crazy in love.

— Я хочу в парк аттракционов, — как бы по-детски это ни звучало, это первое, что пришло в голову черноволосого, когда Юнги спросил, куда Чимин хочет пойти. Мин не очень любил такие места, считал, что туда ходят лишь дети и там они потеряют свое время впустую. Но в Чимине еще осталась частичка детства, он был наивен и добр, но всегда приходит время взрослеть, просто у него оно еще не наступило. Юнги всегда удивлялся, как этот парень мог сочетать в себе два качества: быть таким ребенком, а после так чертовски сексуально облизывать свои пухлые губы, пошло шептать на ухо о том, как он хочет старшего. — Хорошо, раз ты хочешь, — задумчиво протягивает Мин, коротко целуя своего парня. — Тогда завтра и пойдем туда. Я заеду за тобой в шесть, — оповещает блондин, одаривая Пака улыбкой. Они встречаются не так долго — полгода, но в отношениях гармония. Правда, иногда случаются мелкие ссоры, чаще всего из-за ревности старшего, который слишком собственник. Но, если честно, это устраивает Чимина. Все не может быть хорошо. Младший выходит из машины в приподнятом настроении. Он слишком любит Юнги. Безумно. Словно у подростка, сердце бьется быстрее, от каждого его действия — мурашки. Он стал еще большим романтиком, чем был до этого. У него явно мир слишком светлый для жестокой реальности, но это никак не заботит его. Он наполнен теплом и светом, даря это окружающим людям. Он подарил этот свет Юнги, который раньше был грубым эгоистом. Тот сам не понял, как его угораздило влюбиться / влюбленность не любовь, он был влюблен в младшего / в этого ребенка и сменить свою недружелюбность на общительность. Правда, нежным и добрым он был только с Чимином, у которого получилось привязать парня к себе. Пак был счастлив с Юнги. Невероятно счастлив.

///

— Перестань курить: здесь же есть дети! — недовольно восклицает младший, выхватывая сигарету из рук Мина. Тот поджимает губы, убирая пачку marlboro в задний карман джинсов. Все, чего хотел Чимин, — чтобы блондин перестал курить, оставил эту привычку в прошлом, но тот не хотел. — Я же просил тебя, хён. А ты обещал мне, — более спокойно добавляет парень, смотря прямо в карие глаза напротив. Обещание, данное в пустоту. Так, чтобы черноволосый успокоился, перестал донимать его с этой глупой просьбой. Он не хотел, а раз он не настроен, то делать этого не собирается. — Чимин-и, мне так жаль. Это сложно, — протягивает старший, а после целует его в губы, заставляя отвлечься. Чтобы больше не было расспросов, вновь глупых обещаний и новой ссоры, которая позже все равно забудется. Потому что Пак любит. Слишком сильно, поэтому прощает всё. Говорят, что влюбленные из-за сильных чувств слепнут. Они не замечают явного. И Чимин тоже ослеп, потерявшись в сильных чувствах к старшему. Когда его губ касаются столь родные, то он действительно отвлекается. Он обнимает Юнги за шею, когда внутри вновь взрывается фейерверк эмоций. Он отвечает, вкладывая в поцелуй свою нежность, любовь. Целует медленно, тягуче, потому что губы Мина сладкие и от них отрываться совсем не хочется. С уст срывается неудовлетворенный стон, когда поцелуй прекращается. Смотрит на Мина, а тот усмехается по-доброму, потому что целоваться с Чимином — дело обычное. — Ты же сам говорил, что здесь дети, Чимин-и. Не нужно устраивать здесь разврат, милый, — с уст срывается смешок, и Юнги, взяв младшего за руку, ведет того к ларьку со сладкой ватой, ведь черноволосый ее так любит. А Пак даже надуть губы не успевает, когда на лице вновь проявляется счастливая улыбка. Он — безумно влюбленный, который не видит явного. Потому что в его реальности они оба безумно влюбленные. Оба любят свои свиданиями. Оба наслаждаются проведенным вместе временем. Это его реальность. Вечером субботы они смотрят какую-то комедию, пьют колу и смеются над фильмом. Они такие домашние и влюбленные, прерываются на короткие поцелуи, как обычно. Попкорн рассыпается на пол, когда Чимин слишком неожиданно поворачивается к Мину. Смеется над своей неуклюжестью и хочет начать убирать, но старший не позволяет. Он смотрит долго, внимательно, раздумывая над чем-то своим, а после тормоза сдают. Целует разгоряченно, пошло, а Паку нравится. Мин нависает сверху, одаривая шею младшего мокрыми поцелуями, начиная оставлять на ней яркие засосы, больно кусая в некоторых местах, а после проводит языком по этим местам, словно извиняясь. Если честно, Юнги всегда был чуть груб в их сексе, редко проявлял какую-то нежность. Шептал пошлые слова на ухо, после больно кусая черноволосого за плечи. Потому что нежно и медленно может быть только по любви. В этот раз все как обычно. Быстро, грубо, без нежностей.

