Ночь зимой долгая и холодная. Люди устают быстро, рано ложатся спать и рано встают. В тихом дворе снег хрустит под ногами очередного прохожего, который бредет с работы домой, полный надежды, что дома его ждут и любят. И чаще всего так и есть. Но не с ней. Не выходит из дома уже больше недели, отключив телефон под предлогом болезни. Она болеет, но не в привычном смысле. Она разбита и ушла в какой-то странно-депрессивный запой. Опустошая бар, она не могла остановиться, не потому что хотела пить больше, а потому что хотела забыть всё. Абсолютно. Она хотела выжечь всё внутри водкой и каким-то отвратным виски. Пустые пачки от сигарет валялись по всему периметру холодной и пустой, как эти самые пачки, квартиры. "Не пустая, тут просто ничего лишнего". И ведь действительно: письменный стол с кучей бумаг, тетрадей и ручек, ноутбук пылился уже неделю - она ни к чему не прикасалась; телевизор на стене; диван, заваленный вещами, которые сейчас не имели никакого значения; комод и полки с фотографиями некогда счастливой спортсменки и отличницы. Она осталась такой. Всегда улыбается, активная, не отказывается от работы, но такая пустота именно сейчас. Еле сдерживающая слезы в задатке, пытаясь остановить нескончаемый поток.
На третьей бутылке она наконец забывается. Стена рушится и слезы прорываются, оставляя все слабые преграды и попытки где-то далеко в стороне. Конвульсии от осознания ненужности и судорожная истерика - всё, что сейчас происходит в этом помещении.
И она снова бьется в пьяном бреду. Рыдает и кидает полупустую бутылку в стену, разливая оставшееся содержимое на паркет. Засыпая в практическом беспамятстве, она слышит сквозь сон, словно галлюцинацию, как ей звонят в дверь. Назойливо, долго и безостановочно. Ревность и слезы душат, но она уснула. Уснула, не слыша криков за дверью и выламывание этой самой двери. Она услышала только голос. Голос, который любила и ненавидела. Словно сквозь вату в ушах, глухо, но так уверенно. Она уходила дальше и дальше в сон, забывая обо всём, но прокручивая в голове это ненавистно-любимое лицо.
Было слишком плохо, теперь уже физически. Голова словно в газонокосилку попала, а тело не могло пошевелиться. Тошнота накатывала всё больше и больше, заставляя чувствовать себя ещё более паршиво. Хотя, куда хуже. Открывает глаза, тут же жмурясь от ужасно ослепляющего света уходящего солнца. Ощущение, что она проспала лет 5, хотя на самом деле 12 часов. Да, точно, около того. Жуткий сушняк и треклятые боли в желудке.
-Очнулась?- Он был слегка разочарован в ней. И она, черт побери, это ненавидела. Его осуждающий тон и хмурый взгляд. Она чувствовала особенно сильно, как низко пала. Не в силах что-то сказать. В её руке находился катетер, который она сначала даже не заметила.- Врач сказал выпить.- Он протянул белую таблетку и стакан воды. Он долго молчал. Слишком долго, а по мозгу били секундные стрелки часов. Сразу пронеслась мысль о том, что нужно выкинуть чертовы, слишком шумные часы.- Зачем? Просто объясни. Мы все любим выпить, но не уходить в запой. Ты хоть понимаешь, что творишь?
-Заткнись,- еле выговорила она, жадно выпивая пресловутый стакан воды, словно с каждым глотком она приходит в себя, насколько это возможно. Он лишь встаёт со стула, уходит вглубь квартиры и девушка слышит только шорохи на кухне, будто они совсем рядом и шуршат прямо в мозгу. Мужчина вновь появляется в комнате, начиная собирать весь мусор в огромный черный пакет, словно ничего не произошло и это последствия очередной вечеринки.- Прекрати.- Шепчет она, исследуя потолок, снова лёжа в кровати уже от отсутствия каких-либо физических сил делать что-то более энергозатратное. Вся ситуация напоминала дешевый арт-хаус, сценарий которого написан на коленке - всё равно смотреть не будут.- Я сама уберу всё завтра.- Брюнет не послушал её, продолжая собирать пустые пачки от сигарет в полном безмолвии.- Чёрт бы тебя подрал,- грустная усмешка трогает измученное, отёкшее лицо, заставляя поддаться новому искушению и закурить.
