Проявление слабости.

Как же глупо плакать, затаившись в лесу… Кто-то говорил, что слезы это проявления слабости? Возможно. А надо ли их прятать, как свои чувства, ведь аналогичный идиот сказал, что это такое же проявление слабости!

***

— Эй! Карма! Подожди! — запыхавшийся Нагиса, бегущий с холма, окликнул красноволосого друга. — Да постой же ты! Акабане оборачивается только тогда, когда прохладная кисть проскальзывает рядом с ухом и выдергивает наушник. — Карма! — А… Нагиса… прости, прости. Я не слышал. — Я вижу. — в голубых глазах блеснула обида, но тут же расплылась привычным ласковым небосводом. — Пойдем домой вместе? — Д-д-а, конечно… — Акабане странно заикнулся, щеки вспыхнули, и он отвернулся. — Идем. Лучезарная улыбка ослепила глаза и умиротворенная мордашка Шиоты показалась рядом с плечом. Он был много ниже своего друга. — Может портфель понести? — вкрадчиво интересуется Акабане, коря себя за глупый вопрос по отношению к мальчику. — Ох… нет, что ты! Я сам! — и снова улыбается. «Видимо настроение очень хорошее!» — фыркает про себя красноволосый и тут же заходится кашлем. — Карма?! Ты заболел? Может воды даКХА! — следом за своим другом Нагиса тоже закашлялся. Карма вдруг с ужасом заметил на руке, что прикрывал рот, кровь и несколько цветков. Цветков незабудки…

— Смотри, эти цветочки прямо как ты! Такие же наивно-голубые… — Я не наивный! — Нагиса, а у тебя жук в волосах! — Что?! Где?! — Да вот же он! — Карма! Убери! Убери его, пожалуйста! Карма! Хватит смеяться! Карма! Ты же знаешь я их боюсь! — Ха-ха-ха! А говорил не наивный… нет никого у тебя в волосах, только прекрасное голубое небо… — Скажешь тоже… — Незабудка! — Что? — Ты

Быстро сбросив мелкие цветки с руки и вытерев кровь о штанину, Акабане перевел слегка измученный кашлем взгляд на все еще страдающего Нагису. — Это ты заболел, а у меня все хорошо! Ну что с тобой? — красноволосый слегка постучал вдоль хребта своему другу, чтоб тот откашлялся, но содрогания несчастного человека все не унимались. — Нагиса?! Что с тобой? — Карма всполошился, когда Шиота повалился на колени, и загибаясь от кашля, пытался пересилить что-то и встать. Но не получалось. — Нагиса! — почти сорвался Карма, и обхватив друга за талию, развернул к себе лицом. Лицом… Красные сгустки стекали по подбородку и ладони, что до этого прикрывала рот. Но самое страшное было другое… Красный гибискус в руке, трепетно сжимающей пальцы вокруг сокровища. — Карма… прошу… не говори никому… — на это тело голубоглазого бессильно повисло на руках Акабане. «Нет… нет… нет… нет! Только не это! Неужели он тоже?! Быть не может! Знать бы по кому он так страдает… мне же видно придется умереть в одиночестве… и чей же это цветок? Гибискус?»

— Смотри, Карма, иди сюда! — Ну что? — Видишь гибискус расцвел! На тебя похож… такой же как ты! — Хах… и чем же мы похожи? — Вы оба красные! А еще вот воинственные и бесстрашные! — А как ты определяешь воинственность цветка? — Дурачок! Это на языке цветов! Неужели никогда не слышал? — Гибискус-воинственный, значит? Забавно…

***

Итак… как же давно это началось? Карма и Нагиса как известно друзья с начальной школы, даже лучшие друзья. Но так ли просто появилась их дружба? Перешедший в новую школу Карма сразу заинтересовал Нагису. Да и у новенького тоже появился интерес. Только вот спустя время интерес Акабане перерос в зависть с нотками ненависти, а у Шиоты в недоумение. Карму бесило в нем все. Слишком большой популярностью пользовался этот «ангелочек» в классе. Но все же… первым шаг навстречу сделал Нагиса. Физкультура выдалась слишком активной и Карма при пробежке подвернул ногу. Было больно, а еще больше обидно, ведь Акабане так и не смог заполучить доверие класса. Его несчастную тушку оббегали стороной, с презрением смотря на его вывернутую ногу. Долго так продолжаться не могло и гордость красноволосого просто бы не выдержала такого напора… он встал. Хотелось кричать, ведь боль, резким импульсом пронзающая ногу, вступила теперь во все тело. Он кое-как удерживался на одной ноге, однако даже это не смягчало страданий. Мимо проносились полные брезгливости взгляды одноклассников…но вот в толпе блеснули голубые радужки. Нагиса сразу же подлетел к Карме, который уже тихонько подвывал от боли. — Я помогу! Карма хотел ответить что-то наподобие «нет», но боль была сильнее. Нагиса, несмотря на хрупкость, подхватил под руку Акабане и поволок на себе в медпункт. На этом моменте завязалась их дружба… которая вскоре у обоих превратилась в тайную любовь. Валентинки на 14 февраля, писанные почерком матерей, случайно оставшийся бенто, походы в гости, совместные прогулки и прочие милые мелочи… до поры… Время приятного совместного общества резко оборвалось, но прочная связь еще осталась, вися между пропастью чувств пыльным канатом…

