Сладкий малыш.

— Мин Юнги! — Громко крикнул Чимин, от чего парень вздрогнул, но всё же поплелся на кухню. — Что ты раскричался? Я опять что-то не так сделал? — он смотрит на Пака, но глаза слипаются. Он хочет спать. — Куда ты, черт возьми, дел все конфеты? — А. Это. Я их съел. В прошлый раз ты сказал, что я недостаточно сладкий и сейчас ты поплатился за это. И вообще я хочу спать. — Юнги хмыкает и разворачиваясь уходит обратно в комнату. — Ну уж нет. — Чимин догоняет парня и резко прижимает к стене. — Что ты… — Чужие губы не дают ему договорить. Это было что-то новое, Чимин никогда не был таким или Юнги просто не видел его таким злым. Стоило ему разозлиться он превращался в дико сексуального папочку, который владел им и делал с ним всё что хотел. Секс с ним был чем-то приятным с привкусом боли и крови, а так же со сладко-горьким послевкусием и ноющим телом. Возможно, это было сном, но когда из его губ вырвался первый стон, он осмыслил, что происходящее больше чем реально. Чимин исследовал чужую кожу, оставляя влажные поцелуи и следы от укусов. Невесомо, почти не касаясь, он проводит кончиком языка по чужой коже от изгиба шеи до мочки уха и обхватывает её губами, посасывая и слабо кусая. По коже Юнги проходит миллиард мурашек когда Пак томно стонет ему на ушко. Это всё похоже на прелюдию из порнофильмов. — Сладкий малыш. — Чимин шепчет куда-то в щеку, следом впиваясь в губы и сминает их в нежно-грубом поцелуе. Кусает их до крови, слизывает капельки крови, чувствуя ее противный металлический вкус. Обратно к шее, заставляя откинуть голову назад и приоткрыть рот в немом стоне, потому что это сводит с ума. Он пытается схватить губами кожу, но не получается, он рычит и кусает рядом с ключицами. Юнги шипит, но затем выдыхает. Больно, но приятно. Чужие руки блуждают по его плечам, ребрам, спине и наконец-то эти руки добираются до пуговиц на его безразмерной рубашке. Каждая пуговица оголяет его кожу миллиметр за миллиметром. — А теперь не дергайся. Дернешься — будет больно. — Шуга сглатывает слюну и кивает, такого Чимина он еще разу не видел. Чимин кладет свои ладони на поясницу своего малыша, и медленно опускает их в-карманы джинс слабо сжимая задницу. Юнги тихо стонет и отталкивает младшего. — Думаешь, я поддамся тебе и разрешу меня трахнуть? Нет. — Ухмылка Пака говорит и о том, что следовало бы молчать. Он опускает свою ладонь на промежность светловолосого и слабо сжимает его половой орган, от чего тот сладко стонет и вцепившись в чужие плечи, сжимает их. — Твои стоны и то что в твоих джинсах тесно говорят о другом. Боже, ты такой чувствительный. Мне хочется исцеловать каждый сантиметр твоей кожи. Ты действительно сладкий, даже чуточку приторный. — После этих слов Чимин подхватывает хрупкое тело на руки и несет в комнату, где буквально бросает его на постель и нависает над ним. Щеки Шуги красные и он тяжело дышит, особенно когда его кожи касаются губы Чимина, снова и снова. Дорожка поцелуев по краю линии джинсов, в мгновение ширинка растегивается и с него стягивают эти джинсы, которые ему действительно мешали. Чимин проводит пальцами через ткань по плоти и цепляется пальцами за резинку нижнего белья, стаскивая его и откидывая в сторону. Сейчас хрупкий, но до жути дерзкий Мин Юнги лежит прямо перед ним без какой-либо одежды и он может сделать с ним всё что захочет. Шуга тянется рукой к нему и указывает на футболку, намекая на то что ее нужно снять, что Пак и делает, он остается без всего, с ним сейчас только этот малыш и его возбуждение. Пальцы скользят по бедру опускаясь ко внутренней части, оглаживая кожу. Сильные руки переворачивают хрупкое тельце на живот и он оставляет дорожку мокрых поцелуев вдоль позвоночника, поглаживая его ягодицы, слегка сминая их. Шлепок, за ним следует стон. И снова. — Малыш, сделаешь что-то для меня? — Чимин на ощупь находит губы Юнги и проводит по ним двумя пальцами, тот все понимает и открывает ротик, давая пальцам проникнуть в него. Как бы пошло и грязно это не выглядело со стороны, он облизывает пальцы, посасывает их и проводит своим язычком по ним. Всё происходящее только сильнее заводит Чимина, он не выдерживает и снова ударяет по ягодице, в ответ слышит сдавленный стон, пользуясь моментом он убирает пальцы изо рта Юнги. Светловолосый сам приподнимается и становится на четвереньки, дело остается за малым. Пак мальчиками проводит меж его ягодиц, заставляя напрячься и, прошептав что-то невнятное, вводит в него один палец. Он довольно ухмыляется, когда слышит достаточно громкий стон. Немного подвигав одним пальцем, он вводит второй и начинает растягиваться своего малыша, двигаясь пальцами по принципу ножниц. Юнги стонет, не зная куда себя деть, ему немного больно, но очень приятно, но когда Чимин вытаскивает из него пальцы, он начинает хныкать как ребенок от пустоты. Пак уже готов войти в Юнги, но тот его останавливает. — Чимин-а, стой. Я врал. — Юнги чуть ли не плачет, потому что боится. — Я. У меня не было секса еще не разу. Я боюсь. — Доверься мне, малыш. — Чимин целует его между лопаток и шепчет. — Сначала будет немного больно, потом тебе понравится. Пак проводит головкой члена меж ягодиц, останавливаясь на ануса и резким движением он входит в него на половину, придерживая за бока. Юнги вскрикивает от боли, из уголков глаз прокатились слезинки, но он говорит Чимину, что все в порядке и просит продолжать. Ощущения из приятнейших. Чимин медленно вводит член до основания в узкий и горячий плен, из его губ вырывается стон. Вот только Юнги не знает, что ему делать он боится новой вспышки боли и поэтому только тихо скулит и не двигается. Пак берет всю инициативу на себя и начинает совершать медленные толчки, придерживая этого хрупкого мальчика за ягодицы. Боль постепенно проходит и Мин начинает сам двигаться в такт Чимину, который совершает достаточно быстрые, глубокие и грубые толчки. Юнги блаженной стонет, прогибаясь в спине и сжимая в кулаках покрывало. Его лоб покрылся испариной и он даже не открывает глаза. Всё это ему очень ему нравится. В паху что-то немного неприятно тянет, стоны становятся громче. Его накрывает волна возбуждения и он изливается прямо на пепельно-розовое покрывало. Чимин уже на грани. Какой-либо темп толчков, сходит на бешеный. Он хочет большего, но не может. Последний толчок и он резко выходит изливаясь на ткань покрывала. Дыхание сбить у обоих. Колени дрожат. Пак падает на Юнги, придавливая его собой, и тихо шепчет: — Я забираю свои слова. Ты очень сладкий. — За этими словами словами следует легкий поцелуй между лопаток.