Дело о пропавшем любовнике.

Гоголь просыпается один в холодной постели. Кровать кажется ему слишком большой, когда он один. Подтащив к себе подушку Якова Петровича, он обнимает ее и пытается уснуть снова, но сон не идет. Проснувшись окончательно, он встает и отправляется на поиски. Обнаружив Гуро в его кабинете, дремлющим в кресле, Николай нерешительно останавливается на пороге. Яков Петрович спит, уронив руку и выпустив из пальцев мелко исписанные листы бумаги. Огонь в камине еле горит, и вся комната наполнена живой густой тенью. Решившись, Гоголь идет к нему, ступая тихо и осторожно. Поднимает бумаги и оставляет их на столе. Яков Петрович спит, и Николай решает подойти ближе. Во сне лицо его любовника расслабляется,и иногда Гоголю кажется, что он видит в его чертах дерзкого мальчишку, который теперь остался только на портретах. Николай склоняется ближе, жадно вдыхает знакомый терпкий запах, к которому сегодня примешивается легкий запах вина. Если пил, читая документы, значит дело плохо. - Попался! - Шепчет Гуро, не открывая глаза. Мгновение, и Николай уже у него на коленях, руки надежно удерживают стальные пальцы. Не вырваться, но Гоголь и не хочет. - Я расследую. - Так же тихо шепчет он, и Яков Петрович улыбается. - Что же вы расследуете? - он открывает глаза, смотрит немного сонно, но весело. Они шепчутся, хотя в доме кроме них никого и нет. - Дело о пропавшем любовнике. Ужасно загадочное. - Гоголь еле сдерживается, чтобы не расплыться в глупой улыбке. - Да что вы такое говорите! Может, посвятите меня в детали? - Яков Петрович опускает свободную руку на спину Николая и пальцами спускается от шеи до поясницы. - Я не могу, это совершенно конфиденциально! - Гоголь выгибается под лаской, всем своим видом просит еще. - Но у меня уже есть подозреваемый. - Так значит, и дело раскроете? - Гуро притягивает его к себе, шепчет в самые губы. - Очень на это надеюсь... - Николай сдается первым и целует его, плавится в кольце сильных рук. Яков Петрович запускает ладонь ему под рубашку, широко гладит спину, словно ласкает огромного кота. - Пойдем в спальню? - Спрашивает Гуро, но Гоголь отрицательно мотает головой, сползает на пол, раздвигает его ноги и устраивается между ними. - Далеко. - Николай гладит его бедра, ловкими пальцами расстегивает штаны и вытаскивает возбужденный член любовника. Яков Петрович стискивает подлокотники и вдыхает сквозь зубы, когда Гоголь теплыми влажными губами обхватывает его член и скользит по нему. - Мальчик мой... - Гуро еле сдерживается, чтобы не запустить руки в его волосы, не сжать черные пряди, направляя и заставляя. Гоголь этого не любит. Вместо этого он любит доводить любовника до такого состояния, когда сдержанный Яков Петрович ругается хуже извозчика. Гоголь любит смотреть, как ясные глаза темнеют от возбуждения, и чувствовать власть, которую он имеет над этим мужчиной. - Яков Петрович, посмотрите на меня. - Шепотом приказывает Николай, лаская его член уверенно и неторопливо. Гуро переводит на него поплывший взгляд, протягивает руку, и Гоголь прижимается щекой к его ладони. Глаза Николая темнеют, Яков Петрович смотрит завороженно. - Вы мой, только мой! - Шепчет Гоголь, но Гуро почему-то кажется, что обращается он не к нему. Николай поднимается с пола и усаживается к нему на бедра, широко разведя ноги и упираясь коленями в кресло. Яков Петрович не может удержаться и скользит ладонями по его телу, гладит везде, где только может дотянуться. - Скажите же! - Приказывает Гоголь, обхватив оба их члена влажной ладонью. - Скажите! - Твой, Николай. Конечно, я твой! - Гуро не может сдержать громкого стона, когда кончает и чувствует, как сладкой судорогой скручивает в его руках Гоголя. Они оба тяжело дышат, не глядя друг другу в глаза. Николай пытается отстраниться, но Яков Петрович не пускает его, утыкаясь лицом в изгиб шеи у ключицы и шепчет глупости о том, как он его любит. - Я тоже вас люблю, Яков Петрович. - Гоголь обнимает его, и смотрит на тлеющие в камине угли. В комнате царит темнота.