Тоже металл

Ртуть тоже металл, но Магнето отчего-то его не чувствует. Питер скрипит белыми как оптовый рафинад зубами, но сладости во рту ни грамма; горчит собственным ядом. Люди травятся и умирают - у Максимоффа же на себя, ради себя с рождения иммунитет. Но, встречая во второй раз отца, ему кажется, что собственная кровь, с генетическим сплавом металла, химической сывороткой непризнанности и блестящего в прямом смысле уродства, начинает убивать изнутри. Он превращается в тикающий опасностью термометр, и быстрая кровь взлетает в молодом теле выше любой допустимой нормы - вот-вот лопнет уставшая голова, разорвется тренированное сердце, сломаются закаленные кальцием кости. Питер рано или поздно не выдержит. Ртуть тоже металл, но Магнето отчего-то им не управляет. Питеру уже за двадцать, но юношеского максимализма хватит на двоих - близнецовый комплекс, удвоенный в утробе синдром недолюбленности и невдолбленности, что плохо так поступать. Как так, он не знает, но рассказать Эрику о старой тайне матери кажется точно не хорошим решением. А оттого Питер делает все почти назло, почти наголо, показывая детское желание с изнанки; заметь же меня, останови от очередной глупости, спаси от твоих же демонов, что передались в проклятом ДНК. Но кто бы спас самого Эрика. Питеру смешно до боли - Магнето чует крошки металла на ладонях учеников, его крупицы в земле, в себе и в небе; самолеты разрезают патологически чистую синеву у них над головами который день подряд. Но заполненный до краев - смотри, сейчас перельется через край - сын по-прежнему для него сер, сух и бездушен*. Максимофф впивается в напряженную спину отца взглядом; малозначительная тишина трещит равнодушным холодом. Ртуть тоже металл. Стойкий при низких температурах.