-Твою мать.- Шипит молодой человек, отбирая сигарету слишком резко, затушив её о собственную ладонь. Он зол. Зол на неё, на её слабость и на себя. Не смог оградить от всего этого, снова мудак. Она испуганно смотрит зелёными глазами на любимое лицо, в сотый раз обходя взглядом знакомые черты: прямой нос, необычно аккуратные для мужчины брови, хмуро сведенные на слегка загорелом лице, губы без резких изгибов. И глаза. Глубокие серые глаза, режущие словно сталь. Он изучал ожог, когда она осторожно коснулась своей тонкой трясущейся ладонью, белой, как лист бумаги, с фиолетово-голубыми дорожками вен, его пораненной руки. Возлюбленный поднял на девушку взгляд, смотря как дорожки слёз скатываются по бледному лицу. Рыжая облизнула пересохшие губы, чувствуя привычный солоноватый вкус.
-Прости,- прошептала она дрожащим голосом, всхлипывая тихо, почти беззвучно. Если бы не мёртвая тишина в квартире, он бы вряд ли услышал хоть какой-то намёк на плач. Крепкое тело охватило напряжение и осознание уже в тысячный раз, что виноват он. И это действительно было так. Она умирала без него и рядом с ним, он был худшей зависимостью, чем алкоголь. И он не мог простить себя за то, что разрушает её каждый раз, но и признать этого не было воли. Хрупкая, израненная девичья душа металась подстреленной птицей внутри неё. Она не могла простить себя, что не может жить без него, что не может оставить его в покое. Их зрительный контакт нарушил звонок его телефона, оглушая девушку и заставляя её вновь испуганно, даже как-то затравленно, вздрогнуть. Рыжеволосая мельком взглянула на светящийся экран, о чём тут же пожалела: звонила его невеста. Фото улыбающейся девушки довольно красивой наружности осталось на дисплее и в памяти зелёных глаз, отдаваясь глухой болью внутри. Снова убил её. В очередной раз, прямым выстрелом в сердце - как умеет. Лучший по стрельбе из ружья в университете. Иронично. Он неловко вышел из комнаты, оставляя её вновь в одиночестве захлёбываться слезами. Жестоко, даже для него.- Я люблю тебя.- Шепчет куда-то в темноту квартиры. Он не слышит, занят разговором, а она до крови закусывает губу, которую он когда-то целовал.
Почему он так поступал? Сам не знал. Прекрасно понимает, что делает больно, но не может разорвать связь с ней - слишком привык. Это начиналось как дружба, изредка переходящая в секс в пьяном угаре, затем и на трезвую голову. Он не знал, что она влюбляется, пока не увидел её взгляд в холле, когда он говорил со своей девушкой, которая на тот момент ею ещё не была. Прошло столько времени, его девушка теперь невеста, а она, как только узнала об этом, исчезла из университета. День. Два. Подруги говорили, что болеет, но её не было больше, чем обычно, якобы уехала домой. Но он-то понял, слава Богу не дурак. И пришло время всё объяснить. Он явно не ожидал увидеть её в таком состоянии, надеялся, что удастся хотя бы для себя стать невиновным. Невеста что-то щебетала в трубку, но он не слушал, боялся, что девушка в соседней комнате что-то услышит и это станет причиной очередного срыва. Но уже поздно, он стал её причиной для всего очень давно. Ещё когда были "друзьями". Ему по ушам резанул хлопок двери.
