Орион

Авансцена. Стул в центре. На нем сидит отец семейства и смотрит вверх – в небо. Оноре: Мне кажется, сегодня звезды яркие, как никогда. Можно было бы затушить все факела в аллее, и все же она осталась бы такой же яркой. Да-да, наверное, зажигая огни, мы не стремимся к свету, но тоскуем по звездам… На сцену вылетает разъяренная супруга. Элиза хороша собой и знает об этом, лучше многих. Она уверена, что достойна всего, а ее не достоин никто. Любое расхождение со своими планами и мнением воспринимает как личную обиду. Элиза: Я так и знала! Если мы не поехали к де Флери, ты непременно засядешь в свое вечное кресло. Я бы приказала садовнику разрубить его, если бы не помнила о том, сколько оно стоит! Оноре (с улыбкой): Элиза… смотри, мне кажется, сегодня Стрелец бежит быстрее обычного… Элиза: Чем меньше мы появляемся в свете, тем быстрее там забудут о нашем существовании. Впрочем… когда тебя волновали подобные мелочи? Я перебрала все восемь шкатулок – у меня нет ни одного украшения, в котором я еще не выходила бы в свет! Оноре: Твоей красоте подошел бы лишь Млечный Путь… это единственное достойное ожерелье… Элиза: Вот-вот! Ожерелье! Когда ты мне последний раз дарил что-нибудь стоящее? Моим бриллиантам уже две недели! Я уверена, 102 грани скоро выйдут из моды. Еще недавно 86 называли «королевской огранкой», а сейчас уже додумались до… Оноре: Посмотри на грани неба, намеченные сияющими огнями… Разве это не величественно? Элиза: Вот именно! Теперь у них в ходу «величественная» огранка… Они называют ее «магма». Кристина (еще не появившись на сцене): Мама! Элиза: Нет, «магма»! Кристина (выходит на сцену): Мама! Кристина – юная, изящная, очень независимая и свободолюбивая девушка. По голове «домостроем» не приложит, но на ногу чистосердечно уронить может. В этот раз принципиально одета в брюки. Элиза: Да «магма» же, говорю тебе… (оборачиваясь) Ах, это ты, Кристи (запинается на полуслове)… Во что ты вырядилась, позорище! Кристина (со всей невозмутимостью): Маман, это брюки! Вы даже, скорее всего, видели такие на папа, раз уж я у вас появилась каким-то чудом. Элиза: Нахалка! Оноре, приструни своего ребенка! Оноре: Звезды так свободны… Почему бы и человеку не быть таким же свободным…? Кристина: Слышите?! Папа на моей стороне! Элиза: Папа не замечает ничего кроме своего неба! Можешь перетаскать весь его гардероб, а он будет уверен, что ты в благородном кринолине! Входит Франсуа –щеголеватый молодой человек, дуэлянт и ловелас. Франсуа: Маман…. (замечая Кристину) Мать моя Бонапарт! Папа, я, конечно, хотел брата… но как-то сразу… Оноре: Все звезды связаны братством, и ни одна не упадет, пока ее держат иные… Франсуа: А… папа опять наблюдает свои светила. Так нами рано или поздно заинтересуются в священной канцелярии, а мой график дуэлей расписан на две недели вперед… Кристина: Ты что же, дубина, будешь драться со священниками? Франсуа: А ты что же завидуешь тому, что у тебя из острого только язык… Аааа!!! На тебе что, мои брюки?! Кристина фыркает и отворачивается. Франсуа бросается к сестре и начинает «ощупывать брюки» на предмет узнавания. Элиза: Франсуа! Это неприлично! Кристина (поворачивая только голову): А вы, маман, забыли ему в детстве объяснить, что означает это сложное слово. Элиза: Кристина! Это дерзость! (окончательно закипает от негодования) Франсуа: А вот это слово ей знакомо, она его слышит чаще, чем собственное имя… Кристина (постукивая пальцем брата по затылку): Аминь, дознаватель! Это брюки папа. Франсуа (отшатываясь в ужасе): У меня такие же брюки, как у папа! Отец, мне срочно нужны деньги на новый гардероб! Элиза: Нет! На бриллианты! Кристина: Лучше купите мне коня и шпагу! Франсуа: Это мне шпагу! У меня с эфеса слетела позолота! Элиза: А у меня всего 12 золотых колье! Кристина: И нормальное мужское седло! Несколько секунд продолжаются галдеж и споры. Оноре (приподнимаясь): Смотрите! Смотрите же! Все умолкают. Оноре (уже тихо, но с каким-то отстраненным удивлением): Орион… погас… Семья в недоумении поднимает головы к небу. Мужчина опадает на стуле и закрывает глаза. Семья пожимает плечами, смотрит на мужчину, недовольно кривится, но разворачивается на выход. Начинают медленно уходить, тихо, но эмоционально возмущаясь. Элиза (рассерженным шепотом): Никогда от него ничего не допросишься, опять заснул в тот самый момент, когда… Кристина: Ах, оставьте, маман, договорите завтра – папа, наверняка, будет расслаблен и равнодушен, у него можно будет допроситься хоть новый замок. Франсуа: Он каждый раз так расстраивается, как будто его семья на небе, а не среди нас… Поразительно! За их спинами мужчина падает на пол и остается недвижим, но этого никто не замечает. Семья скрывается за кулисами.