Часть 1
«...Не ты открыл мне глаза на мир. Я пишу это, чтобы наконец забыть тебя, мне необходимо разобраться в себе, чтобы следовать дальше. Ты изменил мой мир, вернув того сломанного и неуверенного мальчика с зонтом в мои мысли. Моя мать умерла, оставив одного в этом холодном и жестоком мире. Я остался один, стал сильнее. Боль, которую я чувствовал не передашь. Нет, ты не чувствовал этого убив Кристин Крингл. Она умерла от твоей руки, ты мог с этим что-то поделать. А я не мог. Я был просто бессилен, стоял и смотрел как она протягивает ко мне руки, как её рот открывается в беззвучном крике, как её глаза наполняются слезами... Ты не знаешь, что я чувствовал, как бы и не старался понять. Для тебя все лишь загадка, причём непосильная. Но ты спас меня от мыслей, прожигающих изнутри. Потушил тот огонь, что не успел разгореться и сжечь меня заживо. Последнее время мне очень часто предлагают воспользоваться льготами мэра и вырезать под корень эти проклятые цветы. Знаешь, я всегда посылаю их к черту. Устал уже вежливо улыбаться и отнекиваться. То, что я могу подавиться ночью, не выплюнув очередной бутон или целую кучку лепестков, меня ничуть не заботит. Я боюсь лишь того, что в один ужасный день забывшись, я причиню тебе боль. Иногда, я даже удивляюсь, насколько ты меня не можешь терпеть. Все цветы я сохраняю, уже почти полный мешок. Лепестков хватит на цветочную лавку и еще один мелкий магазинчик. Думаю, я сам заслужил такого отношения к себе. В момент, когда я был готов сдаться, ты убедил меня следовать дальше. Больше никаких слабостей, никаких поблажек. Работа и еще раз работа. У короля Готэма, мэра и криминального авторитета всегда есть чем заняться. Ты помогал мне держаться, все успевать и притом оставаться человеком. Когда я чувствовал, что на грани, помнишь? Я приходил к тебе в комнату, забирался на кровать и аккуратно будил. Помнишь те спонтанные выходные, которые ты устраивал, когда я был совершенно не дееспособен? Душевные беседы у камина, теплые слова и хорошее вино? Я помню каждую историю, каждую загадку, что ты шептал. И улыбки, которые были адресованны мне и Ольге. Она нам не мешала, только тихо ворчала на своем русском. Я не мог и мечтать о родственной душе, столь понимающей меня и очаровательной. Влюбленность давила со всех сторон, но не пугала. Может быть давно я ждал чего-то нового, перемен? Но все равно она появилась так неожиданно, что грозила разрушить все планы. Мне не было больно, ты был по-настоящему предан мне. Не понимаю, как можно подумать о тебе плохо? Моё сердце, моя душа, мой разум принадлежат тебе. Даже желая причинить тебе боль, я не смогу. Ненавистные розы, с детства меня от них тошнило. Никогда я не думал, что буду страдать из-за них. Но вот какая шутка, никогда я не думал, что буду счастлив страдать. Умирать, оказывается, приятно, даже если тебя убивает родственная душа. Каждый день своей жизни я не жалею о своем выборе. Пусть Изабель и не была твоим соулмэйтом, ты был счастлив. А я был готов на все, чтобы продлить его...»
Из недошедшего до получателя письма мэра Готэма, Освальда Честерфилда Кобблпота, исчезшего при странных обстоятельствах.