-Я перезвоню,- спешно бросил трубку мужчина. Она заперлась изнутри, словно тонкое светлое дерево удержит кого-то. Донеслись снова еле слышные всхлипы по ту сторону. Девушка скатывалась вниз по холодной поверхности, зажимая рот рукой, чтобы единственный гость не слышал её истерики.
-Уходи, пожалуйста,- дрожащим шепотом умоляла она.- Я больше не смогу так. Прошу. Не надо меня спасать. Не появляйся в моей жизни. Я молю тебя. Неужели ты не видишь? Я не смогла. Прости.- Её слова были почти несвязным бредом, но сказать иначе не представлялось возможности. Его рука скользнула по шершавой двери, слегка прикасаясь лбом к ней, брюнет резко отпрянул. Натягивая пальто он посмотрел серыми глазами на злосчастную деревяшку, до слуха вновь и вновь доносились всхлипы, будто рыжая задыхалась, и рад бы помочь, да нечем. Тяжело вздохнув, мужчина вышел из тёмной квартиры, свет подъезда ослепил его. Это казалось единственно правильным решением. Он не вернется. Теперь уже никогда. Закурив сигарету, обладатель стальных глаз не решался сделать и шагу, чтобы спуститься вниз, оставаясь на площадке.
От тяжелого звука закрывающейся железной двери она вздрогнула в очередной раз. Она прогнала его, свою единственную надежду на спасение. Но теперь она готова. На ватных ногах рыжая подошла к письменному столу, доставая оттуда 5 конвертов, подписанных аккуратно, но некрасивым, даже нервным, почерком. Каждому дорогому для неё человеку. Открыв его конверт и доставая лист бумаги, исписанный, с зачёркиваниями, она дописала ещё пару строк дрожащим почерком. Тут же, стоило ей поставить точку, она сложила всё обратно, мимолётно задержавшись на любовно выведенном имени, касаясь пальцами шероховатого коричневого картона. Брата жаль - только они есть друг у друга, но что-то подсказывало, что он справится. Каждой близкой подруге своё письмо.
Со слезами на глазах она достала красный бархатный мешок. Брат подарил его для самообороны из-за его собственных проблем, боялся, что доберутся до неё. Но нет, с ней случилось кое-что по-страшнее. И из этих проблем она не видела выхода.
-Прости.- Прошептала она и дрожащей рукой нажала на холодный курок. Некрасивая смерть, не типичная для женщины, но зато быстрая. Она не любила боль, не могла её терпеть, что странно для спортсменки. Именно поэтому самоубийство через выстрел в голову казался лучшей идеей. Минимум времени - минимум боли.
Она не услышала, как он ворвался в квартиру, выламывая дверь в комнату, прибежав на звук выстрела. Не услышала, его крика ужаса, звонков в полицию и скорую. Её зелёные глаза замерли, привычный свет в них потух. Окровавленные светлые стены, пол и часть письменного стола. Он сжимал её холодеющее тело в крепких руках, не в силах поверить в это. Казалось, что это сон, что он сходит с ума. Сейчас он проснётся и она окажется рядом, в кровати после очередной вечеринки, на которой переспали, но оба были при этом трезвыми. Проснётся в привычном чёрном белье, стыдливо пряча взгляд и синяки, выбираясь из-под одеяла, стараясь уйти. Но он не отпустит после такого сна. Нет, точно не отпустит, потому что понял, какого без неё. Почему тогда он не просыпается, почему кошмар всё идёт и идёт. Он ведь всё понял, хватит.
Полиция приехала быстро, как и скорая, чуть ли не выдирая посиневшее тело девушки из его рук. Он сидел на коленях возле белого стола и смотрел как её кладут на носилки и закрывают в каком-то мешке. Серые глаза стали почти прозрачными, остекленели, а красивое лицо исказила гримаса шока и ужаса вперемешку с болью потери.
-Мистер Коннор? Мистер Коннор?- Как будто сквозь завесу, он услышал свою фамилию. Переведя взгляд на женщину-полицейского лет 30, он не верил в происходящее и ловил каждое слово. Вдруг ошибся? Вдруг перепутал и это лишь фантазии воспаленного мозга.- Вам придётся проехать в участок.- Он даже не помнил, что давал свой паспорт. А может и не давал, это не важно. Ничего уже не важно.
