Под опущенными веками.

Адриан не любит закрывать глаза. По ту сторону истиной связи он не видит ничего, кроме мутной воды и болотной тины. Это... пугает. Вот так однажды заснуть, и вместо красочных снов увидеть дно застоялого озера, покрытого илом и облезшей чешуей. Адриану десять, его единственные друзья — телохранитель и папина секретарша. Ничего удивительного в том, что его вторая половинка эдакий речной монстр. Когда умерла мама — жизнь поделилась на до и после. Он помнил себя мальчишкой, семилеткой, радостно бегущим в объятия матери. Помнил он также прежний след от себя самого, с нацепленной на лицо профессиональной улыбкой и сутулыми из-за напряжения плечами. Научившегося разбрасываться дежурными, ничего не значащими фразами, потому что так — легче. Никому нет до тебя дела. Поэтому основная задача — стать популярной картиной. Мама всегда хотела, чтобы он стал дизайнером. Фантазией Бог обделил, зато внешность дал ангельскую. Почему бы не научится ею пользоваться? Когда Адриану исполняется одиннадцать, отец знакомит его с мэром города, и у Агреста появляется первый настоящий друг. Хлоя девочка красивая, капризная и немного заносчивая. Она часто недовольно кривит губы, резко общается со слугами, и без повода обижается. На Адриана она смотрит как на глянцевую картинку и мечтает однажды стать частью семейного портрета Агрестов. Адриан, возможно, был бы не против, но у Хлои под опущенными веками уютные плетеные кресла и сохнущие мольберты, судьбой предназначенные красочные виды и замашки на оригинальность творчества. У Адриана редкие блики серой чешуи и перепончатых пальцев, поломанные камыши на берегу незнакомого озера и зябкие воспоминания об разделывании рыбины. Ему по-настоящему страшно, потому что их мир полон суеверий и скептицизма не может вмещать в себя ерунду с подводными жителями, и Адриан дрожит по ночам, оставаясь наедине. Он не хочет видит страшные картинки мутного водоема, не хочет блевать, наблюдая за посеревшими от тины пальцами, разрывающими хрупкий хребет мелкой рыбешки и уж точно не желает, чтобы его женой становилось нечто подобное и безобразное, с застрявшими между чешуей лепестками водорослей. Когда очередной день рождения оповещает о вступлении в уголовную ответственность, Адриану разрешают ходить в обычную школу. Для него это возможность забыть о ночных кошмарах и немного приобщится к обществу, для него это глоток свежего воздуха, для него это приговор в виде имиграции и знакомых берегов смутно знакомой реки, на которой мама когда-то собирала пикники. Адриан содрогается от воспоминаний, со страхом смотрит на темную гладь Сены с моста и не хочет думать о том, что сейчас оттуда покажется обезображенная голова с рыбьим ртом и круглыми-бестолковками глазками. Он панически боится воды, давно не принимает пенные ванны и сторонится бассейнов, так любимых Хлоей. Буржуа непокорная и буйная как течение, в её мире всегда есть место для тихой гавани Адриана и совершенно пусто для неуклюжего художника Натаниэля. Адриан ею восхищается и хочет также идти против системы, не рассказывая отцу про холодящие спину видения, но правда в том, что колесики давно зашли на ролики и он судорожно оглядывается, оказываясь поблизости фонтанов или даже луж. Это вырабатывается рефлексом, преследует навязчивой мыслью и оформившейся фобией, особо остро раня, когда приходит осознание - тебя, черт подери, ищут. Адриану до хрипоты смешно и ужасно страшно, он не хочет воплощать предсказание Богов в жизнь и не хочет мириться с тем, что погибнет без второй половинки. Даже не так - он готов сброситься с крыши, лишь бы не видеть знакомые виды Парижа под опущенными веками, с берега до ужаса ненавистной Сены. И тем не менее это становится неизбежным, когда ночью он оказывается на том самом берегу, в слезах боли и едва сдерживаемого ужаса, напротив молчаливого визави - обнаженной по пояс, прекрасной девы, с прозрачными глазами и струящимися по серым плечам угольными волосами, кое-где украшенными веточками водорослей. Готовилась - шепчет сознание. Иди за мной - безвольно повторяют бледные губы, и Адриан следует за перепончатой ладонью, теряя связь с миром. В конечном счете, эта связь определяет не только счастливое будущее, но и неизбежную истину, заключающуюся в приговоре свыше. Когда через пару дней окаменевший труп Адриана Агреста нашли в иле у берега Сены, заключение было очевидным. Габриэль был чертовски невнимательным отцом, если не заметил безумия сына. Жаль только, о выборе его истинной забеспокоились слишком поздно.