Право на жизнь: Смутное время.

ЧИТАТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО: Внимание! Данный фанфик является продолжением фанфика " Право на Жизнь" и автор настоятельно рекомендует Вам прочитать сначала первую часть поскольку Вы можете не понять некоторых деталей. Ссылка на первую часть в описании фанфика, но если вам некогда и вы не хотите занимать этим время то пожалуйста можете начать сразу со второго эпизода))) С любовью и пониманием ваш Майк-Лжец. ______________________________________________________________________________________ ( от лица Вилл ) ... над головой, словно в далеком сне, застыло чистое небо. Свежий воздух проникает в легкие, и я чувствую еле ощутимое покалывание где-то в районе груди. Голова кружится от переизбытка кислорода, но, не обращая внимания на колющую боль, мне хочется кричать от радости. Мир постепенно окрашивается в теплые оттенки, и я снова готова жить, бороться и... наверное, любить эту жизнь. От воодушевляющих мыслей я начинаю смеяться, в горле першит, по щекам текут слезы. Стараюсь запечатлеть этот момент как можно дольше в собственной памяти: глубоко вдыхаю влажный прохладный воздух, голова кружится, в глазах мелькают черные точки... Я пытаюсь выдохнуть, но грудь будто что-то сдавило. Резкая боль вспыхивает где-то в левой части и нарастающим эхом отдается по всему телу. От нахлынувшего ужаса и страха мне хочется кричать, но неведомая сила, охватившая легкие, не дает мне произнести ни звука. Изображение постепенно меркнет, и я погружаюсь в мутную вязкую темноту. * * * Делаю над собой неимоверное усилие воли, заставляя разум вернуться в реальный мир. Бесконечная тьма постепенно рассеивается, и я вновь обретаю сознание. Тусклый свет слабо освещает помещение, и среди всеобщего полумрака, копоти и пыли я с трудом высматриваю некоторые детали новой обители. Сквозь мутное треснутое стекло чугунной древней лампы пробивается слабое мерцание огарка засаленной свечи. На небольшом деревянном столе, на коем располагается ранее описанный предмет, виднеются следы застывшего воска, а также мой уставший взор различает медную чисто выскобленную кружку. Судорожно сглатываю, догадываясь о ее содержимом. Сильно хочется пить, но даже ощущение жажды с трудом заставляет меня пошевелиться. Медленно перехожу в сидячее положение, и только тогда понимаю, каких усилий мне стоило проделать это несложное действие. Страшная слабость господствует над телом, и мне приходиться приложить все свои остатки сил дабы не выронить взятую кружку из рук. Пальцы судорожно удерживают сосуд, пока я поглощаю драгоценную жидкость. Приятная прохлада смачивает горло, и в следующий миг кухонная утварь с глухим стуком ударяется о каменный пол. Медленно поднимаюсь на ноги. Осторожно оборачиваясь вокруг себя, я точно осознаю, что никогда раньше не была в этой комнате. Узкая кровать (на которой я лежала совсем недавно)заправлена серым хлопковым бельем, в дальней стене, практически под самым потолком прорезано небольшое окно, а также имеется дубовая дверь, служащая выходом из этого помещения. Не смотря на ноющую притупленную боль в мышцах, я все же решаюсь на своего рода небольшой эксперимент. Подойдя к двери неуверенной походкой, я, навалившись на преграду всем телом, постаралась буквально вытолкнуть ее за пределы комнаты. Словно в ответ на мои манипуляции дверь грозно затрещала, но вопреки всем опасениям отворилась. С минуту я стояла на месте, не зная что предпринять. С одной стороны, все мое естество требовало заслуженного отдыха и покоя, но с другой, я понятия не имела где нахожусь, что это вообще за место, и как я сюда попала. Выбор был не прост, но его исход решило обычное человеческое чувство жажды. Я все еще хотела пить, и это желание пересилило все остальные. Стараясь идти как можно тише, я осторожно двинулась по небольшому коридору с довольно низким потолком. Освещением для этого пространства служили простейшие лампы, прикрепленные к стенам. Большинство из них было потушено, и по методу сравнения с кондракарской тюрьмой, я осмелилась предположить, что сейчас темное время суток. По мере моего продвижения вдоль стен периодически возникали увесистые дубовые двери и хотя