Мёртвый

— Помоги мне! С этого началась их встреча. Весело, ничего не скажешь. Хотя, куда уж веселее, когда к первому часу ночи в окно твоей комнаты (на третьем, на секундочку, этаже) пытается влезть неизвестный. Ал, в который раз радуясь свой привычки слушать музыку без наушников, заметив незваного гостя, заорала, как резанная, и упала со стула. Нет, а чего вы ожидали? Авторы тоже люди, им свойственно бояться. Да-да, и даже те, которые убивают твоих любимых персонажей, мы об этом позже поговорим.  — Ты… Вы, простите, ебанутый?! — в страхе ляпнула девушка, отползая назад. — Я сейчас буду кричать, батя проснётся и в полицию позвонит!  — Только кричать не надо, — умоляюще попросил неизвестный, таки перебираясь в комнату. Кажется, после это Ал даже летом с закрытыми окнами будет сидеть. — Я уже наслушался порядочное количество криков.  — Знаете, это вообще меня не останавливает, плохой вы психолог. — Девушка схватила рядом лежащий тапочек, поняла, что это самое фиговое оружие, какое только может быть в этой ситуации, и грустно закхныкала.  — Да прекрати, ты отлично меня знаешь! Джефф, Бен, страшилки. Я твой, хотя уже, наверное, не твой, но ладно, не порть этим момент, фандом! — отчаянно воскликнул некто, входя в свет настольной лампы и скидывая капюшон.  — Ваа, момент эпичный, всегда о таком мечтала, но знаете, на моську вы мне не вспоминаетесь, — Ал прищурила глаза и аккуратно встала с пола, всё ещё готовясь защищаться тапком. — Паста, ты что ли? Не, ну как бы, а кто ещё, но знаешь, идиотов в мире навалом, как мама говорит.  — Наконец-то, — облегченно вздохнул парень. — Узнала, родимая Тренди. Ты до сих пор носишь этот ник или стыдно?  — Стыдно, но денег жалко больше. — Автор кивнула и опустила тапок. Смотрите, кто в гости пожаловал. Самый первый фандом, прелесть-то какая. А раньше она к нему ходила, работы на свой страх и риск носила, страшно потому что. У него тогда набор тесаков был, злобный оскал и привычка подходить сзади и хватать за рёбра, а это даже не злило, пугало больше, с учетом атмосферы. А сейчас? Какой-то зашуганный, понурый, в мешках под глазами можно хранить картошку, а если и бояться, то только того, что эту тростиночку сейчас ветром переломит.  — Иди сюда, — сказала девушка, рукой махнув в свою сторону. Фандом долго не задерживался на месте и сделал пару шагов в указанном направлении, после чего был обнят. Ничего себе. Сначала хотят сдать в ментовку, а потом ластятся, ненормальные люди. Правда, его это не обрадовало от слова совсем. Парень съежился и попытался отстраниться.  — Ты туда же?..  — М? — девушка непонимающе выпустила несчастного из объятий. — Я просто скучала. Типа знаешь, у меня много хорошего с тобой связано и всё такое. Люди так делают. Или ты стал совсем жестоким интровертом?  — Если бы… вовсе не так… Ты совсем не знаешь последних новостей? — спросил он угрюмо, понурив голову. Ал только сейчас задержала на фандоме взгляд. Забавно, он теперь лишь чуть-чуть выше, чем она, не то что пару лет назад, кожа такая же бледная, а вот одежонка новая, как из магазина, волосы мытые. Да что с ним? Аж смотреть приятно, фу. А зимой тёплые варежки и обогреватель? Словно прочитав её мысли, парень досадно кивнул и, поднимая стул, присел на него. Сложив руки на спинку, на них он положил уже голову и посмотрел на автора, некогда поддерживающего в нём так называемую жизнь.  — Не знаешь, по глазам вижу… — ему явно было больно это говорить. — Помоги мне, я так устал… Ты же можешь, я знаю. Ты хорошо сейчас пишешь, верно? Напиши мне что-нибудь. Хорошее, кровавое, страшное. Или смешное, как ты умеешь. Ты умела. Ал еле удержалась от избитой шутки про Марьяну. Видимо, совесть в ней ещё теплилась и шутить над старым другом не позволяла, тем более, когда он в отчаяние. Написать? Что, зачем? Она сейчас не помнит и половины информации, нюансов во внешности персонажей, их оружия в конце концов, а перерывать всё это не было желания. Долго да и больно как-то.  — Допиши « Как достать…»? Люди же ждут. Да и с Ритой вы всё как-то оборвали. Я пытался пойти к ней, но так и не смог найти. Я ей совсем не интересен больше. Крипа удалил профиль сотни лет назад. Лягушка и Зефир вроде и живы, а вроде и нет, Ананас ушла в Андертейл, до неё не достучаться. А у неё была такая сочная работа про Сид Итера, мой хороший, где бы сейчас не гулял… Флат последний раз приносила мне работы очень-очень давно. Ваграс и Тофу вовсе ушли. Птица недавно помогла мне переждать очередной наплыв фанаток. Мы с ней переписали её старую работу. И знаешь, дышать даже проще стало. На пару секунд… Тебе ведь не сложно? Девушка села на край кровати, слушая весь этот монолог. В голову врезались ники, которые она и так бы никогда не забыла, но хотела просто бережно хранить в памяти, а не ворошить прошлое. Хорошо тогда было, по-своему тепло: никто не боялся крови и ножей, но все знали, что это опасно, любили некоторые пейринги, но помнили, что речь идёт об убийцах. Старались в логику, шутили фандомные шутки, не пейринговали себя с персонажами, только если в рамках стёба. Да, юмор где-то глуповат, но не за гранью адекватного, без всяких попаданий в Калининград. А потом у половины и вовсе пошли серьёзные, по-настоящему пугающие работы. А потом?.. А потом они разошлись, потому что стало неинтересно, и даже мерзко, от того, что всё захватили юные фанаты, желающие женить на себе Джеффа.  — Ты слышишь меня? Тренди, пожалуйста… Каждая вторая работа — это история о том, как Лиза и Даша попали в Крипипасту. Для них пришлось строить отдельный дом, потому что их миллионы! А из фандома не выкинешь! Тренди, их всех не понимают, они все покромсали свою семью! Они убивают друг друга за Джеффа, но так как бессмертны, умереть просто не могут! Джефф вообще ушел… как и все остальные. Я их понимаю, я бы тоже не стал это терпеть, если бы мог! Тренди, твою мать, прекрати смотреть на меня такими пустыми глазами! — уже рассержено воскликнул парень, лишь потом заметив, что автор еле сдерживает слёзы.  — А каждая первая о чём?..  — О канноных.  — Значит, не так всё плохо?  — Они добавили в канон Нину, Джуди, Паинтера и прочих. Ал закашлялась, неправильно перекрестилась и вытерла всё-таки проступившие слёзы. Нина в каноне… Насколько сейчас безволен и убит несчастный фандом? Она не сможет посчитать, правда.  — В смысле? Ты что, совсем умом тронулся?! Ты под чем был, когда позволил это сделать?!  — А что мне оставалось? Больше никому нет дела до моего состояния, всё только берут, ничего хорошего не отдав взамен. Ни один приличный автор сам за меня не возьмётся, кому охота тухнуть в таком болоте, а? Да даже тебе нет дела, ну? А этим злосчастным йуняшкам и Сью ещё как есть. Тренди, я посмешище среди фандомов, помойка, авторята уже давно делают со мной, что хотят, совсем забыв, что убийцы могут убивать. Я жив лишь потому, что есть ещё единицы, которые стараются, да несколько хороших, логичных работ. И те, что были тогда, несколько лет назад. Больно. Вот он, перед ней, бывший неуравновешенный циник с кухонным топориком наперевес, сидит и прямо сейчас разлагается, пока кто-то в очередной раз пишет про Мерритт Убийцу. Меняется, прогибается, забывает логику. Так вот откуда новая одежда, у всех же в фанфиках она всегда с иголочки, ох уж эти неизменные толстовки, кеды и джинсы, сейчас стошнит от разнообразия. Чистые волосы, белые зубы, потому что как иначе, не красивое же, глаз непонятного цвета. Как ещё дьявольские рога и хвост не появились или того лучше — нимб и крылья.  — И ты пока первая, до кого я смог достучаться… Тренди, не бросай. Тебе же было тут хорошо.  — Я понимаю, что тебе осталось верить только в мечту, но подумай сам, что я смогу? Я один не самый популярный автор, который если и сможет собрать команду из нескольких человек, то вряд ли навсегда. Кто-то уходит, просто потому что уже хватит. Лучше оставить хорошее, чем оставаться и конвейером делать то, что так тебя самого и ранит. Фандом закусил нижнюю губу от бессилия и запустил руку в тёмные волосы, вороша их и делая вид, словно ничего не случилось и диалога выше не было. Так, словно ему не хочется от бессилия ударить стену и врезать этой самой Ал, которая не хочет ему помогать. Последняя надежда, последняя, до кого смог добраться, посылает его! Голова болит, видно дома опять галдеж и драки, если не оргии. Каждой твари по паре и плюс тридцать девять сьюх с великолепными русским именами. Иногда кто-то из канонных, конечно, приходил его проведать, трепал по волосам, хлопал по плечу, обещал, что когда-нибудь будет лучше и снова бежал к чертовой матери на самый край их вселенной, оставляя с Мариной-Жозефиной и Кровавым Художником. Всё-таки было ещё что-то, что не давало ему умереть, пусть и иногда.  — Ещё заплачь. Совсем ты, Паста, раскис. Показать тебе картинок страшных? Правда страшных, а ни анименщину, что тебе рисуют по большей части. — Ал встала с кровати, подходя к ноутбуку, и выключая наконец-то на нём так не к месту играющую весёленькую музыку. Пошарилась немного на рабочем столе и нашла папку, от которой самой дурно, потому что давно уже не была такой бесстрашной, как в тринадцать лет. Парень же уже подумывал гордо уйти, потому что последние его надежды рухнули так стремительно, как и популярность среди адекватных фанатов, но глянув на автора, понял, что та всё-таки не желает ему зла, а сейчас даже помогает, чем может. Приятно было с ними, с хорошими авторами, работать всё-так, ох.  — Ты бы ещё своих да друзей старых работ нашла, цены бы тебе не было.  — Тю, да хоть вслух читать, хороший мой, — усмехнулась Ал. — Только давай недолго, будняя ночь всё-таки. Когда часы пробили четыре, воспрянувший духом и слегка передохнувший от свой жизни, которая являлась самой настоящей пыткой, фандом поспешил удалиться. Уже у открытого окна его настигла Ал, опять, против воли, но обнимая со спины. Девушка любила обниматься.  — Слушай, ты, конечно, сейчас та ещё мертвечина, но ты навсегда моя мертвечина, сколько бы там сьюх с разноцветными волосами не поселили в твоём доме. Гуляй, и не забывай заходить, когда станет совсем херово.