Неделимые

Он всегда был красивым — в коричневом строгом пальто, светлой выглаженной рубашке и чистых ботинках. От него всегда вкусно пахло — свежестью и легким парфюмом из известной рекламы. Он любил читать — начиная от Державина и заканчивая Гришковцом. Он любил животных — кормил всех бездомных, надеясь, что каждый из них найдёт свой дом. Любил смотреть по выходным художественные фильмы вместе с мамой, а потом обсуждал политику с отцом. А ещё он любил её. Она была простой, обычной. Не носила одежду из последней коллекции Корса. Ненавидела краситься и сумки — только рюкзак и обязательно чёрный. Всегда ходила лохматая — волосы слишком непослушные, но такие блестящие. От неё пахло полевыми цветами и фруктовым шампунем. А ещё она любила лимонные леденцы и ненавидела чай — только какао и кофе с молоком. Она носила брекеты, поэтому стеснялась своей улыбки. Кусала свои бледные губы, а потом сразу же увлажняла бальзамом с запахом шоколада. Ненавидела математику и химию с физикой и просто не переваривала биологию. У неё были конфликты с учителями — характер не очень, мягко говоря. Но душа добрая, безгранично добрая. Именно поэтому он её и любил. Они вместе читали Маяковского и Бродского. Он читал ей Бредбери вслух. А она тайно приводила его к себе домой, чтобы они вместе смотрели дорамы, пока мамы нет дома. Он помогал ей с физикой, а она ему с русским и географией. Кормила его пастой с овощами, а он готовил самое вкусное в мире какао. — Почему ты никогда меня не слушаешься? Отчитывал каждый раз, словно он её отец, когда она выходила на улицу в тонком пальто. — Непослушная девочка. Укутывал в свой клетчатый шарф и крепко прижимал к себе. А она смотрела на него своими чёрными глазами и робко прятала красные щеки. — Я тебя тоже люблю.

***

Когда он увидел, что она плачет, его сердце на мгновение перестало функционировать. Бросился к ней сразу же. Обнял. И молчал. А она плакала горько так, навзрыд. Сжимала его рубашку руками и оставляла мокрые следы на голубой ткани. Не спрашивал, что случилось. Он и так знал. Проблемы в семье — её ахиллесова пята. Каждый день он видел её разбитую, похудевшую и грустную. Нет, она замечательно ладила с родителями. Но кто отменял жестокую реальность, в которую она не хотела верить? Кто отменял то дерьмо, что окружило её любимую семью? И помочь она никак не могла. Разрывалась и плакала по ночам. Не думала о предстоящем ЕГЭ, ссорилась с учителями и ничего не ела. А страдал именно он. — Я всегда буду рядом, слышишь? И он был лучом света в её темном царстве. Обнимал и откармливал через не хочу маминой стряпней. Кутал в своё пальто и читал глупые истории из палаты. Гладил по тёмным волосам, когда она засыпала у него на груди. И целовал-целовал-целовал. — Спасибо, — шептала она, когда они стояли около её дома. Прятала покрасневшие глаза и прижималась своими сухими потрескавшимися губами к его. — Я люблю тебя, — шептала, мазнув губами по подбородку. — Спасибо тебе. А после он тупо пялился в потолок, игнорируя вопросы матери. Чувствовал себя отвратительно и думал, много думал.

***

Улыбалась, смешно морща нос. Смотрела на него — внимательно, изучающе. Он так громко хохотал, обнимая маленького щенка, что прохожие невольно улыбались. Весь её мир в этом человеке. А она чувствует себя так отвратительно. Он для неё все — она для него ничего. — Я хочу забрать его к себе. — Плюс ещё одна причина, почему я люблю находиться у тебя дома. Он криво улыбался, понимая, что она просто не хочет домой. Там атмосфера тяжёлая. Но она улыбалась. Ради него. Целовала его, обнимала за талию и шептала: «Спасибо-Спасибо-Спасибо» И верить не хотелось, что в этой маленькой темноволосой бунтарке столько пессимизма и грусти. Она ведь всех вокруг смешила. Разбиралась в политике и читала книги стопками. Говорила красивые речи о равноправии и сексизме. И просто притягивала всех. Да только грусть в её глазах видел только он. И обнимал её по ночам только он. И вообще, слушал её только он. — Я люблю тебя, слышишь? Говорил каждый день. А она, чуть ли не плача, кивала ему, утыкаясь носом в его шею. Он любит её — остальное все наладится. Он ведь обещал.