Новая любовь королевы...

В тоске сердца, в печали мысли, В глазах печаль сокрытых чувств. И эта тайна в жизни – пытка, И боль разлуки тяжкий груз… (О. С. Шилина). Примечание автора: Прошу прощения за столь милое отсутствие интриг и страстей, но как выйти из сложившейся ситуации – ума не приложу… Утро не принесло заметного облегчения. Погода была примерзкая, за окном моросил мелкий дождик. Королева ходила по комнате. Жуткая тоска сжимала в своих ледяных объятиях ее сердце. Оно ныло от боли и беспокойства; вероятно, для этого была причина, однако, королева ее не знала, ну или не хотела знать. Она велела позвать Мазарини, но он не пришел. «Видимо, у него дела…», - пронеслось в голове королевы. От чего стало еще хуже. Королева хотела навестить своих детей, но потом передумала. - Будет лучше, если король и принц не увидят моего настроения, – проговорила Анна, оборачиваясь к своей верной испанской дуэнье, которая приехала с ней много лет назад из Мадрида. – Эстефания, где мсье кардинал? - Анна, - дуэнья подошла к королеве.- Кардинал сейчас разговаривает с герцогом Энгиенским. - Сходи к нему и скажи, что я требую его к себе немедленно! – Анна опустилась в кресло, разглаживая складки на темно-синем платье, которое очень ей шло. - Анна, не нужно, пускай закончит переговоры и наш победитель при Рокруа отправится осаждать Париж, – Эстефания опустилась в кресло напротив королевы. Они были давними подругами и пережили вместе очень многое, включая и любовь Бекингема, и ненависть Ришелье. - Да…, - Анна вздохнула. – Ты права, но я все равно хочу его видеть! – за окном сверкнула молния. Диадема, украшавшая русые волосы королевы, сверкнула и создала на несколько секунд некий ореол над головой Ее Величества. – Я не могу сидеть и ждать! Я хочу его увидеть! Прямо сейчас! – Анна резко встала. Она была слишком импульсивна для своего возраста… все-таки 47 лет… Королева, подойдя к двери, обернулась к дуэнье, - Потом ты скажешь мне, что я веду себя словно несдержанная, молодая девица… И будешь права, - Анна кивнула и скрылась за дверью. - Как бы это ни стало для Вас опасным, хотя… - несколько задумчиво уже сама себе проговорила дуэнья. *** Герцог Энгиенский уже согласился осадить Париж, но при условии, что маршал Тюрен будет выполнять его приказы. Мазарини согласился. Они как раз вставали из-за стола переговоров, когда вошел лакей и сообщил, что королева желает видеть кардинала. Герцог откланялся и в комнату вошла королева. Ее вид был не достоин монаршей особы, хотя внешне она стала еще прекраснее: щеки заметно покраснели, глаза лихорадочно блестели, а волосы, уложенные в прическу и украшенные диадемой, которая должна была их сдерживать, растрепались. То ли в порыве страсти, то ли просто соскучившись за одну ночь, Анна бросилась в его объятия. Кардинал заключил ее в объятия, нежно целуя в макушку. - Анна, почему Вы здесь? Вы ведь могли позвать меня к себе. - В моих комнатах много шпионов, за мной следят, – Анна нежно провела рукой по щеке возлюбленного. – Я не могла больше ждать и решила сама прийти, – королева ласково улыбнулась. В его объятиях она чувствовала себя защищенной, словно им не грозят в любой момент ни разлука, ни печали, ни какие либо горести и огорчения. В глазах Джулио было столько нежности и ласки. Он хотел заботиться об этой маленькой, хрупкой, словно из хрусталя, женщине, любимой женщине и смыслу его жизни. Он коснулся рукой ее щеки. - Анна… - он улыбался. Стоя вот так, вместе, несколько минут, можно было услышать, как их сердца бьются в один такт. - Джулио, что будет с нами? – женщина отстранилась от кардинала. В ее взоре читалось заметное беспокойство за их будущее, которое со вчерашнего дня стало для них общим. - Анна, не волнуйтесь. Главное, что мы любим, мы вместе, и никто не сможет нас разлучить, – Мазарини протянул к ней руки. Королева вложила свои маленькие, и до сих пор нежные, аккуратные и белоснежные, ручки в его руки. - Пойдем? – тихо спросила еще довольно-таки молодая и красивая женщина. Морщинок на ее лице совсем не было, и выглядела она совсем как двадцатипятилетняя девушка. Кардинал приобнял ее за талию и, простите за столь бурную фантазию, подхватил на руки. Он перенес ее в свою спальню…