Нет никакого смысла

19 сентября. Продолжение

POV Юнги Перед входом в больницу пришлось надеть черную маску, дабы никто не узнал меня, а потом и бахилы, наличие и использование которых требовала больница. Персонал в ней оказался достаточно вежливым и заботливым — меня сразу провели к гардеробу, а потом и к регистратуре. Попросили меня подождать пару минут, взамен предложив мне разные напитки, от которых я отказался. Непривычно было чувствовать от кого-то заботу, даже от людей, в чьи обязанности эта самая забота входит. — Молодой человек, подойдите, пожалуйста, — окликнула меня женщина в возрасте, находящаяся за стойкой регистратуры. Я сразу же положил плюшевую игрушку, мирно сидящую у меня на коленках, на рядом стоящее кресло, после чего подбежал к стойке. — Вы к кому? — А, я? Я к Анастасии Орловой! — бодро закивал я, немного волнуясь, мол, вдруг не пустят вовсе? Ее полное имя я выговорил не сразу, но с третьей попытки у меня все же вышло. Сокращение русских имен намного легче запоминаются и произносятся, с этим не поспоришь. — Есть такая, — промолвила регистраторша после пары кликов компьютерной мышью. Далее мне выдали ручку и анкету для заполнения. Нужно было всего лишь указать имя, фамилию, паспортные данные и номер телефона, что я и сделал, хоть и не понимал, к чему такие формальности. После всех процедур я схватил все подарки и пошлепал за девушкой, пожелавшей проводить меня к пациентке. Мы шли по длинному белому коридору, украшенному разными картинами. Везде было стерильно чисто, что неудивительно, ведь это все-таки больница и далеко не самая плохая. Я запоминал каждую тропинку, каждый угол, дабы не забыть, как пройти к палате Насти, ведь собирался заявиться я сюда не раз. — А вот и палата, — улыбнулась девушка, указав на дверь с номером 65. — Девушка одна в палате, так что можете не волноваться насчет посторонних лиц. Всего Вам хорошего! — тихо хихикнув, протараторила девушка, но я ее почти не слышал, ведь все мое внимание привлекала эта дверь. За ней ведь находится та девушка, о которой я думал целую неделю, которая заинтересовала меня, как личность, в чувствах к которой я еще полностью не разобрался. Я и не заметил, как ушла моя провожатая, оставив наедине с моими мыслями. Открыть дверь или уйти? Рискнуть или дальше мучиться, пытаясь забыть все, связанное с этой девушкой? — Айщ, была не была, — пробурчал я после взрыва мозга, решительно дернув ручку двери и полностью распахнув ее. В глаза сразу бросился яркий солнечный свет, отчего пришлось зажмуриться, ибо в коридоре было достаточно темно. Я инстинктивно подставил руку к глазам, как бы закрывая источник света, и, сняв маску и чуть щурясь, начал осматривать часть палаты, которую не заслонил ладонью, пытаясь привыкнуть к внезапной смене обстановки. Меня смущало то, что никто ничего не сказал мне, хоть я и стоял в палате достаточно долго, как мне казалось. Я уж было подумал, что шокировал девушку своим внезапным появлением, но после того, как я привык к свету, успев за это время положить подарки на близлежащую койку, оказалось, что та просто мирно спит на больничной койке. Глаза все еще болели, но меня это не волновало — мой взгляд был прикован к Насте. Она лежала в коротеньком белом халатике, оголявшем худенькие ноги девушки и прикрывавшем лишь интимную зону. Ее кожа была даже белее, чем моя, хоть все и говорили, что бледнее меня нет никого, но я, конечно же, понимал, что ее бледность не сулит ничего хорошего. Ее шелковистые блондинистые волосы средней длины аккуратно расположились на подушке, будто кто-то специально поправил их для фотографии, личико же было бледное и отекшее, отчего я даже забеспокоился. Я бы стоял так вечность и наблюдал за ней, уделяя внимание каждой черте лица и тела, если бы не вошел ее лечащий врач. — Добрый вечер, — произнес мужчина, глядя мне в затылок. Я повернулся, и наши взгляды пересеклись. Мы, кажется, оба узнали друг друга. — Юнги? Какими судьбами? — вопросительно посмотрел на меня врач, выгнув свои густые брови. Это был Мин Юн