-Она умерла?- Тихо проговорил Ноа, не желая даже допускать эту мысль. Он боялся, что если он это скажет, значит она действительно умерла, значит он уже точно не проснётся после той вечеринки и не увидит её зелёные глаза, которые отдавали стыдом и любовью, которую он вспомнил и разглядел только сейчас.
-Да, Мистер Коннор. Мне жаль.
Путь до участка он не помнил совсем, как и всё, что там происходило. Лишь снова женщина-офицер появилась рядом с ним. Единственная его связь с реальностью.
-Она написала предсмертные письма. Как только мы проверим их, Вы сможете забрать.
-Это надолго?
-Нет, Вы можете подождать здесь.- Мужчина опустил взгляд вниз, опираясь локтями на колени и сцепляя руки в замок. Ей было так больно, а он лишь делал вид, что всё в порядке, хотя прекрасно знал. Чертов телефон звонил не переставая. Брюнет посмотрел на экран и отклонил вызов. Сейчас уже ничто не имеет значения. Ему надо будет сказать всем её друзьям, найти её брата, как-то справиться со всем этим адом, что свалился ему на голову из-за собственных ошибок. Он считал себя виноватым в двух основополагающих вещах: позволил себе перейти черту своей похотью и не увидел того, что чувства её разрушают. И не понятно, как он мог помочь и исправить всё, но ведь мог. Вина вперемешку с ужасом съедали его сердце, а перед глазами были её остекленевшие зелёные очи, которых он уже не увидит нигде, кроме фото.
Ему наконец отдали письма. Он вернулся к себе в квартиру. Более пустую и холодную, чем обычно. Она редко бывала здесь, всего пару раз, если не изменяет память. Запираясь так, чтобы никто не открыл снаружи, он усаживается на пол в гостиной и находит конверт со своим именем. Мужчина дрожащими руками достал плотную бумагу. У неё отвратный почерк. Всегда был. Но для него это было так чертовски не важно. Ноа моментально расплакался, бегая по строчкам, слегка съезжавшим вниз, читая её голосом и будто чувствуя всё написанное.
Привет, Ноа. Дурацкое начало, ну да ладно. На большее я в любом случае не способна. Наверное, по мне не скажешь, но я планировала это давно. Никто не должен винить себя.
Когда я начинала об этом думать, я откладывала твоё письмо постоянно, потому что думала, что мои чувства взаимны и я смогу их просто сжечь и жить счастливо. Но, увы. Если ты это читаешь, значит меня больше нет.
Прости меня. Глупый и эгоистичный поступок, ни о ком не подумала, особенно о тебе - все будут думать, что виноват ты. Но это не так. Совершенно. Знай это. Скорее наоборот, ты - тот, из-за которого я продержалась чуть дольше.
Знаешь, любовь жестокая штука. Редко бывает взаимна. Хотя, это я неудачница. Абсолютно точно. Я любила тебя с самого начала и как идиотка бегала за тобой. Слава Богу, что ты не замечал. Мне было бы жутко стыдно. Ну, или если замечал, то спасибо, что не говорил об этом.
Сейчас я начну немного откровенничать, ты же не против?
Когда мы впервые переспали во мне было два чувства. Стыд и бесконечная любовь к тебе. Стыдно было скорее перед тобой. Вроде друг, а повела себя как обычная шлюшка. Я чувствовала, что из-за собственной слабости разрушила нашу дружбу. Но всё чувство вины уходило, стоило мне вспомнить твоё лицо, когда ты спишь. Да, я смотрела на тебя пару минут, пока ты спал. Прости, я маньячка. И в тот момент я поняла, что не хочу просыпаться с кем-то другим. Но как же стыдно было говорить это. Я и молчала...
