— Посмотри на меня

— Наконец-то мы дома. Уже поздний вечер, — Намджун открывает входную дверь, пускает Чимина и заходит сам, — Забегай скорей, а то в подъезде уже прохладно. Ты хоть не замерз, пока мы ехали? — Не-а. Куртки и обувь возвращаются на места. — Я устал и хочу есть. — Идем на кухню. Только сначала вымой руки, Чимин! И не ходи босиком! Ах, где твои тапки?

***

Ждать долго не приходится — через несколько минут на плите уже разогревается еда, закипает чайник. Теплая кухня в светлых тонах: посередине обеденный стол, небольшое кресло, на котором раскинулся уставший Чимин, плита с духовкой, у которой всегда что-то вкусное готовит папа, много-много различных тарелочек, ложечек, а на окнах — занавески. Эта атмосфера уюта с детства знакома мальчику. Чимин сидит в ожидании. Но просто молча ждать — это ведь скучно, да? — Пап, — он зовет Нама. — Чимин, не отвлекай, у меня сейчас суп пригорит. — Ну па-а-ап. — Чего тебе? — ухмыляется отец. — Мне так нра-а-авится мой новый друг, — довольно протягивает малыш, — Тебе он понравился? — Ну-ка напомни, как его зовут? — спрашивает тот, уже расставляя тарелки на стол. — Юнги. — Юнги, — повторяет, чтоб запомнить, папа мальчика, — Конечно. Будешь теперь играть с ним? — Ага! А я еще мне понравился воспитатель — дядя Джин, он очень добрый. — Мне он тоже понравился, — Намджун невольно улыбается, прокручивая в памяти их сегодняшнее знакомство, их разговоры, и даже замирает на мгновение, прекратив наливать кипяток в чашки. Чимин хихикает.

***

— Ох, ешь медленней. Ты прямо как я. — Угу, — чавкает Чимин. — Давай, давай. Пока они еще едят, Чим-Чим решает сказать отцу кое-что. Всю дорогу домой думав над этим, мальчик просто не может уже оттягивать. Он откладывает ложку в сторону и несколько секунд молчит. — Ммм, что-то случилось, Чим? — А знаешь что, пап. Помнишь, ты мне рассказывал о сол… соулм… — О соулмейтах? — Да, о соул… — пытается выговорить мальчик, — О соулмейтах. — Помню. Но чего ты сейчас спрашиваешь об этом? — Ну… Чимин встает, подходит ближе и берет руку папы. — Это ведь имя твоего соулмейта, да? — он смотрит на безымянный палец левой руки Нама. — Чимин, это меня не волнует, зачем ты… — Тут написано «Джин», — Чимин тыкает указательным пальцем в надпись. — Эээ… Намджун смотрит на свою метку-ожог. И правда — «Джин». Метка уже много лет не интересует мужчину. Как уже говорилось ранее, он слишком занят Чимином, чтобы успевать думать еще и о метках всяких. …«Джин»? Сразу вспоминается новый знакомый — воспитатель детдома Ким Сокджин. « — Зовите меня просто Джин.» Его улыбка всплывает в памяти. Его черные глаза. «Джин». В груди что-то приятно начинает обжигать при этих мыслях. Словно где-то в самом сердце загорается маленькое пламя, которое постепенно распространяется и согревает все участки тела по очереди. — Папа! Я сегодня заметил, что на пальце у дяди Джина тоже есть надпись, там… — Правильно, там будет метка, Чимин, ведь она появляется у всех в восемнадцать лет, — произносит Нам, все еще внимательно глядя на свою руку. — Там написано «Намджун». — …Что?

***

— Я увидел, что там — твое имя, пап, — не похоже на шутку, ведь мальчик даже не улыбается, говорит на полном серьезе. — Чимин, ты уверен в этом? — Я уверен. — Не может быть… Намджун снова смотрит на свою метку, как будто за несколько секунд она могла как-либо измениться, затем снова прокручивает в голове слова, только что сказанные Чимином. Слегка покраснев, он прикрывает рот рукой. — Неужели это… В глазах у Чим-Чима промелькнула искорка надежды, он заулыбался. — Пап, может быть, тебе нужно подружиться с дядей Джином? — это звучит так беззаботно и невинно, что заставляет Намджуна смутиться сильнее. — Возможно. — Тогда завтра снова поедем туда? — Поедем-поедем. Обязательно.

***

— Добрый день! Снова этот голос, снова эта улыбка и черные выразительные глаза. Только ощущения при встрече с ним уже не совсем такие, как вчера. Что-то определенно изменилось. Не просто так у Намджуна внутри все сжалось на мгновение, еще как не просто. Да и сам Джин улыбается намного теплее, чем вчера, так по-особенному нежно, будто они знакомы уже не первый десяток лет. — Добрый. — Пришли к нам, да? — Да! — голос подает Чим. — Чудесно! Я как чувствовал, что вы наведаетесь и сегодня, — Джин улыбается, переплетая пальцы от удовольствия. Или же из-за размышлениях о метках, которые, кстати, пол ночи не давали заснуть Намджуну, или же из-за того, что у него чертовски изящные длинные пальцы, Нам не отводит взглядя от рук Ким Сок Джина. Мужчина даже не замечает, как его сын уже побежал к друзьям, и «возвращается в реальность» только тогда, когда они уже снова сидят на лавочке во дворе детдома, и Джин, сидя рядом и закинув ногу на ногу, что-то неторопливо рассказывает. Не очень далеко от них шумят дети, играя. Но они не мешают. Лавочка стоит в тени под кленом, который постепенно теряет свои золотые листочки из-за порывов ветра, ибо на дворе осенняя пора. Уютно. Но с Намджуном определенно что-то не так. Он с трудом выдавливает из себя какие-то простые реплики, не в силах сказать что-то еще, и просто сверлит взглядом воспитателя, заставляя его смутиться. — Божечки, Намджун, у тебя все в порядке? Сегодня ты какой-то молчаливый и… — Джин, — он внезапно перебивает друга, его голос звучит уверенно, но не громко, осторожно, — можно твою руку? — Эээ… Конечно, но зач… — Левую. — Левую? Т-ты хочешь… — Джин, протяни мне свою ладонь, пожалуйста. Догадавшись, чего хочет Намджун, Джин сначала не решается, смущается, но в итоге протягивает руку, зажмурившись. Волнение переполняет обоих. Намджун аккуратно держит за руку Джина. Он смотрит на безымянный палец и видит там свое имя. — Имя… Это мое имя. Будто бы не веря в происходящее, он поглаживает метку, удостоверяясь, что она настоящая, что ему не мерещится все это, и надпись сейчас же не исчезнет. И Джин, и Намджун чувствуют жар, держась за руки. Это то, что чувствуют соулмейты, нашедшие друг друга. Нам улыбается, глядя то на смущенного Джина, то на их руки. — Твоя метка… Тут мое имя, Джин, мое имя. Я не сплю?