Предубеждение и гордость

Беременность – невероятно волнительное время. Ты ожидаешь появление животика, первого толчка, нового снимка с УЗИ, появление малыша на свет. И всё это было в паре Гарри и Луи. Они ждали своего ребёнка, оберегая его от любых негативных воздействий. Этот ребёнок был желанным со стороны обоих родителей. Луи не мог перестать гладить животик своего парня, шепча ребёнку разные милости. Парень просто души не чаял в своих маленьких малышах. Как и Гарри не мог дождаться, когда их ребёнок появится на свет. Счастью этих двоих не было предела. Все вокруг умилялись их любви и счастью. Парни заряжали всех вокруг своим счастьем. Но мы ведь не в сказке, правда? В один роковой день Луи позвонили из больницы, разрушив их собственный розовый замок. Луи не ожидая больше не секунды, поехал в больницу. Его руки страшно тряслись, и кажется, он в любой момент был готов закричать. Всё это казалось страшным сном. Парень хотел быстрее проснуться и обнять своих малышей к себе. Приехав в больницу, он сразу же нашёл врача, умоляя отвести его к Гарри. Врач объяснил, что к нему нельзя, что он в реанимации, но Луи ничего не слышал. Его буквально трясло. Он хотел увидеть Гарри и быть рядом, чтобы этот врач не говорил. Позже стало хуже, и на его психику начал давить полицейский, который задавал слишком много вопросов, на которые сам Луи не знал ответа. Врач рассказал, что Гарри на полной скорости сбила машина. Ребёнка спасти не удалось, а сам Гарри находится в тяжёлом состоянии. Это выбило последнюю почву из под ног и Луи просто осел на пол, сжимая свои волосы. Врачи боролись за жизнь Гарри, и никто даже не собирался пропускать в палату Томлинсона, хотя он днём и ночью сидел под дверью палаты. Он до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что у них не будет ребёнка, которого они так ждали. Он не мог свыкнуться с мыслью, что Гарри на грани жизни и смерти. Но он не хотел думать, что у него заберут и второго его малыша. Он просто не хотел принимать этого. Когда врачи совсем отчаялись, они решили пустить Луи в реанимацию. Правда, они не сказали, что они пропустили его, практически попрощаться. Томлинсон осторожно подошёл к кровати и взял своего малыша за руку, еле сдерживая слёзы. Он лежал такой маленький и бледный на это кровати. Он практически сливался с цветом подушки. Только его вечно непослушные кудри были разбросаны по подушке, выдавая то, что на кровати лежит именно человек, а не иллюзия. - Малыш,… - прошептал Луи, садясь на колени. – Я знаю, что ты слышишь меня. Маленький, я знаю, что ты хочешь уйти за нашим малышом, но прошу тебя, не делай этого. Останься со мной. Я так сильно люблю тебя. Я не смогу жить без тебя. Да, возможно я эгоист, но прошу тебя. Ты не можешь уйти, оставив меня. Ты обещал, что мы всегда будем вместе. Обещал, что не бросишь меня, что бы ни произошло. Маленький…. Открой глазки,.. Но в ответ не было проронено ни слова. Только пиканье приборов и тихое, еле слышное дыхание Гарри. Луи тяжело выдохнул и положил голову на кровать, целуя руку своего любимого. Врачи не стали выводить его из палаты, просто уходя по своим делам. Они прекрасно знали, что сейчас истекают последние минуты короткой жизни Гарри Стайлса. Вечером, ровно в девятнадцать сорок три, приборы начали неистово пищать, оповещая, что сердце Гарри прекратило бороться. В палату забежали врачи, пытаясь оттянуть роковое время, но они знали, что всё бесполезно. Прямо на глазах Томлинсона разбивалась его жизнь, на его глазах умирала его душа. Последний вздох слетел с губ Гарри, давая парню надежду, что возможно сердце любимого забьётся вновь. Но все знали, что этого не произойдёт. Остатки сердца Луи разбили слова: «Время смерти – девятнадцать сорок семь….»