Потом был секс вне вечеринок и алкоголя. И я позволила себе помечтать. Глупая. Я мечтала, что эти дурацкие чувства взаимны, что ты тоже любишь меня. И я совершила ошибку. Самую большую и фатальную. Хотя нет, не самую.
Сколько раз мы спали? Я не знаю. Меня осуждали подруги, но мне плевать. Как же мне плевать, Господи.
Я хотела признаться тебе в любви и кое в чём ещё. Но увидела тебя с Лиз. Она красивая, я верю, что вы будете отличной парой. Мне не место в твоей идиллии. Ты должен узнать о моём секрете хотя бы сейчас. Когда меня нет. Когда нас нет. Тяжело писать об этом. Безумно больно. Моя самая большая ошибка в жизни, о которой я упоминала ранее - аборт. Да, я была беременна от тебя. Но, будь проклята моя эмоциональность, избавилась от ребенка, когда увидела вас вместе.
Пойми меня и прости. Я лишь хотела, чтобы ты был счастлив. И это была бы явно не я. Я не смогла бы стать хорошей матерью, потому что не знаю материнской любви. Что бы я дала ребенку? Но дело даже не в этом. Я испугалась. Испугалась разрушить твою жизнь, стать обузой. Я видела, как ты смотрел на неё - как никогда не смотрел на меня. Это больно. Но это реальность. А в реальности всё намного хуже, чем в моих мечтах. И это разбивает меня.
Когда брат в тот же день принёс мне пистолет, я поняла, что это знак. Сама для себя решила. Отвела время - конец учебного года. Я мечтала, что всё-таки мои чувства взаимны, но видимо ты любишь Лиз, раз ни разу не пришёл. Я ждала. Каждую ночь оставляла дверь открытой и ждала. Надеялась. Но нет.
Я пишу это письмо постепенно. Если я оказалась слишком трусливой, чтобы рассказать тебе всё, то хотя бы напишу. И умру с надеждой, что ты всё узнал и нашёл в себе силы простить.
Ты сделал ей предложение на глазах всего университета. Это разбило мне сердце и я в слезах убежала домой. Очередной глупый поступок. Я не знаю, сколько просижу здесь, но, когда я пишу сюда, мне легче. Ощущение, что разговариваю с тобой, слышу твой голос, когда закрываю глаза. Кажется, ещё чуть-чуть и я почувствую твой запах и тёплое ровное дыхание. Чёрт, это уже клиника. Думаю, я не пропаду. У меня есть полный бар и блок сигарет в шкафу. Если не умру от этого, значит всё же понадобится пистолет. Шучу. Или нет.
Я только что прогнала тебя. Это самая мазохистская дрянь, что я делала. Не знаю, сколько пройдёт времени, когда ты это получишь, но единственное, что я хочу сказать тебе...
Она бесконечна. Моя любовь к тебе бесконечна. Даже после смерти я буду думать о тебе и вспоминать серые глаза и улыбку, которую так любила и была рада видеть. Я выбрала именно пулю в голову, чтобы меня не успели спасти, ты же знаешь как я ненавижу, когда планы рушатся. На данный момент я считаю свою жизнь действительно логически оконченной.
Я умру с твоим именем и словами любви на устах. И величайшей болью в сердце. Но не из-за тебя, а из-за собственной глупости и слабости.
Прости меня за всё. Навечно твоя. Эйми.
Он не помнил себя от горя и слёз. Слишком больно было смотреть ей в душу и читать то, что было в сердце и в мыслях. Он действительно разрушал её, не зная об этом, думая, что отдалиться - единственно правильное решение. Потеряв всё в один миг, он вышел из квартиры в чертовом пальто, сжимая письмо в руках. Кажется дверь осталась на распашку - плевать. Ему больше нечего хранить. Разве что их единственное совместное фото в портмоне. Не понятно зачем, он просто когда-то забыл его отдать - выпало из её сумки. Фото, сделанное 10 месяцев назад.
Единственная ценность с этого дня...