***

— Нагиса, объясни почему? Почему не сказал раньше? Вместе страдать легче, ведь правда? — Акабане слабо улыбнулся. — Не могу… — «Идиот! Я ведь тебя люблю! А ты предлагаешь страдать вместе… я ведь уверен… — Уверен! Твое сердце… — Занято не мной!» — Что делать? — Я не знаю… — Нагиса опускает голову, ищя ответы на полу и пряча свои глаза. — Надо признаться! — Карма сейчас сделал невероятно простое открытие! — У нас не так много вариантов… Но если признаемся, то оставим два наиболее простых и в тоже время крайних… Умереть или… — Жить! Карма, я хочу жить, но знаю, что проще будет умереть, чем признаться… ведь этот человек вовсе не чувствует ко мне взаимности. — С чего ты уверен? — неожиданно Акабане превратился в оптимиста, ему во что бы то ни стало нужно было переубедить Нагису. Пусть умрет он сам, но он сохранит сердце Шиоты, он будет всегда его любить, пусть даже тот отвергнет его и убьет…все равно! Незабудки оттого и незабудки, что их не забыть. — Вдруг, тот человек взаимен тебе… — Нет! Никогда! Я никогда не получу от него взаимности… как бы не старался…проще умереть в муках, чем быстро, но с разбитым сердцем… Надежда умирает последней, да?

***

Печаль и боль с каждым днем усиливаются… что с этим делать? Признаться? Слишком страшно шагать в пропасть…шагать, при том, одному. На улице вечереет, а школьный двор опустел. В скалистом лесу мелькает в закате красная макушка, Карма все еще здесь. Ханахаке вступает в полную силу и жить остается считанные часы. Спасибо… эта жизнь была бессмысленной, так что… можно хотя бы рассчитывать на красивую смерть? Хотя бы в красивом месте? Солнце опускается ниже и Акабане, размазывая цветочно-кровяной коктейль по лицу и проносящимся мимо стволам деревьев, сжимает в руках записку, записку для Нагисы и бежит. Бежит быстро, задыхается и падает, поднимается и бежит дальше. Время на исходе. Он ищет глазами знакомое дерево и полянку, скорее туда… его голубоглазый ангел точно найдет его, увидит записку и… Как же это эгоистично! Но Акабане должен признаться, хоть к тому времени он уже умрет. Бег все замедляется, и до любимого места он почти доползает и видит… — Кар-ма… — тихо, на выдохе произносит Нагиса и падает на бок, задыхаясь льющейся кровью. Видимо у Шиоты времени осталось намного меньше. У Акабане в голове мелькают кадры дешевых романтичных, но слишком драматичных сериалов. — Нагиса… Нагиса, прости меня! — Карма бросается к голубоглазому, свернувшись в комок, на коленях просит — Прости… я не успел тебе помочь… если бы ты не молчал! Нагиса умирает, но еще живой и теплой рукой поглаживает красные волосы своего возлюбленного, который вот… прямо перед ним… пока еще живой! — Кар-ма…ты…ты зн-зн-аешь…я ведь лю-бил… — Знаю… — на янтарных глазах слезы, да Акабане плачет, сердце рвется, на легкие ему плевать — я тоже. — Мож-ж-ет тогда… скаж…скажем кого любили — Нагиса улыбается. — Мы все равно умрем… — Ничего… я готов — Я тоже. — Так… кто скажет… пер-вым? — Говори… у меня больше времени — Но… если… я…я умру… рань-раньше, чем услышу… тво…твой ответ? — Скажем вместе? — Да Вдох. Выдох. — ТЕБЯ! Вдох. — Прости меня… — Нет… ты… — Как же глупо получилось — Поцелуй…меня? Нагиса слезящимися глазами находит такие же… глаза Кармы. Тянется всем телом. Пытается ухватить его за шею. — Нагиса, я люблю тебя… — губы Акабане накрывают другие, кровь и цветы на губах… слышится стук сердца, и капли слез текут по щекам, как глупо умирать из-за слабости и молчания… Какой-то бред! Руки сцепляются в замок и заключают в объятья тела… уже не совсем живые, но — А я тебя… Кар-ма… я тебя. люб-лю… Выдох. Смерть.