***
— Джон, я чувствую себя глупо! — злобно прошептал Шерлок, вставая из-за барной стойки. — Как вообще на этом ходят? — Это была твоя идея, умник. Так что не жалуйся теперь. Тем более, тебе нужно не только ходить, но и танцевать на них.***
Новое расследование, которым эти двое занимались всю последнюю неделю, привело их в танцевальный клуб, на вечер танго. Поэтому Шерлок сразу сказал Джону, что они заявятся туда под прикрытием участников конкурса. А также посоветовал посмотреть пару уроков танцев в интернете. Чтобы примерно знать, что нужно делать. Главное для них всё равно — попасть внутрь, а не танцульки. На что, однако, Джон загадочно усмехнулся. На следующий же день Холмс притащил пакеты с одеждой для их прикрытия. Джон осторожно вытащил ботильоны на высоченной шпильке. — Что это? — Не волнуйся, это не для тебя. А для меня. — Ты вообще умеешь ходить на них? — Не думаю, что это будет слишком уж сложно. — Господи. И зачем только я во всё это ввязался? — Джон недоверчиво осмотрел обувь. — Подожди, это Лабутены?! — Да, а что? — Да они же стоят целое состояние! Ты решил подобрать самое дорогое, для того чтобы переломать себе ноги? — Не начинай, всё будет нормально, — Шерлок отобрал ботильоны и, эффектно развернувшись, удалился в свою комнату, небрежно обронив перед дверью, — выходим в 3 часа. *** — Ты уверен, что ты сможешь хотя бы дойти до танцпола? Мы можем сказать, что ты упал и вывихнул лодыжку. Тогда нам не придётся танцевать. — Я справлюсь, Джон. Тем более мне нужно как следует осмотреть всё. Выйдя в центр, Холмс встал перед Джоном, из-за каблуков горой возвышаясь над ним. И вот донеслись первые звуки музыки. — Надеюсь, ты просмотрел уроки, — прошептал Холмс, когда внезапно властная рука, лёгшая ему на талию, притянула его к себе, в то время как вторая крепко переплела их пальцы. Шаг назад, ещё один, нога в ногу, Шерлок даже подумать не мог, что Джон умеет так двигаться. Он безукоризненно вёл в танце, и, смотря на их слаженные движения, невозможно было сказать, что они танцуют впервые. Шерлок всем телом чувствовал, как напрягается каждая мышца в теле Джона, а от глаз Уотсона, неотрывно смотрящего, казалось бы, прямо в душу Шерлока, было невозможно оторвать взгляд. От каждого нового движения по телу детектива, казалось, пробегала искра. И вот зазвучали заключающие аккорды песни. Их учащённое дыхание, ускоренный пульс, всё казалось общим, частью танца. Закинув свою левую ногу на бедро Джона, Шерлок всем телом прижался к Уотсону, прежде чем осознать то, что он возбуждён, но что-то делать было уже поздно. Тишина, образовавшаяся после того, как песня перестала играть, казалась оглушающей. Однако рука, притягивающая его всё ближе и ближе, а так же внезапное осознание того, что не он один тут в таком состоянии, позволили Шерлоку всё же взглянуть в глаза Джона, чтобы увидеть там животную страсть и что-то ещё, столь нежное и хрупкое, почти не видное за бушевавшим пламенем, но в тоже время такое важное и значимое, что просто невозможно проигнорировать. А в следующее мгновение их губы и языки столкнулись в обжигающем поцелуе, под оглушающие аплодисменты зрителей.