В жизни много неожиданностей

      Языком клоун проходился по слегка косым рядам зубов, кончиком щекоча десна. Губы мальчика безжалостно кусают в поцелуе, нагло требуя проникновения внутрь. Хоть тут, но Билл не мог проиграть. Хоть где-то ему хотелось послать этого ублюдка. Однако, как и в прошлые разы, фортуна была явно не на его стороне.       Язык наконец-то проникает внутрь, иследуя новые открывшиеся границы. Клоун проходится им по небу, щекоча его, по все тем же рядам зубов с кривым привкусом, но уже с задней стороны, а после, его внимание обращает на себя язык русоволосого. Своим языком рыжеволосый касается языка Билла, от чего мальчик моментально напрягается, пытаясь не касаться хозяйствующего у него во рту языка. Воздуха становится все меньше, а поцелуй все углубляется.       Руками пацан тянется к рукам клоуна, и сильно, насколько может, сжимает его за плечи.       Мысли, ранее находившиеся в легком раздрае, теперь, беспорядочно метались из стороны в сторону, постоянно сменяя друг друга. От отвращения, к тому, что его целует именно Пеннивайз, и к легкому шоку, от осознания того, что где-то, но ведь научился же рыжий целоваться.       Он не сопротивлялся. Пускай мальчишка будет в шоке. Ведь, его игрушка Должна им восхищаться.       Руками рыжеволосый откровенно забирался под ткани шорт и боксеров, надетых на Денбро, так как, схватив его за плечи, мальчик особо не сковывал движений. Пальцем в перчатке клоун проходится по входу в анал русоволосого, от чего тот еще сильнее сжимает плечи. Наверняка останутся синяки, но что такому существу, как Пеннивайз от этого будет?       Клоун сам медленно отстраняется от расцелованных губ мальчика, тяжело дыша, а Билл же хватает ртом воздух, в промежутках между этим, начиная возмущаться. -Ч-ч-ч-что ты дел-лаешь?! - и вдруг приходит осознание. Да, он подался минутному порыву, просто не смог устоять перед тем, как его целовали. Но ведь никто не говорил, что почти так же чувственно его отымеют? -Я? - перчатки с рук моментально куда-то деваются и клоун сильнее надавливает пальцем на, итак, напряженный сфинктер, проникая внутрь, и причиняя легкую боль с огромным дискомфортом. - Ничего особенного, будничные вещи.       Буквально момент, и его разворачивают, прижимая лицом к стенке. Голой спины касается горячее дыхание, и слегка шершавыми и мокроватыми, от слюны, губами медленно двигаются от лопатки к шее.       Одной из рук клоун, можно сказать, обнимает мальчика, потирая один из сосков, с итак слишком твердой его бусинкой. А второй, не жалея задницы мальчишки, как может, быстро скользит внутри.       Пальцы резко входят, и так же резко выходят. Нежную кожу внутри просто раздирают в кровь, а темп пальцев все ускоряется. И, например, та же клизма, в которой освание груши приносит дискомфорт и ощущается чертовски остро; а тут, два пальца, чей обладатель не особо беспокоится о комфорте мальчишки, и вводит их чертовски быстро и достаточно не аккуратно.       По комнате гулким эхом раздаются стоны, атмосфера в ней так и пропитана болью. По щекам Денбро текут тонюсенькие дорожки слез. Чертовски больно, от ощущения трех пальцев в сжатом колечке, где отвратительно саднит от разодранной нежной кожи ануса, а от понимания, что это пальцы не кого-нибудь, а этого ублюдка, так и вовсе блевать хочется.        Не одну пару раз охото побиться головой о стенку, отключиться, и забыть все это, как страшный сон. А после, вскочить у себя дома. В мягонькой кровати, сжимая руку, на месте, где покоится сердце, что колотится очень быстро, спокойненько вздохнуть, и обратно лечь спать со спокойной душой. Но никто не даст ему этого сделать. Он нужен живым.       И ведь самое обидное, что может быть в этой ситуации - у него стоит. Да, внутри уже неимоверно жжет от того, что его задницу раздирают в кровь, но Пеннивайз проходится по какой-то волшебной точечке, от чего ноги подкашиваются, а по телу мелко и часто проходится дрожь, и все, кроме одной единственной мысли в голове стремительно куда-то пропадают. И только из-за нежелания терять последнее достоиство, что у него осталось, он не стонет как последняя сука.       Эрогенное место долго искать не пришлось, удивительно было то, что оно находится именно там, и именно у Билла. Казалось, что этот поганный мальчишка просто не мог скулить, сдерживая стоны от того, что его грубо дергают за волосы, как-будто пытаясь содрать скальп. Но он скулил. Почти стонал, если бы не его уперство. Хотя, ведь именно из-за своего характера тот приглянулся рыжеволосому.       Уже четыре пальца проскользнули в анус мальчишки, растягивая узкое, до этого момента колечко мышц, из которого медленно, не торопясь стекала алая кровь, при этом, клоун не забывал, достаточно резко дергать за волосы мальца, иногда выравая пару волосин. -Ну, малыш Билли, - клоун опять приблизился к уху мальчика, говоря полушепотом. - Тебе все еще не нравится? Давай же, открой свой ротик, и стони как можно громче. Тут ни-ко-го нет... - по слогам растянув слово "никого" клоун услышал, первый и столь желанный тихий-тихий стон.       