///

Чимин любил романтику, а Юнги вроде был не против. Пак всегда хотел смотреть на закат, сидя на крыше, и пить красное полусладкое. Он хотел чувствовать тепло любимого человека рядом. Он упомянул об этом лишь раз, но Мин запомнил и на их три месяца он исполнил маленькое желание своего парня. Тогда младший счастливо улыбался, смотря на прекрасный вид города, а чуть позже все было именно так, как он хотел. — Знаешь, я стал часто представлять, как мы летим в Прагу и гуляем по красивым улицам. У нас небольшая, но уютная квартирка, там и мы просыпаемся утром вместе, а после занимаемся какими-то обычными вещами. Возможно, мы могли бы завести маленькую собаку? Ты говорил, что хотел назвать ее Холли. Утром, когда она будила бы нас для прогулки, ты бы недовольно бурчал что-то, но после все равно вставал с кровати, а я бы заваривал тебе вкусный кофе, — мечтательно говорил парень, смотря на то, как солнце заходит за горизонт. Юнги слушал внимательно, положив свою голову на плечо младшего. — Или мы могли бы полететь в Нью-Йорк. Шумный городок, как тебе нравится, — младший слышит, как смешок слетает с уст Юнги, и тепло улыбается. — Звучит хорошо, — наконец произносит блондин, задумавшись над словами своего парня. Возможно, он был бы не против данной затеи, но он понимал, что в нем не горит тот огонь желания, что в Чимине. — Мне нравится твоя идея, — коротко улыбнувшись, добавляет Юнги, обжигая шею Пака горячим дыханием. А младшему достаточно и этих слов, ведь он искренне верит в то, что старший тоже хочет этого. Тоже задумывается над их общим будущим. — Я люблю тебя, — чуть тише произносит черноволосый, расплываясь в улыбке. Он хочет услышать ответ на его слова, но вместо этого его губы накрывают чужие, и мурашки покрывают его кожу. Он был достаточно глуп, чтобы подумать, что Мин любит его. Он просто заставил его замолчать этим поцелуем, ведь не мог сказать это в ответ. Он был влюблен, но не любил. Тогда Чимин был счастлив тому, что Юнги рядом. Что он обнимает его, целует и разговаривает с ним. Он настолько доверился этому человеку, что полностью открыл свое сердце ему. Тогда он верил, что они полетят куда-нибудь вместе. Купят уютную квартиру и будут жить вместе, будут любить друг друга еще сильнее, чем сейчас. Они вдвоем на крыше, провожают солнце, мечтая о будущем. Бутылка красного полусладкого и короткие поцелуи. Это то, о чем мечтал Чимин. Это то, что подарил ему Юнги.

