Рваными ранами

Когда они встречаются снова, Джексон готов вцепиться в нее и не отпускать-не отпускать-не отпускать. Эта Мартин - другая. Ломано-перебитая, раскуроченная сверхъестественным адом в Бейкон-Хилс. С кровью на тонких пальцах, со следами катастроф на ребрах и просто не его. Стилински. На ней почти его клеймо - отпечатано запахом, прикосновениями, судорогами в переплетено-сжатых пальцах. Нелепый мальчишка, готовый за нее сгорать и умирать. И сейчас Джексон уже не может даже усмехнуться на это. И эта Мартин совсем, совсем не его. Затерто-поблекшая, выгоревшая, живая. Бросает ему теплые улыбки, прижимается, и для Джексона это почему-то страшнее, чем чертов Джерард и разряды тока под кожей. Это страшнее, глубже, как ледяная вода, накрывшая с головой - выплыви, Джексон (вот только без шансов). В семнадцать лет он мог скулить у ее колен и возвращаться (не к ней, так к самому себе). В двадцать же только и остаются, что собственные бесы за грудной клеткой и ледяная вода в легких. - Рад был тебя видеть. Мартин остается изящным памятником его паршивой юности, старыми рваными ранами где-то за ребрами. Мартин остается в Бейкон-Хилс и остается со Стилински. У Джексона остаются шрамы.