пота, влажные темные локоны облепили его. Четко выделялась синева губ. Девушка часто с присвистом дышала.       Лан и сам был не в лучшей форме - глаза будто засыпало песком, во рту вселенская сушь, мышцы забиты. Он не сразу смог ответить на приветствие стражи и, только хлебнув из протянутой Темой фляги, смог просипеть:       - Мир! Адрейн Седай.       Слава Свету, ситуация была столь явна, что объяснений не требовалось, и им спешно выделили вожатого - юнца с длинными до пояса волосами.       Поклонившись, он торопко зашагал спереди, ведя их кавалькаду вглубь селенья.       Позади остались более двухсот миль пути с краткими привалами лишь для того, чтобы напоить и накормить лошадей. Почти сорок часов в пути. И день до Медо в придачу.       Поначалу Морейн кемарила, вздрагивая и просыпаясь от каждого неудачного движения. Но через пять часов пути начала терять сознание, дыхание сбилось, и она стала отхаркивать кровью. Постепенно эти периоды беспамятства все увеличивались. Предложить Тёме сопроводить их оказалось светлой мыслью - одновременно поддерживать Морейн и обихаживать лошадей Лан бы определенно не смог. И они бы давно у него пали, если бы Тёма не чувствовал момент, когда лошадям надо дать роздых, и не останавливал их путь.