///

Пак открывает глаза уже на закате. Голова разрывается от боли, и Чимин устало вздыхает. Лучше бы он умер, а не проснулся. У него очередной отходняк, и каждый раз все хуже. Он надеется, что в следующий раз он не проснется и у него случится передозировка. Правда, каждый раз появлялась мысль о Тэхене, который всегда поддерживает его. Он же не может оставить своего лучшего друга, верно? Если бы не он, то Чимин определенно бы уже потерял свой разум. Сошел с ума. Вторая половина кровати пустует, и он должен был к этому привыкнуть, но все так же не смог. Очередной сон, воспоминания, связанные с ним. В квартире слишком холодно: начало зимы. Холодно настолько сильно, что черноволосый не чувствует свои пальцы, а одеяло и вовсе не согревает. Пора начать обогревать свою квартиру, но ему слишком плевать на это. Потому что в сердце тоже холод. Еще более сильный, чем в его маленькой квартирке. Пак на самом деле не любит курить, но сейчас, когда он вдыхает никотин, то понимает, что это не так плохо. И кажется, что у него появилась плохая привычка. Все, что осталось от Юнги, — это пачка marlboro. Еще пара фотографий и рисунков, которые младший обещал выкинуть. Обещал сам себе, но так и не смог. Слишком дороги они ему были. Мин всегда курил. Чимин правда пытался отучить его от этой вредной привычки. Они часто ссорились из-за этого, младший даже пачки выкидывал, но ничего не помогало. Потом появлялись новые, и старший даже не пытался их спрятать. Они всегда были в заднем кармане его джинсов или в черной кожанке. Чимин до безумия любил его. Оберегал и хотел, чтобы было как можно лучше. Он отдавал все, но взамен получал очень мало. Потому что он все делал за двоих. Он любил за двоих.  Возможно, у старшего просто не было хорошего стимула?  Потому что Чимин не его стимул. Это не он безумно любил. Влюбленность была временной, и со временем это чувство пропало, как и сам Мин. — Знаешь, я тут недавно Юнги видел. Он бросил курить, — внутри все замирает при упоминании столь родного имени. Юнги. Юнги. Юнги. Давно это имя не срывалось с его уст. Он слишком соскучился по его чуть хриплому: "Чимин-и". По его короткой улыбке. По тем ночным разговорам. Он скучал по нему. Он помнил каждую его привычку. То, как он сжимал кулаки, когда был раздражен. То, как он закрывал глаза от наслаждения, если пил вкусный кофе. Прикусывал губы, нервничая. Постукивал пальцами по столу, невольно задумавшись о чем-то. А еще он скучал по утреннему бубнежу, когда тот собирался на работу. Пак усмехается, нервно кусая нижнюю губу. Значит, влюбился. По-настоящему. Не как с Чимином. Справился со своей зависимостью ради человека, для которого хотелось это сделать.  — Ради кого? — один вопрос, который сейчас волновал черноволосого. Интересно, кому он отдал свое сердце без остатка, с кем ему действительно хорошо, с кем он наслаждается проведенным временем и ходит на свидания не потому, что так надо, а потому, что хочет.  — Он сейчас с Хосоком.  Хосок? Хосок — хороший парень. Чимин пару раз общался с ним. Громкий, веселый и приносит тепло и свет. То, что надо Юнги. Хосок действительно смог согреть Мина в своих лучах любви. Хосок сделал то, что младший не смог.  Все говорят: "Просто забудь его", а забыть не получается. Потому что в самом начале все было по-другому. Он чувствовал, что Юнги тоже что-то испытывает к нему. В холодную погоду всегда накидывал куртку на младшего, приезжал, как только Чимин просил. Был рядом.  Но потом они просто... Просто перегорели? Точнее, Юнги остыл. Остыл, как чашка его любимого американо. А Чимин все еще любил. Любил так сильно, что ему пришлось отпустить. Ему не хотелось, чтобы Мин был несчастлив. А сделать его счастливым было не в его силах. Пак признал это. 

///

— Чимин, знаешь, я... — начал тогда старший, когда Пак зашел на балкон. Тот вновь курил свои ментоловые сигареты. Вновь купил очередную пачку, которую Чимин еще не успел выкинуть.  — Я знаю, — отвечает младший. В этот раз он не отбирает сигареты. Стоит рядом, слушая тишину, вдыхая знакомый аромат, и смотрит на такого родного человека. Пытается запомнить все до мельчайших подробностей, хотя понимает, что все равно придется забыть. Смотрит на то, как Юнги медленно вдыхает никотин, а после так же выдыхает дым из малиновых губ.  Он знает. Знает, что Юнги хочет уйти. Знает, что есть кто-то лучше. И знает, что этим утром он проснется совершенно один в их его кровати. И, зная это, его сердце все еще трепещет от одного лишь взгляда на этого блондина.  Трепещет то сердце, которое завтра будет разбито.