Код "W". Монстр

      - Кай!       Джунмён кинулся в раскрывшиеся к нему объятия.       - Мой хороший! – прошептал вервольф. Он крепко обнял любимого, прижал к себе, каждой клеточкой своего тела ощущая его тревогу и ту близкую грань отчаяния, какая обычно возникает при долгом, мучительном ожидании. – Прости меня. Я не мог прийти раньше. Марк только недавно успокоился и заснул.       - Господи, как я волновался! Чуть с ума не сошёл! – Мён отстранился и обхватил ладонями лицо Кая, тщательно его осматривая. – Ты в порядке? Он тебя не ранил?       Вервольф накрыл чужие мягкие руки своими ладонями и посмотрел в глаза напротив с лёгким укором. Он был удивлён услышать такие слова от Джунмёна, однако решил всё списать на его испуг и полученный ранее стресс – всё-таки после того, что случилось в их доме, повод не доверять Минхёну был не безосновательный.       - Конечно, я в порядке. Он же мой сын, как он может меня ранить?       - Не храбрись передо мной, ладно? – Джунмён тяжело вздохнул. – Я представляю, какое у него было состояние, когда ты его нашёл. Уверен, тебе тоже досталось.       Кай не стал отрицать. Он виновато улыбнулся, признавая правоту Джунмёна, молча поцеловал его в лоб и снова крепко обнял, благодаря таким образом сразу за всё: за понимание, за волнение и за то, что ждал. Так они и простояли несколько минут в тишине и покое, деля одинаковые тяжёлые мысли на двоих. Жаль, что нельзя было обнимать друг друга вечно.       Они сели на кровать сына, не расцепляя своих рук. Кай вкратце и без красочных подробностей (дабы не травмировать впечатлительного возлюбленного ещё больше) поведал о том, что произошло с ним, когда он нашёл Марка, а Джунмён рассказал о том, что случилось дома после. Новость про визит Главнокомандующего заставила вервольфа заметно занервничать, и он особенно заострил на этом внимание.       - Не нравится мне это, - покачал Кай головой.       - Что именно?       - Что он нас прикрывает. Понимаешь… - рука волка непроизвольно сжалась в руке учёного, намекая о явном беспокойстве, - он не тот человек, перед которым можно быть в долгу. Цена расплаты впоследствии может быть слишком высока.       - Кай… - Джунмён отвёл глаза: как-то так получилось, что разговор сам подошёл к той теме, которую он боялся затронуть. Но не сказать об этом вервольфу учёный не мог. – Понимаешь, тут такое дело… Мне самому очень нужна помощь Главкома.       Волк встревоженно сузил глаза.       - Зачем? Что-то ещё случилось?       - Да. Кое-что очень нехорошее. – Мён сделал глубокий вдох, собираясь с духом, – он до сих пор сам не свыкся с этой новостью. – Исин впал в кому. Лекарства больше не сдерживают заражение его организма.       Услышав плохую новость, волк угрюмо опустил голову. Сердце его пронзила непривычная, колючая боль, которую он раньше никогда не испытывал. Неужели разведчик настолько был ему дорог? Неужели поэтому стало так больно? Казалось, они никогда не были особо близки. Разве что в последнее время.       «Лучший друг» - неожиданно откуда-то из глубоких лабиринтов чужой памяти возникло определение.       «Лучший друг?» - повторив, с сомнением усмехнулся про себя Кай.       Мог ли стать лучший друг Джонина и его другом тоже? Волк не был уверен. Однако боль в сердце не унималась.       - А мне, - между тем продолжил Джунмён, - чтобы завершить работу над антивирусом, нужен доступ в Исследовательский центр. Вот я и хочу, чтоб Главком посодействовал.       Каю такой расклад совсем не нравился.       - Тебе надо в Центр? Не проблема. Я могу тебя туда перенести.       - Нет, ты не понял. Мне нужен официальный доступ, - уточнил учёный. – Я не смогу завершить антивирус один, понимаешь? Только с помощью других исследователей.       Раздумывая над этим, вервольф долго и пристально смотрел Мёну в глаза. Вся его сущность противилась тому, чтобы связываться с Главнокомандующим и уж тем более что-то у него просить. Уж Кай-то знал, насколько страшным и хитрым человеком мог быть Главком, если ему самому что-то было необходимо. А судя по рассказу Джунмёна, ему действительно кое-что было нужно.       - Ты же понимаешь, что он не поможет тебе просто так?       - Конечно, понимаю. Я спрошу, что он захочет взамен. А дальше видно будет.       - Можно даже не спрашивать, и так ясно, - фыркнул волк. Чем дальше заходил их разговор, тем отчётливее для вервольфа вырисовывалась картина возможных последствий предстоящей сделки. – Он потребует от тебя всю информацию по Марку. От самого первого дня его появления здесь до вчерашнего вечера.       Джунмён насупился, уловив в интонации волка недоверие.       - Обижаешь! Думаешь, я всё так ему и выложу? – цокнул он. – Можешь не беспокоиться. Он не узнает, как Марк стал вервольфом.       Кай вздохнул и покачал головой. Не связанный с миром военных, Джунмён совершенно не имел представления о том, какими способами умели получать в Военном ведомстве нужную информацию. Однако, несмотря на это, вервольф понимал, что без допуска в Центр Мён не сможет спасти Исина. А значит, иного выбора не было.       - Хорошо. Звони Главкому. Надеюсь, он тебе поможет с допуском. И, Мённи… - вервольф замялся, не зная, как сказать, чтоб раньше времени не напугать возлюбленного, - если в Ведомстве тебе будет что-то угрожать или ты поймёшь, что что-то идёт не так… рассказывай всю правду. Пусть лучше так, чем ты пострадаешь. Хорошо? Пообещай мне.       Джунмён не совсем его понял.       - Кай… - он инстинктивно сжал руку вервольфа, словно заранее искал у него защиты от чего-то неведомого и неясного. Просьба Кая звучала предостерегающе. – Что там может пойти не так?       - Просто пообещай.       Вервольф взял его за руки и притянул к себе, чтобы снова крепко обнять.       - Я знаю, ты справишься, любимый. Всё будет хорошо, - прошептал он, гладя мужчину по спине и не зная, кого он точно этим успокаивает – себя или его. – Главное, будь осторожен.       Джунмён обратил внимание на его стихший низкий голос, в котором отчётливо слышалась интонация прощания. Видимо, минута расставания была уже близка.       - Я обещаю, что буду осторожен. – Учёный уткнулся носом в горячую шею любимого и закрыл глаза. Он почувствовал, что вервольф собрался уходить, и ему вдруг стало страшно. - Где вы сейчас с Марком?       Кай ответил не сразу. Мягко поцеловав мужчину в макушку, он немного помолчал и затем тихо вздохнул.       - Ты не обидишься, если я не скажу?       Удивлённый таким ответом, Джунмён прижался к вервольфу крепче – страх его усилился.       - Так нужно?       - Да, так нужно.       - Что ж… - Учёный не обиделся: беспокойство за свою семью с лёгкостью перекрывало все остальные чувства. - С вами ведь всё будет в порядке? Вы же… - он с трудом сглотнул образовавшийся в горле ком, - не исчезните навсегда?       Глаза Джунмёна внезапно увлажнились, стоило ему лишь на мгновение представить такой исход проблемы. Он уже терял однажды Кая, и второй раз этого мог просто не вынести.       Не смотря на серьёзность Мёна, Кай тихо засмеялся. Сам вопрос ему показался до безумия абсурдным.       - Глупый мой, ну куда я от тебя денусь? Мы с тобой уже расставались надолго, помнишь? Разве вышло из этого что-то хорошее? – Он будто угадывал мысли учёного и успокаивал его. – К тому же… - он приподнял лицо Мёна и с уверенностью посмотрел в его глаза, - я без тебя не смогу жить. Ты же сам прекрасно знаешь.       Щёки Мёна окрасил лёгкий румянец. Любовь Кая всегда напоминала ему огромную снежную лавину, которая сбивала с ног, неизбежно поглощала его всего с головой и при этом запросто и беспощадно сметала на своём пути любые преграды. Учёный надеялся, что и нынешние проблемы не станут исключением, и их любовь с Каем непременно всё преодолеет. Разве могло быть иначе?       Джунмён потянулся к губам вервольфа и нежно его поцеловал.       «Я тоже не смогу без тебя жить».       Чтобы это выразить, слова учёному были не нужны.