в основном атмосфера была насыщена, присущие ночи тишиной и спокойствием, но иногда из-за древесных преград раздавались болезненные приглушенные стоны. Уловив подобные звуки, я отскакивала в сторону, с ужасом понимая, чем именно они вызваны. В голове сразу всплывали еще свежие воспоминания о дне нашего первого побега и провала, а также мысли о том, куда же я все-таки попала... "... отвратительный запах крови, застывший в тяжелом воздухе, пугающий звук металлической плети рассекающей плоть, вид Фобоса бьющегося в конвульсиях, захлебывающегося собственной кровью, струями стекающей по его бледному лицу..." Зажмуриваю глаза и, прислонившись к прохладной поверхности каменной стены, глубоко дышу, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний. "Боже, я никогда не смогу забыть то, что произошло со мной там!" - пальцы автоматически сжимаются в кулаки, и шумно вздохнув, я будто выпускаю тяжелые мысли за пределы бренного разума. Где-то неподалеку раздаются голоса и, уловив их звучание, я резко распахиваю уставшие веки. Тело напрягается и, повинуясь инстинкту самосохранения, я отступаю в тень, стараясь таким образом защититься от неизвестного. Откуда-то из-за поворота появляются две женщины. Они тащат тяжелые носилки. Кто-то корчится на багровых простынях от боли, периодически издавая вымученные стоны. Женщины быстро перекидываются несколькими фразами, и из этого несодержательного отрывистого диалога, я понимаю, что эти немолодые девушки скорее всего выполняют работу медсестер или кого-то с подобными обязанностями. Незнакомки довольно быстро продвигаются в мою сторону, но не дойдя совсем немного до моего ненадежного убежища, останавливаются около дубовой двери. Поставив носилки на пол, одна из девушек отпирает дверь, и затем помогает второй внести раненого в комнату. Я судорожно сглатываю: " Что ж, судя по тому, что я только что увидела - это скорее всего что-то вроде госпиталя..." Продолжаю продвигаться дальше. Мысли ютятся в моей голове, словно рой надоедливых мух, вьющихся над банкой с ароматным вареньем, боль в мышцах становиться навязчивой и теперь я уже проклинаю себя за то, что не осталась в постели, а отправилась на поиски черт-знает-чего да еще и в такое время. Остановившись на время чтобы перевести дух, я уже собиралась вернуться обратно, как вдруг мой усталый неразборчивый слух уловил знакомые голоса. Замерев на короткий миг, я попыталась внимательнее вслушаться, боясь, что мне могло вполне послышаться, но когда до меня вновь долетело звучание непринужденной (но все же чуть усталой) интонации, я поняла, что не ошиблась. Прилично ускорив шаг, я довольно быстро нашла истинный источник звука. Оказалось голоса исходили из одной из комнат, чья дверь была приоткрыта, и из образовавшейся щели в полумрак коридора просачивалось полоска желтого света. Тихо зайдя в незнакомое помещения, я с первого взгляда приняла его за столовую: в самом центре комнаты, как и полагалось, стоял длинный, грубый, деревянный стол, по две стороны от него располагались такие же длинные, крепкие лавки, а с низкого потолка свисала древняя чугунная лампа. За столом сидели двое: худой бледный юноша и высокий мужчина, на лице последнего застыло напряженное выражение скорби. - Халидан? - я неуверенно двинулась к столу, но как только юноша повернул ко мне свое усталое измученное лицо, все сомнения рассеялись без следа. - Что вы здесь делаете? Анимаг вымученно улыбнулся, видимо мысли о тюрьме все еще не оставили его в покое, и уже собирался что-то мне ответить, как вдруг заговорил его собеседник: - Почему ты не в постели? Я еле заметно вздрогнула. Голос мужчины пробирал душу насквозь и если бы я не прожила с Фобосом в одной камере около двух месяцев, то наверное подумала бы что, это его голос, но... это был не он. - Лорд Седрик? - я нахмурилась, не совсем доверяя своему предположению, но когда мужчина плавно развернулся лицом к свету, я получила явственное подтверждение своей гипотезе. Окинув меня холодным взглядом, мужчина с еле уловимым раздражением в голосе, произнес: - Тебе следует вернуться в комнату и хорошо выспаться. - затем лорд вернулся в прежнее положение и уже не глядя на меня добавил, - Завтра