Хен, мой дядя по линии отца. Мы не особо часто общались и виделись только в присутствии отца, так что я даже понятия не имел, кем он работает и чем занимается. — Здравствуйте, дядя. Я Настю проведать пришел, она моя подруга, — вторая ложь за день, что не сделаешь ради симпатичной тебе девушки. Но дядя, похоже, мне не поверил, ибо его удивлению не было предела, а в глазах читалось подозрение. — Подруга? Она ни с кем из больницы не общается, ее никто ни разу не навестил за три прошедших обследования, а сама она попросила отделить ее от других пациентов, потому как чувствует себя некомфортно в окружении людей. Да она даже со мной немногословна, хотя мы с ней знакомы с самого ее приезда в Сеул, а ты, человек, который, похоже, недавно увидел ее где-нибудь по пути в общежитие, и постоянно окруженный вниманием миллионов людей, говоришь, что ты ее друг? — я не знал, что и сказать, из-за чего просто смотрел на него выпученными глазами, не пытаясь даже возразить. — Ладно, будем считать, что я поверил. Все же не каждый день увидишь до жути ленивого племянника заинтересованным в чем-то, помимо танцев и рэпа. Мне нужно с тобой серьезно поговорить, но не о твоем умении нагло врать, а о здоровье Насти. — Что-то не так? Что с ней? Могу я чем-то помочь? — выпалил я на одном дыхании, будто очнувшись, на что Юн Хен просто помахал рукой, мол, не все сразу. — Дело в том, что у Насти выявлена вторая степень хронической сердечной недостаточности. Все дело во врожденном пороке сердца. Год назад мы выявили первую стадию, которая вовсю прогрессировала, но из-за некоторых препаратов и определенной диеты переход от первой стадии ко второй значительно замедлился. Но никто не говорил, что таким образом можно выздороветь, так что на данный момент у Насти вторая "А" стадия, — врач обреченно вздохнул, а после продолжил. — Я хочу, чтобы ты позаботился о ней, потому что послезавтра ее выписывают из больницы, а друзей у нее, как ты понял, нет. Ей нельзя напрягаться, а уж тем более заниматься тяжелыми физическими нагрузками, она должна вовремя принимать таблетки и соблюдать диету, а также, как и все больные, она нуждается в любви, тепле и поддержке. Она, скажу по секрету, очень сильно нуждается во всем ранее перечисленном. Помню, как пару дней назад сказал ей о том, что ее болезнь перешла на другую стадию, а она лишь посмотрела на меня взглядом, полным грусти и отчаяния, и тихо произнесла "Когда я уже умру?". Настя явно задала этот вопрос себе же, но я услышал эту фразу, отчего мне стало не по себе. Видно, что она уже опустила руки, причем давно, но дай ей надежду, прошу, девушка ведь очень хорошая, — слезы невольно подступили к моим глазам, а большой колючий ком — к горлу. Было очень сложно слышать это, я ведь даже не знал, что все настолько серьезно. Мой взгляд устремился на Настю. Она лежала, измученная жизнью, болезнью, желая, чтобы все поскорее закончилось, проклиная судьбу за такой подарок. Я очень хочу поддержать ее, подарить надежду и, возможно, даже счастье, но не знаю, как именно. Но я буду бороться, несмотря ни на что, буду стараться и пытаться сделать все возможное. Я медленно подошел к девушке и, сев на край кровати, аккуратно взял ее маленькую слабенькую ручку. Далее послышался грохот закрывающейся двери, и я дал волю своим эмоциям. Я рыдал так, как не рыдал никогда, периодически всхлипывая и сжимая руку Насти. Не знаю, сколько времени прошло, но уже стемнело, а я все никак не хотел уходить, сидя в той же позе и так же держа руку девушки. Мой телефон предательски громко зазвонил и, несмотря на то, что я поспешил выключить его и поставить на беззвучный режим, разбудил Настю. Я быстро отдернул руку, дабы она не подумала ничего плохого обо мне, и мило улыбнулся. Девушка посмотрела на меня непонимающими глазами, которые вмиг стали холодными и непроницаемыми. — Ты зачем пришел и что тебе от меня нужно? — произнесла девушка, прищурившись и приподнявшись на локтях. Этого вопроса я, конечно же, ждал. — Я пришел, чтобы быть твоей опорой. Твоим смыслом жизни.