Пять пальцев. Пеннивайз не знал, как далеко мог зайти. С кожи стекали струйки крови, где-то капельками, а где-то просто засыхали на коже. Он не знал, как далеко зайдет, и сможет ли остановиться, ведь такими темпами в зад мальчишки влезет кулак клоуна, чьи лапищи, на фоне ладошек Денбро просто огромны. Но что это решает? Никто не собирался останавливать клоуна, и вытаскивать мальчишку из того дерьма, в которое он вляпался, ведь оба мотиватора из их шайки находятся здесь, Беверли, давно мертвая и раскромсаная на кусочки, и, разумеется Билл. Ведь остальные просто не решается пойти искать друзей именно сюда. Они боятся его. Боятся Пеннивайза, и последствий, того, что могли бы произойти с ними.       Грань между понятием "нормально" и "не нормально" медленно стираются, рассудок русоволосого метается из стороны в сторону, стремительно разделяясь на две части. Одна, так и вопит, что сломись он сейчас - станет игрушкой этого сумасшедшего, будет его марионеткой, а другая томно шепчет сдаться, и отдаться всему этому, и дальнейшему разврату, что его ждет. Но он сломается, рано или поздно. И он не сможет выбраться из этой пучины, он останется с клоуном...       Почему ему это нравится. Ведь боль он чувствует больше, чем возбуждение. Или нет? Мысли все так же беспорядочно скачут, то теряясь, то мельком пробегая по подсознанию, оставаясь не закончеными. Нет сил додумывать их. Хочется отдаться этому развратному действию полностью, он ломается.       Опять крик. И опять пронзает комнату, гулким эхом отражаясь от кирпичных стен. Клоун не собирается останавливаться только на кулаке, ведь это только начало. Это времяпровождение обещает быть веселым.       Член клоуна потирается меж ложбинками ягодиц у Билла. Русоволосому страшно, и он совершенно не хочет того, что произойдет дальше. -Ну-ну, Билли, не волнуйся, тебе страшно только сейчас. - Клоун склоняется настолько близко к уху мальчика, что от его дыхания по коже пробегаются неприятные мурашки. - Ты ведь веришь мне?       Он не хотел верить. Он вообще, казалось, ничего не хотел. -Я тебя ненавижу. - шепчет тот, что клоун пропускает мимо ушей.       Не слушая причитаний мальца, Пеннивайз глубоко и резко входит в растянутый и кровоточащий анус русоволосого. Не давая коже хоть немного затянуться, Пеннивайз начинает драть мальчишку как последнюю шлюху.       По комнате раздавались стоны, в перемешку с полукриками, издаваемые мальчиком. Тот не мог понять, нравится ему то, что делает Пеннивайз, или нет, но, самому клоуну очень нравились эти ощущения: не сказать, что задница Билла до ужаса узка, после манипуляций над ней, но это был первый раз мальчика, поэтому.       Не беспокоясь о комфорте своего пленного клоун входил и выходил по самое основание, от чего анальное колечко Билла рефлекторно, от сильного напряжения, сжимало член клоуна.       Руками Пеннивайз иногда проходился по слегка выступающим ребрам, пересчитывая их, а языком скользил по расцарапанной и растертой спине Денбро, местами оставляя бледноватые засосы. И, опять вернув руки на бедра, где, скорее всего от сильного давления появятся синяки, клоун продолжил.       Член, постоянно проезжался по простате заставляя мальчика стонать и извиваться, часто подрагивая от этих ощущений. Его членика, в сравнении с клоуном, коснулась ладонь, начиная медленно скользить по стволу, пальцем проходясь по головке, немного проходясь им по дырочке уретре. -Малыш Билли... - Пеннивайз снова опаляет ухо мальца, шепча какие-то слова, которые в ушах мальчишки расплывься, слышась обрывками. - Ты все еще хочешь сопротивляться? - уха касается язык, и слюна по изгибам уха русоволосого стекает внутрь.       Темп и движения стали еще резче. Дыхание у обоих еще давно участилось, стоны перестали быть еле слышимыми и разносились по всей комнате, сопровождаемое редкими рыками, и стонами побасистее.       Сперма медленно стекала по ляжкам Билла белесой густой жидкостью. Сам мальчик оперевшись о стену рукой тяжело дышал. -Ну? Утолил свою жажду, ублюдок рыжий? - Денбро слегка поворачивает голову, искоса смотря на клоуна. -Как жаль, что нет. - состроив гримассу величайшей досады Пеннивайз начинает хихикать, переходя в истеричный смех, и по комнате проносится хохот.

***

      Выражение "затрахал", как никогда подходило именно к этой ситуации.       Как мальчика только не поимели за этот промежуток времени?       Спиной Денбро был прижат к холодным кирпичам, кожа на ней была достаточно стерта, что бы с ранок маленькими капельками выходила кровь. Тело уже давно затекло от одной позы, а задницу Билла несщадно саднило от разодрадонной, буквально в мясо, кожи.       Денбро медленно сполз по стенке, прижимая разгоряченную кожу лица к холодной стене. Щеки его коснулась поблескивающая, от исходящего сверху света, труба. -Смотри-смотри! - радостно вскрикнул Пеннивайз. - Это - наше следующее развлечение!       Глаза мальчика распахнулись, он закинул голову, опираясь той о стену, и прикрывая лицо руками: -Я не могу. Я точно свихнусь от этого. Что же я такого сделал-то? Я уже со счета сбился, сколько раз мы занялись им... - и, опять глаза медленно начали заполняться влагой, которую Билл стирал рукой. - Просто... Просто отстань. Я итак сломался, я не смогу никуда уйти...