Я не ебанутый, я - творческая личность!

Это такое чувство, которое внезапно нахлынет на тебя и не даст тебе сосредоточиться на работе. Оно, как пиявка, прицепилось в твою душу, в твое сердце и высасывает оттуда все твои жизненные силы, мешая заниматься тебе своими, куда более важными делами. Она просто засела у тебя в мозгу, нет, не столько в мозгу, сколько в сердце и упорно не хочет оттуда выходить, как бы ты ни пытался прогнать ее, попытавшись заняться чем-нибудь другим. Но она упорно не хочет отставать. Ты все пытаешься погрузиться в работу, в какой-то момент у тебя это даже получается, и ты забываешь об этом, но нет, снова это угнетающее чувство, снова эта черная мразь, вдоволь отдохнув, впилась в тебя с новой силой. Вам знакомо это чувство? Чувство, когда тебе нужно готовиться к чему-то важному, а ты, не прекращая, думаешь только об одном человеке? Ужасно, не так ли? А самое главное – так это то, что на носу чертов просмотр, а я, мало того, что весь месяц на износ работал, так еще и трети финальной работы нет! Это просто ужасно! Недавно я переговаривался с Нари в перерыве между «поесть», «поссать» и «поработать», (заметьте, пункта «спать» так и не упомянул), и она сказала, что у нее все готово! Да как она это сделала?! Что, и перерывов совсем не делала?! Монстр, просто монстр! Хотя, для меня скоро и родная мать будет казаться этим самым монстром, поскольку не спал я дня два, как минимум, и глюки мне в скором времени обеспечены! Что, собственно, мы должны показать на просмотре: Скетчбук – это такая самодельная книжка формата А3, где ты ведешь поиски различных визуальных образов и раздумий, по поводу того, как можно раскрутить свою идею. Также, там выкладываешь фотографию итоговой работы, ну, и все в таком духе. Еще там обязательно должны быть все работы, которые мы делали с Максом в аудитории. Помимо скетчбука, на просмотре должны быть те самые работы, которые мы делали, будучи в институте, ну, и, разумеется, сама итоговая работа. На словах все просто, но на деле… Да что уж там говорить, сами видите, что происходит на деле. Конечно же, я мог доделать работу до конца, причем давно, и сейчас нежиться в постели или сидеть за компом, что там обычно делают люди моего возраста… Забыл уже. Загвоздка состоит в том, что я все не могу выбросить из головы пиявку под кодовым названием Макс. Да, это капец, как не похоже на меня! Недавно он попросил улыбнуться ему. Каково было мое удивление, когда я узнал, что он хотел нарисовать меня. Еще более обескуражен я был, когда увидел его не таким, как обычно. Как ни странно, при виде его лица, в тот момент мне совсем не хотелось убивать. После того дня, он все время ходил каким-то не таким. Нет, характер его остался точно таким же, но… Бесить он меня перестал. С тех пор, ко мне прилипло, как банный лист какое-то странное чувство, которое упорно не хотело отлипать. Если раньше, когда он хвалил мои работы, я ликовал про себя, считая всех говном, а себя божеством, то сейчас я улыбался и краснел. Причем, узнал я это только тогда, когда Нари сказала: «Че лыбишься, как мудак? Пошли, мы закончили». Да уж, любезности ей не занимать. Но Нари была бы не Нари, если бы была другой. Да и с Вардом уже сто лет не общались… Как же я по нему скучаю! После просмотра будут каникулы, надеюсь, хотя бы тогда смогу выкроить время, чтобы погулять с ним! Ну, и какая же к черту работа, когда меня одолевают столь мучительные думы, а?! *** «Ну, вот, что-то, кажется, получается!» - пронеслось у Макса в голове, но стоило ему об этом только подумать, как все тут же пошло не так! Парень попытался стереть не получившийся момент, но, видимо, он так разнервничался, что слишком сильно нажимал карандашом на бумагу. - Твою-то мать! – и снова бумага была несчадно скомкана и выброшена в сторону мусорного ведра. – Мелкая сволочь! Неужели нельзя было нормально улыбнуться?! Ну, хотя бы на секунду! - брюнет был просто в ярости. В голове даже проскочила предательская мысль: «А не послать бы все к чертям собачьим и не начать рисовать что-нибудь другое?». Но он понимал, что просто не сможет начать другую работу, если не закончит эту. Поэтому та мысль была тут же рассеяна. Неосознанно, взгляд метнулся в один из углов комнаты, где покоилась небольшая квадратная картина. На ней был изображен улыбающийся мальчик восьми лет. Именно эту картину он хотел продать одному человеку еще полгода назад, в Англии. Она-то Макса и успокоила. Парень невольно улыбнулся, глядя на эту картину, более того, он уже просто не мог оторвать от него взгляда. В голове у брюнета творилось нечто. Куча мыслей, собранных воедино дарили голове нехилую боль. «Надо пойти спать. Через два часа надо уходить, спать смысла нет. И как этот мальчуган только умудрился вырасти в такого засранца?! Но я, кажется, люблю этого засранца. Интересно, а он меня помнит?.. Стоп. Люблю?!» Макс вздрогнул. Он и сам от себя не ожидал такой мысли. - Надо пойти спать. – Круг мыслей замкнулся, и он уже хотел, было, пойти в комнату. Когда парень выключил свет, помещение осветило лишь просторное окно с городским пейзажем. На дворе 15 декабря. Через три дня просмотр. Интересно, а Дени сейчас спит? Хотя, судя по глубине и синеве его синяков, не скажешь, что он вообще в курсе о том, что такое сон. Жаль парнишку. Хотя, с чего бы это, он же и сам его заваливает на уроках по самое не могу. Усмехнувшись, Макс подошел к окну и прикоснулся подушечками пальцев к холодному стеклу. «Подумать только, середина декабря, а снег еще не идет!» - продолжал негодовать Макс, неосознанно вскинув бровь и встав в позу вольно. «Надеюсь, хоть Новый Год будет белым…» Неизвестно, сколько времени парень простоял так у окна, переминаясь с ноги на ногу и раскладывая свои мысли по полочкам, но небо уже начинало приобретать оттенки темно-синего, что обозначало то, что надо собираться на работу. Улыбнувшись, Макс в последний раз окинул взглядом столь полюбившийся пейзаж. - Если сегодня выпадет снег, то я признаюсь. Это было последнее, что он сказал, находясь в этой комнате. Как ни странно, но именно она, такая родная и полюбившаяся, наводила на Макса удивительный покой и умиротворение. Он и сам не знал, откуда у него это чувство. Сейчас он осознавал, что если выйдет отсюда, то ему снова придется возвращаться к рутинной жизни, а это было просто невыносимо для художника. «Надо составить план на следующую неделю, отвоевать этаж для просмотра, подойти к ректору…» Послышался звук закрывающейся двери. Мгновенно, на комнату нахлынуло тяжелое молчание, которое обычному человеку ужасно хотелось разорвать. Но уже через долю секунды был слышен звук машин. Лампочки переставали гореть. В этот же вечер пошел первый снег.