Нет никакого смысла

Голоса парней все не умолкали, и я, несмотря на то, что мне было приятно их общество, не выдержав такого нудного и громкого шума, незаметно ретировалась, тем самым попытавшись уединиться. Разгуливая по длинному и, казалось, нескончаемому коридору, я пару раз наткнулась на взрослых, спешивших куда-то мужчин в официальных костюмах. Заметив диван, стоящий вдоль стены, я решила присесть и отдохнуть чуток, поскольку сердце колотилось, словно бешеное. Спустя некоторое время, закрыв глаза и облокотившись об стену, я уж хотела провалиться в глубокий и сладкий сон, но не тут-то было — помешали приближающиеся шаги, услышав которые я инстинктивно открыла глаза, дабы посмотреть, кто идет, и узнать, не мешаю ли я этому человеку. Увидев знакомого парня, держащего в руках два бумажных стаканчика, я выдохнула с облегчением и улыбнулась, внимательно наблюдая за тем, как он садится рядом и спокойно попивает, судя по всему, какой-то напиток. — Вы ведь не встречаетесь, верно? — промолвил юноша с нежно-розовым цветом волос, которого, насколько я помню, звали Намджун, вручая мне второй стакан. Аж обдало морозом с ног до головы от его грубого, леденящего душу голоса. — Благодарю, — буркнула я, аккуратно вынимая стакан из его рук. Вдохнув аромат, я сразу поняла, что это горячий кофе, и, отпив чуток, скорчила довольно страшную, как мне казалось, рожицу, потому как кофе был очень крепким, и мне запрещалось пить такое в связи с моей болезнью. — Ты прав, однако не спрашивай, зачем я это сказала, ибо я сама этого не понимаю, — сознаться во всем было самым оптимальным решением, так как я ясно понимала, что этот человек точно уверен в этом и может аргументировать свои слова. — Я и не собирался, — спокойно произнес он, глядя в потолок. — Но ты ведь не просто так спросил? — хоть я и не понимала, чего он от меня хочет, но то, что он интересовался нашими отношениями с определенной целью, я знала точно. Все же он не из тех беспечных и любопытных людей, постоянно лезущих не в свое дело без какого-либо намерения. — Не совсем. Я лишь хотел тебе сказать кое-что насчет этого, — после небольшой паузы он продолжил. — "Не надо давать надежду людям на взаимные чувства, если их совсем нет, ведь вы тратите их жизнь на ожидание вашего ответа". Пожалуйста, подумай над этими словами, потому что Юнги очень быстро привязывается к интересующим его людям и болезненно переносит их потерю, и если ты, сделав такое заявление, не собираешься начинать с ним отношения и продолжать их, лучше брось его сейчас, чем через несколько недель, когда он полностью поверит во всю твою ложь, — голос его даже не дрогнул, пока он говорил столь страшные для меня вещи. Кажется, я уже не представляла свою жизнь без Шуги. Этот человек был дорог для меня, поскольку за относительно короткий период времени он успел раскрасить мою серую жизнь всеми цветами радуги и миллионами их оттенков. Наверное, никогда я не чувствовала себя так хорошо рядом с людьми и не разговаривала с ними так непринужденно, как с Шугой. Этот человек уже стал особенным для меня, и мне бы не хотелось потерять его, но отношения... Это так ново, неизведанно и дико, что невольно побаиваешься этого, хотя, вроде, не стоит. — Ладно, я пошел к ребятам, — пока я думала обо всем, что только что свалилось на мою бедную голову, Намджун успел допить свой кофе. — Ах да, — он встал и повернулся ко мне спиной. — Будь с этим ребенком помягче, — хмыкнув, парень поспешил удалиться, оставив меня одну в пустом коридоре. Сидеть и думать о Намджуне и его словах было мучительно и болезненно, а от одной лишь мысли о том, что придется, возможно, расстаться, все внутри переворачивалось вверх дном. Но, всего скорее, оборвать все связи с ним будет лучшим решением, поскольку моя болезнь прогрессирует, поэтому, если мы будем проводить много времени вместе, расставаться с ним, когда я буду при смерти, будет намного болезненнее, чем если мы перестанем общаться. С этими мыслями я, подавленная и без настроения, направилась к тому самому месту, откуда пришла. Благо ушла я недалеко, соответственно, и лифт был поблизости, из-за чего я уже через пару минут была почти у своей цели, однако не дошла, поскольку рядом с ней, на разноцветных креслах, лежал Шуга с прикрытыми глазами и с телефоном в руках. Кажется, он уснул, но почему парни оставили его тут одного? Правда, я не особо горела желанием узнать ответ на данный вопрос и, воспользовавшись его беспомощным состоянием и присев рядом, стала рассматривать его вовсю. Ассоциировался он у меня с каким-то зимним человеком: его лицо было белым, словно только выпавший снег, а волосы на дневном свету переливались всеми оттенками голубого, будто слой тонкого льда, покрывший Байкал темной морозной ночью. Но его нос и губы, напротив, были тоненькими, аккуратными и, как мне тогда казалось, очень теплыми или даже горячими, как горькие слезы, уже лившиеся по моим чуть худощавым щекам. Да, я не могла больше сдерживать свои эмоции, ведь это был последний день, когда я могла увидеть это хоть и хитрое и глупое, но милейшее создание, прикоснуться к его серой футболке, которая, судя по всему, была его любимой, из нежнейшего хлопка, пропитанной его личным и уникальным запахом, каким не пахнет ни один, даже самый прекраснейший цветок в мире. Нежнее были только его руки, аккуратно сложенные в замок и крепко держащие смартфон, к которым я бессовестно и нагло прикоснулась мокрыми от слез руками, даже не думая, что тот мог проснуться, ведь для меня это было не важно — я просто хотела запомнить это тепло, исходящее от его тела, на всю свою жизнь, ведь его я больше никогда не ощущу. Юнги отреагировал на мое прикосновение, лишь, сладко посапывая, повернув голову в другую сторону, на что я ухмыльнулась, даже не пытаясь скрыть улыбку, как делала это раньше, даже наедине с собой. Этот парень, кажется, изменил меня полностью, ведь теперь я благодаря этому чертенку могла искренне смеяться, радоваться каждой прожитой секунде, даже плакала я впервые не из-за своего состояния здоровья, а из-за человека. Если бы месяц назад мне бы сказали, что я буду так лучезарно улыбаться, глядя на парня, я бы однозначно не поверила. Но, как говорится, хорошего помаленьку, посему пора покинуть это здание, оставив все свои переживания и чувства в нем. В последний раз взглянув на Шугу, я побежала по лестнице вниз, которая находилась чуть ближе, чем лифт. Я бежала, не оглядываясь, дабы ни о чем не жалеть, попутно вытирая слезы и пытаясь прекратить рыдать. Вылетев пулей из здания, я просто направилась к ближайшей остановке, пытаясь отдышаться, ведь бег был противопоказан мне, поскольку иногда даже в состоянии покоя мне было трудно дышать. "Просто оставь меня в покое", — сквозь слезы напечатав сообщение, я отправила его Юнги и, выключив телефон и закинув его в карман, продолжила свой путь, периодически потирая свои опухшие глаза.