***

      - Такое безответственное отношение портит имидж корпорации! Своим безнравственным поступком вы не только обидели, но и - не побоюсь этого слова - публично унизили глубокоуважаемых и высокопочтенных людей! Всех наших инвесторов, акционеров, коллег, журналистов! Видели, что СМИ написали на первых полосах? Это настоящий позор! Никогда ещё моё сердце не болело так сильно, как в тот день! – громко распинался Ёнгиль, то вскакивая со своего места, гневно тряся руками, то снова садясь. – И вы ещё посмели явиться на Совет директоров в сопровождении вашего любовника?! Какая низость! Настоящее неуважение! Особенно к председателю Шин Сону!       Бэкхён краем глаза заметил, как сильно сжались руки Чанёля под столом, и мягко опустил на них свою ладонь. Чанёль вздрогнул от неожиданности, но потом улыбнулся одними уголками губ, чувствуя беспокойство бизнесмена за себя. Конечно, он не собирался реагировать на низкосортную чепуху, что нёс вредный родственничек Бёна. Просто ему было жаль, что всё это сейчас слышит сам Бэкхён.       - Не один десяток своих лет наш уважаемый председатель Шин отдал корпорации, и вы с ним так поступили! – смело продолжил Ёнгиль, видя, что его никто не прерывает. - Это бесчеловечно! Я глубоко разочарован в вас и по-настоящему несчастен, когда представляю, что испытала дочь председателя, оставленная в одиночестве у алтаря! О, как горька её судьба! – Ёнгиль чуть ли ни руки в молебне сложил, обречённо закатывая глаза. Вся его поза и вид выражали большую скорбь, столь не подходящую ни его лицу, ни ситуации в целом. В общем, мужчина явно переигрывал.       Некоторые из присутствующих его в этом поддерживали.       - Что-то разошёлся он сегодня, - прошептал Чанёль так, чтоб услышал только Бён. Тот согласно усмехнулся.       Теперь, когда соперник выпустил свою горячность, а главное потерял бдительность, раньше времени посчитав себя победителем в их негласном состязании, настал черёд Бэкхёну вступить в игру.       - Высказались, господин Ёнгиль? – раздался его холодный и спокойный голос среди притихших коллег. Казалось, ни одно из обидных и едких оскорблений не дошло до его слуха. – А теперь позвольте сказать мне. Я искренне надеюсь, что вы уясните раз и навсегда, что мне абсолютно плевать, кто и что думает обо мне и о моём спутнике жизни, потому что это никак не относится к работе. За свою любовь и личную жизнь я ни перед кем отчитываться не должен. Честно говоря, мне вообще не понятно, почему кого-то так заботит, с кем я трахаюсь и делю свою постель, если я без нареканий выполняю свою работу? – припомнил тематику одной из первых газетных полос Бэкхён, вальяжно откинувшись в президентском кресле. Чанёль негромко хихикнул, увидев, как возмущённо вытянулись лица акционеров. - Это во-первых. Во-вторых, ради вашего спокойствия я готов безоговорочно принять условия завещания моего отца и отказаться от его акций, передавая полное управление в руки Совета директоров и того человека, у кого окажется процентное преимущество. Всё должно быть по правилам, как установил мой отец. И у меня нет права эти правила менять.       - Ушам не верю! Отказаться от корпорации ради какого-то… - скривился от омерзения Ёнгиль.       Бэкхён предупреждающе сверкнул глазами в его сторону и тот вовремя заткнулся. Однако бизнесмен успел заметить несколько укоризненно и согласно качнувшихся голов единомышленников Ёнгиля. Увы, их было не мало.       - Тогда нам стоит начать то, ради чего, собственно, мы здесь и собрались? – подал голос один из акционеров. – Останется гендиректор Бён на своём месте или нет - всё решит голосование.       - Для начала мы должны определить кандидатов, - подал голос другой присутствующий. – Предлагаю поднять руки тем, кто желает занять пост руководителя. Надеюсь, условия соответствия все знают?       - Кажется, не менее пятнадцати процентов, - всё-таки напомнил кто-то. – Руководитель Бён, без акций отца у вас сколько?       - Двадцать семь, - спокойно отозвался Бён.       В зале зашептались. Бэкхён знал, что эта цифра вызовет резонанс: нетрудно было понять, что если на голосовании его никто не поддержит, то Ёнгиль с его шестью процентами акций покойной Ли Сэюн и условными тридцатью от отца Бёна с лёгкостью займёт пост генерального директора. Честно говоря, Бэкхёна это напрягало, но он не подавал вида. Он всегда помнил про козырной туз в своём рукаве.       Когда за столом вновь попросили поднять руки кандидатов, вверх взметнулось три руки. Бэкхён, большей частью наблюдавший лишь за Ёнгилем, вдруг услышал изумлённые возгласы вокруг себя и сразу понял, что в игру вмешался кто-то третий. Он перевёл удивлённый взгляд и невольно оцепенел. Третьим оказался Шин Сону. Весьма влиятельный и уважаемый в среде бизнесменов, имеющий при этом двадцать четыре процента акций, он напрочь менял предполагаемый ход голосования и мог обойти всех возможных конкурентов, стоило остальным членам Совета поддержать именно его. К такому удару в спину Бэкхён был не готов. Его броня хладнокровия и стальной выдержки треснула, давая ход эмоциям, и бизнесмен беспомощно посмотрел на Чанёля, в отчаянии цепляясь под столом рукой за его руку. Война была проиграна, даже не начавшись.       - Думаю, здесь всё очевидно, - словно вторя мыслям бизнесмена сказал кто-то, кого Бэк даже не узнал из-за нарастающей в голове паники.       Неужели он потеряет дело отца? Вот так просто? В свете последних событий с Сону ему было не тягаться, тут даже думать было нечего. Но неужели больше ничего нельзя было предпринять? Туз в его рукаве, припрятанный для борьбы с Ёнгилем, больше не имел никакого значения.       - Кандидаты определены. Давайте голосовать, - подавленно бросил Бэкхён, даже не глядя в сторону членов Совета.       Голосование окончилось в считанные минуты. Как и предполагалось, президентское кресло перешло к Шин Сону, за которого проголосовало большинство присутствующих. Бэкхён нехотя поднялся со своего теперь уже бывшего места и, как подобает человеку с хорошими манерами, искренне поздравил преемника, не обратив внимания ни на ворчание Ёнгиля, ни на утешительные слова Чанёля. Для него всё было кончено.       После поздравительной речи Бён устало плюхнулся в кресло и тут же болезненно сморщился, сообразив, что совершил ужасную ошибку. Место больше ему не принадлежало.       - Извините, - он снова поднялся. – Руководитель Шин, вы должны занять своё место.       Вместо того, чтобы встать и пойти бизнесмену навстречу, Сону улыбнулся.       - Бэкхён, присядь пока. Я хочу кое-что сказать, – попросил он.       - Д-да, конечно, - Бэкхён на мгновение растерялся.       Непривычно было слышать в этих стенах обращение к себе просто по имени. Что ж… теперь роли поменялись.       - За всё время пребывания в Совете директоров я не раз говорил, что корпорация моего друга – это корпорация моего друга. Не моя, хоть я играл в ней определённую роль, - начал Шин Сону, когда Бён снова сел в кресло. – Я всегда с удовольствием и гордостью наблюдал, как разрастается, как поднимается наша фирма с самых низов, как она занимает лидерство на мировом рынке, как ежемесячно увеличиваются продажи, но я никогда не лез в систему руководства. Там и без меня неплохо справлялись. Особенно с приходом на должность Бэкхёна. Думаю, все мы знаем, сколь огромная ответственность легла на его молодые плечи. Но он с ней справился. Как он ловко обходил все подводные камни, как умело заключал сделки, как бесстрашно устранял конкурентов – всё это я видел своими собственными глазами и всегда им восхищался.       