Первый снегопад

      Волнение останавливает парня всего в паре метров от дома. Он не может успокоить и без того быстрое сердцебиение. Кажется, каждый миллиметр кожи прожигает, ещё не успевший сойти, взгляд Йена. Частые вздохи, порозовевшие щеки — ну точно, ведёт себя, как школьница, ей богу. Кое-как успокоившись, Эриль вошёл в дом, тут же лихорадочно произнося: «Он невероятно красивый, так близко» и ещё много чего, вновь напоминающее школьную влюбленность. Так зачем же он? Нет, сероволосый отчаянно помотал головой, так нужно было. Он просто боялся. Выдать себя. Наверное, Шеране был одержим этим парнем. Но недавние события вынудили его так поступить. Ведь и года не прошло, как он начал возвращаться один в дом, в котором уже никто не ждет. Года не прошло, чтобы привыкнуть есть в полной тишине, просыпаться в холодной постели рано утром или всю ночь задыхаться воспоминаниями. Их здесь слишком много, но он не может съехать. Окончательно остывая, Эриль даже не ужиная, принял душ, медленно смакуя в голове каждый момент дня, и направился спать.

***

      Йен был на самом деле счастлив. Наконец, он догнал его. В близи первогодка невозможен… Так нереален. Эти тонкие немного бледные, но от того не менее манящие, губы, глаза, в которых хочется раствориться без остатка, по-девечьи длинные ресницы, но не портящие прекрасного лица. Пальцами обоих рук хотелось вырисовывать узоры, понятные только им двоим, на точеных впалых скулах, зарываться подушечками в лёгкие серебристые пряди волос, дразняще целуя щеки, подбородок, аккуратный нос, а после глубоко — губы. Наверняка, думал зеленоглазый, отсутствие голоса не сделает его несчастным, ведь как можно вообще не любить этого лёгкого, воздушного парня с первого курса. И его дефект, скорее даже изящество, особенность. Старшему он был приятен любым. Но сказать вслух было страшно. Даже самому себе, пока что. Переживания о предстоящем дне захватили сознание парня. Он немного слукавил сероволосому. Йен вовсе не организует фестиваль, лишь помогает, но самое главное — у него получилось познакомиться с Эрилем. Уснуть с мыслями о мальчишке Течер и не мечтал никогда.

***

      Тридцать четвёртая аудитория встречает его звоном ключей о стол и только. Возле кабинета голубоглазого не было, значит, стоит подождать. Йен не безучастно глядит на себя в зеркало — волнуется, — осматривая придирчиво свой внешний вид. Парень делает всего пару вдохов, когда слышит слабый стук в дверь и видит заглядывающего в кабинет Эриля. Улыбка сама собой несдержанно появляется на губах. Но вот вид парня заставляет не улыбаться, а задыхаться от этого зрелища. На Эриле плотно прилегающая белая рубашка-стрейч, которая подчёркивает его стройную фигуру, не менее узкие чёрные джинсы с высокой талией (и где он только такие взял?), волосы небрежно уложены, но это только придаёт ему милое обаяние. Наверняка, фиолетово-волосый даже перестал дышать, ведь на лице голубоглазого возник немой вопрос. -Прости, я засмотрелся, — на это заявление младший тут же смутился, отводя взгляд, шаря рукой в поисках телефона. На самом деле этот дурак-второгодка выглядит уж куда горячее, чем сам Эриль. Рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, открывает вид на ключицы, шею, выраженное адамово яблоко. Зауженные к низу брюки дают насладиться крепкими мышцами ног. А волосы же хаотично убраны на одну сторону, давая увидеть отросшие тёмные корни. На смущение младшего Йен лишь хрипло рассмеялся, смотря на такие привлекательные краснеющие щеки, складочку, что залегает от чуть сведенных бровей к переносице, бегающий взгляд. Но покорно дожидается, когда младший достанет телефон, печатая короткое — «Привет» и следом шутливое — «не смейся надо мной». -Я и не думал. Итак, — зеленоглазый присаживается на парту, давая Эрилю бесстыдно себя разглядывать, но даже так, просто не обращая внимания. — нужно знать, что ты сможешь сыграть, не ошибившись ни разу и на каком инструменте. Парень быстро выровнялся, вновь набирая сообщение.

"Ричард Клайдерман. Брак по любви. Я мог бы и Шопена, но сомневаюсь."

Йен чуть удивился, переглядываясь со взволнованным парнем. -Ты уверен? Он сложноват, — увидев не терпящий возражений взгляд, Йен сдался. — хорошо. Но я буду следить за твоими репетициями. Довольно улыбнувшись, Эриль кивнул. Йен немного замялся, снова спрашивая: -Значит, ты любишь Шопена и Клайдермана?

«Да. Особенно «Душу» Шопена.

И этот текст кольнул старшего где-то глубоко в сердце. Он наизусть знает партию скрипки этого произведения, может сыграть её с закрытыми глазами. Такие схожие интересы в музыке. Они ещё немного «поговорили» обо всем, что приходило в голову, постепенно расслабляясь в присутствии друг друга. А после вышли из аудитории, закрывая на ключ. Прямо по коридору, им на встречу шёл парень, твёрдой, но от этого не менее пафосной походкой. Он знаком Течеру, а вот младший наверняка его не знает. -О, Йен, привет, — взгляд парня падает на Эриля, который инстинктивно жмется к зеленоглазому, хватая за рукав рубашки пальцами. — чего ты с ним возишься? Он же немой совсем. Удаляющийся смех вгонял Эриля в панику. Над ним издевались всегда, но он впервые за кого-то держался, сгорая от отвращения к себе. И Йен это заметил. -Не обращай внимание. Ты очень милый, твой дефект не ты, для меня его слова — пустой звук. Пусть для тебя они тоже будут тишиной. Эрилю было приятно с этим парнем. Не важно, что сероволосый любил его, но это были самые громкие слова в его жизни. Теперь, на этот короткий миг, он и в правду не может говорить.