будет непростой день. Ничего не ответив, я поджала губы, пытаясь таким образом скрыть нарастающее негодование. Странно, но уже тогда, в той пустой чуть освещенной комнате мне показалось, что эта ни чем неприметная стычка положить начало нашей негласной войне с лордом Седриком. - Мне всего лишь хотелось бы узнать где мы сейчас находимся. - я старалась говорить как можно мягче, тем более эта была фактически правда, но помимо вопросительной интонации, в голосе отчетливо слышались и повелевающие нотки. Что ж, совместное проживание с Фобосом давало о себе знать. - Это монастырь Благодетелей. Завтра до полудня мы отсюда уйдем. - оборотень говорил коротко и явно не желал более поддерживать беседу. - Понятно. - у меня было еще множество вопросов, а поскольку оборотень довольно ясно обрисовал свою позицию, я решила обратиться к Халидану. - А как мы здесь оказались? - удивительно, но этот эпизод был стерт из моей памяти, тогда как все остальные явственно всплывали. Я помню, как мы бежали по темному туннелю, помню как летела будто сквозь пелену мира, как потом меня оставили силы и если бы не Уилл я так бы наверное и осталась лежать на дне того водоема, помню как мне было хорошо, когда я коснулась влажного песка... но как же я оказалась здесь? - Ты перестала дышать. - Что?.. - я резко обернулась в сторону анимага. - Рыжий заметил это раньше всех. Он подбежал к тебе, но ты уже была без сознания, и... тогда я не знаю что они с тобой сделали, потому что сам был в бреду, но Седрик сказал, что они вместе с Рыжим и той девочкой принесли нас в этот монастырь... - А Фобос? - слова вырвались как-то сами собой, неестественно, но с другой стороны это была вполне понятная реакция, ведь имя принца единственное не прозвучало в кратком повествовании юноши. Видя растерянный взгляд анимага, Седрик ответил за него: - Господин был в состоянии дойти сам. И хотя состояние его тогда было губительно, Сестры Благодетели по возможности вылечили его раны, а также твои и Халидана и теперь он как и вы оба в полном порядке. - Ну, не то чтобы в полном, - анимаг усмехнулся, - но если бы не они я б наверное так и сдох на берегу того озера. - юноша непроизвольно махнул рукой, и только тут я заметила, что его кисть плотно перемотана неким подобием бинта, а на месте безымянного пальца проступает багровая жидкость. - Хали, что у тебя с рукой? - я ближе подошла к анимагу и теперь, даже когда он попытался скрыть изъян, я отчетливо видела, что у правой руки юноши имеется недостающая деталь. - Что... что у тебя с рукой? - я повторила этот вопрос скорее для себя нежели для Халидана, потому что не совсем понимала что именно не так с его кистью. Тяжело вздохнув, юноша печально усмехнулся: - Ну, когда я очнулся, со мной что только не делали: промывали желудок от той дряни, которой меня напичкали перед казнью, затем перематывали раны, а потом оказалось, что я потерял много крови, и что вытекала она из того самого пальца который мне проткнул Редгар, - на последнем слове Халидана слегка перекосило, - и в общем в итоге сказали что из-за того, что рану не обработали вовремя, туда могла попасть зараза и может произойти это самое... заражение крови, ну и в конце концов эти милые женщины сказали что мне придется ампутировать палец и... в общем вот. - не говоря больше ни слова, юноша аккуратно положил руку на стол. От увиденного зрелища мои глаза расширились, и не то чтобы на это было противно смотреть, вовсе нет, просто сам факт того, что Халидану пришлось лишиться пальца, ужасал меня. Мне хотелось как-то ободрить его, сказать что-то приятное, но все слова будто в раз вылетели из моей дырявой головы, и так и не найдя что ответить, я просто села на лавку рядом с анимагом и молча обняла его. Перед глазами вновь вспыхнуло уже почти забытое воспоминание: Халидан пытается укрыться от рассвирепевшего карателя, но Редгар неуловим, и хоть я и не вижу то, что происходит на самом деле, но отчетливо слышу, как пронзительный крик анимага разносится по закоптелой кухне, и мне хочется плакать от осознания того, что только-что произошло..... ... но я не могу. Ибо время слез прошло и теперь настал час расплаты, час мести для всех, и для каждого из нас.