После этих слов Бён непонимающе свёл брови: к чему была вся эта хвалебная тирада? К чему вёл Сону?       - Ещё раз повторюсь, я никогда не стремился занять пост генерального директора, - с нажимом повторил мужчина. - В этом не было никакой необходимости. Честно говоря... - он выдержал паузу, посмотрев на всех, кто его внимательно слушал, - сейчас мне это место также не нужно. Пусть оно и дальше остаётся в надёжных руках гендиректора Бёна.       - Это неслыханно! – вскочил со своего места Ёнгиль. – Так не по правилам! Голосование уже всё решило!       Вместе с ним загалдели и другие несогласные, правда, их теперь было гораздо меньше тех, кто проголосовал за Сону.       Председатель Шин поднял вверх руку, призывая к молчанию.       - Я прекрасно знаю правила, - повысил он голос. – Поэтому, чтоб впредь таких сложных ситуаций у нас не случалось, я кое-что подготовил. Чанёль, будь добр, зачитай это перед всеми и затем передай гендиректору.       Услышав в очередной раз «гендиректор» по отношению к Бёну, Ёнгиль презрительно цокнул. А Чанёль, слегка удивлённый просьбой, поднялся и оперативно забрал из рук председателя чёрную папку, которая обычно использовалась у секретарского отдела для документации на подпись. Он открыл её и начал читать:       - «Я, занимающий руководящую должность в составе Совета директоров и являющийся владельцем акций корпорации “EAST Corp.”, председатель Шин Сону, передаю в полное доверительное управление и распоряжение без права на возврат акции корпорации в размере двадцати четырёх процентов от общего пакета господину Бён Бэкхёну с условием, указанном в приложении к данному решению».       - Условие можешь не читать, - с улыбкой остановил Чанёля Сону, заметив в его глазах беспокойство. – Там обыкновенное партнёрское соглашение. Не переживай, я не заставлю его женится на своей дочери.       Чанёль про себя усмехнулся, однако выразил почтение и поклонился мужчине, затем вернулся на место и осторожно положил документы на стол перед притихшим Бэкхёном. Тот, как и остальные акционеры, ошарашенно глядел на председателя и не знал, как реагировать. Всё менялось слишком быстро.       - Теперь в твоих руках контрольный пакет акций, Бэкхён. Занимай своё кресло по праву и больше никому не позволяй посягать на него, - добродушно посоветовал мужчина. – Все управленческие решения по поводу корпорации с этого момента ты принимаешь сам. Думаю, так и должно быть.       - Но как же… всё это… - Бэк даже не мог подобрать слов. Несколько минут назад он готов был назвать председателя своим главным врагом и предателем, а сейчас тот внезапно стал спасителем. Не мудрено было от такого потерять голову.       В этот момент Ёнгиль, чьё лицо было чернее тучи, а глаза переполнены ненавистью, с шумом поднялся из-за стола и, ни на кого не глядя, молча вышел из зала заседаний, громко хлопнув за собой дверью.       - Что ж… Всё встало на свои места. - Шин Сону проводил его равнодушным взглядом. – Позвольте мне, как человеку, несколько минут успевшему побыть генеральным директором, объявить об окончании сегодняшнего Совета. Надеюсь ты не против, Бэкхён?       Бэкхён покачал головой и, наконец, расслабленно улыбнулся. Бизнесмен сейчас был не против чего угодно, ведь несмотря на все непредвиденные трудности, Совет закончился гораздо лучше, чем он ожидал.       После Совета, несколькими часами позже, когда Бэкхён у себя в кабинете подписывал бумаги о принятии в личное распоряжение акций Шин Сону, он расспросил мужчину о том, зачем тому было устраивать на заседании такое шоу.       - А это тебе урок, – ответил Сону и строго посмотрел на Бёна. – Я хотел, чтобы ты побывал в той же шкуре, что и моя дочь. Почувствовал эту степень отчаяния, когда то, что тебе так дорого и так близко, в итоге от тебя уходит, сколько бы ты ни старался удержать. Не мог же я твой поступок по отношению к Тэён оставить совсем безнаказанным. Вот я и затеял это представление.       - Да уж, ловко вы! – оценил Бэкхён. К счастью, то, что произошло на совете, сейчас вызывало у него только смех. Он не держал на председателя зла. - У меня даже мелькнула мысль, что я угодил в вашу ловушку.       - Ну, отчасти так и вышло, - хитро улыбнулся мужчина. – Кажется, беспомощность, отразившаяся на твоём лице, была настоящей. Признайся, ты ведь поверил, что корпорация больше не твоя?       Бэкхён кивнул. Он отложил все подписанные бумаги в сторону и нажал на зелёную кнопку вызова.       - Признаюсь, поверил. Ваш трюк удался на славу. Раньше заставить так бешено биться моё сердце умудрялся только Чанёль.       - Ого! – Сону от души рассмеялся. – Вот это победа!       Дверь за спиной председателя бесшумно открылась.       - И я предлагаю нам это отметить, - с заговорщицким видом произнёс Бэкхён. - Тэхён, - обратился он к скромно вошедшему в кабинет секретарю, - принеси, пожалуйста, нам бутылку самого дорогого шампанского. И позови Чанёля.       Шин Сону удивлённо вздёрнул брови.       - Всё-таки он тоже часть этой победы, - пояснил бизнесмен, тем самым тактично завуалировав от председателя одну простую истину: без Чанёля корпорация больше не имела для Бэкхёна того огромного значения, чтобы жертвовать ради неё всем.

***

      - Джунмён!       Отцепившись от входной двери Военного ведомства, учёный крепко ухватился за протянутую к нему руку и судорожно, с шумом выдохнул.       - Что-то не так? – Сэхун с беспокойством осмотрел бледное лицо Кима, его слегка подрагивающие руки и рассредоточенный взгляд, который тот, старательно прищуриваясь, пытался на нём сфокусировать.       - Сам не понимаю, - ответил Джунмён. - Голова идёт кругом и перед глазами всё плывёт. Хотя пять минут назад я чувствовал себя просто отлично. Сэ, давай сядем в машину, - попросил он, чувствуя, как новый приток слабости подгибает ноги в коленях.       - Да, конечно.       Сэхун задумчиво проводил доктора до машины и помог ему сесть на заднее сидение. Затем, когда бывший вервольф сам уселся за руль, он задал немного странный вопрос:       - А насколько отлично? – и увидев, как учёный непонимающе захлопал глазами, сразу уточнил: - Как ты себя чувствовал? Обычно? Как всегда? Или «отлично» как-то по-особенному?       Джунмёну пришлось задуматься. Анализируя изменения своего состояния, он решил подробно рассказать Сэхуну о том, что произошло с ним в Военном ведомстве, надеясь, что тот своим пытливым умом за что-нибудь непременно зацепится и поможет ему разобраться.       Джунмён с точностью припомнил, что, когда он зашёл в кабинет Главнокомандующего, в его самочувствии ничего странного не было. Далее он рассказал, что они с Главкомом немного поговорили, причём разговор их на удивление проходил в дружественном тоне и в основном касался исследовательской лаборатории, в которую Джунмён хотел вернуться, чтобы продолжить работу над антивирусом. При этом Мён так разволновался, так разнервничался, что Главком предложил ему успокаивающего ромашкового чая, заверив, что тот ему поможет прийти в себя. Чай действительно помог. Учёный хорошо помнил, что его нервоз прошёл, и он ощутил в себе уверенность и небывалую решимость. После он начал говорить Главкому о ребёнке, а потом…       - А потом… Потом я… - Джунмён осёкся на полуслове и ошарашенно выпучил глаза. – Сэхун, я не помню.       - Что? Это как так? – удивился тот.       - Я не помню наш разговор! Ни слова! Что же со мной такое?       Джунмёна аж затрясло. Никогда у него ещё не было провалов в памяти, тем более таких необъяснимых. Головой он не бился, на лестнице не падал, Главком его не пытал, и болезнями головного мозга он тоже не страдал. Так в чём же была причина? Почему воспоминания внезапно исчезли? Всё сейчас казалось таким странным, будто ненастоящим, нереальным как сон. Не в силах справиться с этим один, мужчина схватил свой телефон, явно собираясь позвонить, однако нерешительно сдавил его в своих руках, не имея представления, к кому обратиться за помощью. Кая рядом с ним не было. Однако Сэхун сообразил быстрее него.       - Алло, Лу? – приложил он свой телефон к уху. – Слушай, тут такое дело…       Мён затаив дыхание ждал окончания разговора, вслушиваясь в каждое слово друга, вглядываясь в каждое его движение и мимику хмурого лица. Увы, по тому, что он видел и слышал, он мог с точностью сказать, что от разговора с Луханом ничего хорошего ждать было нельзя.       - Ну? Что? – нетерпеливо спросил Джунмён, подождав, пока Сэ уберёт телефон в карман.       - «Зеро-9». Вот что сказал Лу. Ты ведь знаешь, что это? – вздохнул Сэхун. Мён охнул и удручённо свёл брови к переносице. Конечно, он знал.       - Сыворотка правды, - уронив голову, прошептал он.       - Ага. Запрещённая, как я понял, - невесело усмехнулся Сэ. – Так что ты вполне можешь сделать медэкспертизу и подать на Главкома в суд.       Но учёный его будто не слышал. Отчаяние охватывало его с каждой секундой всё сильнее, осязая тяжким грузом на опущенных плечах. Всё было потеряно.       - Как я мог так попасться? Ведь Кай предупреждал. Надо же было так сглупить! Выходит, я всё рассказал ему про сына. Абсолютно всё! Что же теперь делать, Сэ? Они больше никогда не смогут жить здесь свободно. Понимаешь? И всё из-за меня! Я всё испортил!       Джунмён был сломлен. Увы, Сэхун ничем не мог его утешить. Он понимал, что даже слова «это не твоя вина» или «ты же не знал» сейчас не окажут учёному никакой поддержки, а только усугубят его подавленное состояние. Ведь способа хоть как-то исправить или улучшить ситуацию в данном случае не было.       - Может, к нам? Отдохнёшь хоть, – предложил Сэхун, осторожно трогаясь с места и выезжая за ворота Ведомства. – Честно говоря, твоя квартира сейчас навевает только жуткие мысли…       - Нет, Сэ. Времени нет. - Мён покачал головой. Как бы ни было паршиво на душе, он не имел права расслабляться. – Давай в Центр. Надо выяснить, есть у меня допуск к лаборатории или нет.       Сэхун посмотрел на учёного через зеркало заднего вида, пытаясь увидеть в отражении его раздосадованного лица намёк на неудачную шутку.       - Не думаю, что после получения всех необходимых сведений Главком тебя обманет. Он же понимает, насколько это важно.       Джунмён раздражённо передёрнул плечами.       - Важно или нет, он всегда преследует только собственные цели. И сегодняшняя наша с ним встреча тому подтверждение. Ладно, - он сердито отмахнулся, намекая, что пора закрывать эту тему, - надо думать о насущных проблемах, а не о Главкоме.       - Ты про антивирус?       - Да. И про вакцину для Кая. Скоро полнолуние, а она ещё не готова.       - Как хорошо, что мне больше не надо переживать об этом! - возвёл глаза к небу Сэхун, с ужасом вспоминая своё первое в жизни полнолуние.       Джунмён только вздохнул. Увы, его мечта сделать любимого вервольфа человеком до сих пор не осуществилась.